С появлением Егора, наша жизнь круто изменилась. Я даже не ожидал таких перемен. Если раньше жил на полную катушку, то сейчас меня лавиной несло! Потерял чувство контроля, безвольно бултыхаясь в воронке из ярких событий. Сначала боролся, а потом расслабился… Так проще оказалось воспринимать звонки от директора школы прямо посреди совещания, слезливые аудиосообщения от жены, когда был в командировке, совместные походы в магазин, в попытке одеть упрямого мальца. И как только мы выдохнули… Все наладилось. Егор перестал срывать уроки, подружился с Мишкой, а потом и вовсе заявил, что хочет заниматься хоккеем. Мы с Сеней не растерялись и выдвинули свои условия: хоккей взамен на прекращение истерик по поводу новой одежды.
– И «чё я петушара», чтобы я больше не слышала! – поставила точку Ксюша, сложив на груди руки. Она косилась в мою сторону, а мне смешно было, потому что знал, что следующий в очереди на разнос я. Припомнят всё: и затянувшуюся командировку, и отвечать придётся за «чё он петушара голубые кеды носить», вырвавшееся рядом с детскими ушами…
Все поменялось. Время текло быстрее, события бурлили, а любовь становилась крепче. Первый год было тяжело. Очень тяжело! Егор щетинился воробушком, все ожидая, что его в любой момент вернут назад, пытался спорить, молчал, обижался, но радовало, что ни разу не предпринял попытки сбежать. А потом как-то проще стало. Привычнее. Пока не обнаружил рыдающую в ванной на втором этаже Сеню. Она, закусив руку, глотала всхлипы, чтобы Егор не услышал, прижимаясь к холодной мраморной стене, и пила шампанское прямо из бутылки.
– Что случилось? – сердце моё в пятки ушло. В ушах зашумело, мысли спутались, а в мозгу зашевелились самые ужасные сценарии.
– Он меня ма…ма…ма… – пыталась объяснить жена, подползая ко мне, чтобы обнять. – Мамой назвал!!!
Вот после того вечера жизнь вообще сменила русло. А я благодарен ему был и за счастье в её глазах, и за собственное ощущение нужности, важности для него. Понимал, что как бы пацан меня не называл, я все равно отец. Пусть не родной, но важный для него. И мне нужен был этот шпанёнок, в глазах которого теперь отпечатались мама и папа. И неважно родные они или нет. Неважно это всё. Неважно…
Родители наши быстро отошли от шока, потому что вариантов мы им попросту не оставили. Стали приезжать по выходным, гулять с нами в парке, вспоминали молодость на каруселях, а по воскресеньям учили стихи с недовольным мальчишкой. И семьей вдруг стали не только Сеня, Егор и я, семьёй стали все: Олька, забирающая с Королёвой-младшей детей из школы, Мирон, с которым мы по очереди присутствовали на тренировках, Царёвы, что в любой момент подрывались посидеть с малышнёй, давая нам шанс вспомнить, что мы не только МА и ПА. И даже Доний несколько раз в месяц брал их с собой на гонки…
Улыбается моя девочка… Улыбается…
– А сейчас уже ставшая традицией акция «скажи, что любишь»… – возбужденно затараторил диктор, а я откинулся в кресле, смотря на подвесной экран под самым куполом. Зал потух, послышалось дружное «уууух». А на гигантском экране заплясали буквы.
Темнота была мне на руку, я мог без опаски наблюдать за Ксеней, что, открыв рот, пыталась сложить буквы в более-менее осмысленные слова. Парни тоже застыли, лишь Егорка заговорщицки оборачивался в нашу сторону. А когда на экране вспыхнуло «Мишель, ты выйдешь за меня?» Ксюша завизжала, подпрыгивая с кресла. И это тоже мне было на руку… Экран погас, погружая арену в темноту, а когда свет вспыхнул вновь, я уже ожидал мою девчонку на колене с кольцом в ладони.
– Керезь!!! – визжала она, топая ножкой. – Что ты тут устроил???
– Выходи за меня!
– Так я уже! – она ткнула к носу безымянный палец, сверкнув бликом двух колец. – Ну вот же! Видишь?
– А я буду жениться на тебе, Керезь Сеня, каждый год… Буду приносить в зубах новое кольцо, устраивать шоу и наслаждаться твоей реакцией до самой старости! Ну? Как тебе перспективка?
Зрители внезапно принялись кричать наперебой «Скажи Люблю!» «Скажи Люблю!» Хоккеисты после тайм-аута с тренерским составом тоже вышли на лёд и колотили клюшками по льду, ожидая вердикта от моей любимой женщины.
– Люблю!!!!! – вскрикнула Сеня, задирая руки к куполу. Моя девочка смеялась, танцевала, не обращая внимания тысячи глаз, направленных на нас. Все, как и обещала… Я с обрыва, она за мной. Пора и мне долг вернуть.
– Люблю… – шептал я, чтобы не спугнуть это идеальное мгновение.
– Засранец…
И я обнял мою женщину, мою любовь, мою жену… В тот момент, когда прозвучал свисток судьи, и команды рассыпались на изготовку, чтобы открыть серию буллитов, мы услышали тихое «Ой…».
Запомните, «ОЙ» – это всегда плохо… Всегда…
Мы синхронно обернулись и застыли, наблюдая, как Олька с полными от слез глазами дышит часто-часто, а тонкими ручками обнимает свой крайне беременный живот! И тут началось…
– Оля!!!! – заорали хором, бросаясь к её ногам.
