– Я трусиха, паникёрша, ходячий комплекс на тоненьких ножках… – Сеня так горько выдохнула, что сердце сжалось. Снова дёрнулся, пытаясь всё же обнять мою любимую паникёршу, но остановился. Сеня так дерзко взмахнула головой и начала смеяться. – Но с тобой, Керезь, вообще не страшно! Я сигаю в пропасть, иду навстречу прошлому, отчаянно бьюсь за ребенка из детского дома… И не страшно. Ни капли… Знаю, что ты сзади. Вот за это я тебя люблю, потому что ты можешь злиться, беситься, но в жизни этого не покажешь, не уйдешь и правду скажешь. Ты, как исчезающий вид динозавра, который вяло щиплет травку на своей поляне, пока чужак на горизонте не появится. Давай щипать травку вместе?
– А потом? – голос куда-то пропал, я ошеломленно смотрел в её глаза, пытаясь найти хоть каплю страха и сомнения, но не находил.
– А потом сожрём всех врагов к херам собачьим, потому что с тобой хоть на край света, Керезь! – она снова захохотала, обняла, уперлась лбом, дразня сочными мягкими губами. – Ты с парашютом, я за тобой. Ты с обрыва, я следом…
– Ты всегда будешь первая, а я прикрою, – уже не было слов, потому что пустое все это. Все сказано, все сделано, все прочувствовано. Действовать пора… Действовать.
– Тогда поднимай свою задницу и иди женить нас немедленно! Или, быть может, ты не хочешь?
– Я больше всего хочу этого, любимая…
– Тогда чего же ты медлишь? Давай, Керезь, не будь жмотом! Дай мне свою фамилию!
Дважды меня просить не нужно было. Да и кто я такой, чтобы спорить с ней? Хочет фамилию – получит фамилию. Хочет расписаться в захудалом здании районной администрации? Будет сделано!
Я перекинул веселящуюся Сеню обратно на водительское сидение, привел себя в порядок и выскочил из машины, на ходу включая телефон.
Чертовка!
Здание было пустым, мои тяжелые шаги эхом отдавались в коридоре, пока не напоролся на нужную дверь…
Никогда бы не подумал, что буду бесконечно счастлив стоять под гимн своей страны в маленьком зале с потёртой красной дорожкой напротив женщины, вещающей старомодную речь новобрачным. Никогда не думал, что буду так счастлив ждать поцелуя. Никогда не думал, что почувствую подкатывающую слезу, услышав её твёрдое «Да!».
Я нёс на руках любимую женщину, в глазах которой отражался здесь, сейчас и завтра отражаться буду. Об этом я уж позабочусь! Она хохотала, щипала себя за руку, пытаясь поверить, что всё это реально и целовала в шею, пряча слёзы счастья.
Хотел на весь мир закатить праздник, устроить свадьбу, о которой будут шептаться даже ленивые, но и это оказалось каким-то блеклым. Да все тусклое рядом с Сенькой…
– А теперь домой, – выдохнула она, роняя голову мне на грудь, где под татуировкой для нее бьётся моё сердце. – Нас ждёт сын…
– Шайбу! Шайбу! – скандировал стадион, запуская волну из рук.
– Шайбу! – кричал Егорка, стоя у прозрачного ограждения. Мальчишка хрипел, но продолжал поддерживать любимую команду, крепко держа за руку Мишку Королёва.
Я умилялся этой внезапной дружбе. Они вместе ходили в школу через дорогу, вместе возвращались и делали уроки, а потом вместе убегали на тренировку.
Егор, как старший, помогал другану тащить огромный баул с хоккейным снаряжением, косо поглядывая на меня или Мирона, когда ему пытались помочь. Вот и сейчас, пацаны, не жалея ладоней, лупили по ограждению из толстого пластика, изредка бросая взгляд на утекающие секунды последнего периода.
– Не забьют, – крякнул Мирон, бросая взгляд на огромное табло под куполом арены. – Буллиты…
– Ур-р-ра!!!! – пацаны наши взорвались от счастья, предвкушая самую интригующая часть матча. Шушукались, толкались, спорили и делали ставки, пытаясь определить, кто забьёт и у кого вратарь-дырка.
– Егор, надень шарф обратно! – крикнула Сеня и взмахнула в воздухе кулаком.
– И мой туда же, – Олька Королёва тоже бросила строгий взгляд на сына. – Они скоро жить в одной комнате будут!
– Пусть живут, – смеялся Мирон, прожигая в затылке парней дыры своим напряженные взглядом, поторапливая их вернуть шарфы на место. – Главное, что на глазах.
– У кого на глазах? – всплеснула руками Ляля и прижала холодные ладони к пылающим щекам. – Нас с Сеней опять к директору вызвали!
– Не переживай, Королёва, мы всё решим, – я бросил взгляд на часы, откинулся в кресле, перемигиваясь с Мироном, пока девчонки отчаянно возмущались шалостям детей и стал отсчитывать секунды…
– Решалы! – Сеня тоже закипела, заражаясь от слишком эмоциональной подруги зарядом негодования. – Ваши сыновья – бандиты! Да, Керезь! Они вдвоём поколотили толпу хулиганов! Вот он весь в тебя! Вспыльчивый, упрямый и всегда прав должен быть, а чувство справедливости и ненависть ко лжи у него такие, что крылья ангела скоро прорежутся!
– Сеня, не нервничай, – поцеловал жену в лоб, потом в нос и прижался к холодным губам. Поправил пушистый ворот шубы на шее, чтобы горло не застудила опять. – Я поговорю с ним. Честно…
– И я поговорю, – Мирон обнимал жену, подавая мне откровенные намёки.
