А сейчас чувствовал её смятение, растерянность и боль.
Заживёт.
Не спал всю ночь, считая удары её сердца, прислушивался к дыханию и боялся слез. Но не было их. Она покрутилась, нашла удобное положение и засопела… Заживёт… Заживём вместе…
– Доброе утро!
Я распахнул глаза, вскакивая с кровати. Ксюшин звонкий, резкий крик заставил моё сердце колотиться. Первым делом посмотрел в приоткрытую дверь гардеробной и выдохнул… На полках шкафа все так же, как и вчера, ровными стопочками лежали её вещи, на перекладине висели платья, значит, не уехала… Выдохнул и обернулся к двери. Странно… Комната была тёмной, хотя я точно помнил, что не закрывал шторы.
– Доброе…
Я так соскучился по её голосу! Смотрел на Сеньку, застывшую с подносом в руках, и улыбался. Улыбалась и она, только как-то странно… загадочно. Сеня нажала кнопку на пульте и плотные портьеры стали разъезжаться, впуская в спальню яркий солнечный свет. Подложил под спину подушку, сел в кровати, заметив, что телефон мой выключен, а табло электронных часов не горит… Хм…
– Который час?
– Уже обед, – Сеня поставила поднос на кровать, протянула мне чашку кофе и наклонилась. – Поцелуй меня, Керезь!
И я поцеловал. Грубо, жадно, практически одержимо… Сдерживал стон, ощущая мягкость губ, нежность кожи и тихое хихиканье.
– Наконец-то… – прижал её к себе, оставив кофе на тумбочке. Дышал её ароматом, накручивал на кулак волосы и прижимал… Сильнее… Ещё сильнее! Моя!!! Только моя!
– Пей кофе, нам пора, – внезапно выдала она, прикусывая нижнюю губу, как делал всегда, чтобы не рассмеяться.
– Куда?
– Ешь, – она вложила мне в руку бутерброд с сыром. – Каши нет, ведь ты проспал завтрак.
– Сдается мне, что это не было случайностью?
– А ты не думай, Гера. Не думай. Вредно, – Сеня встала, скинула шорты, майку и пошла в гардеробную. – У тебя пять минут на душ. Одежду я приготовлю.
Внутри словно ураган буйствовал. Хотелось дернуть её и уложить в кровать, испытывая поцелуями, пока она не расскажет все, что я проспал! Но что-то мне подсказывало, что лучше подчиниться… И я подчинился. Встал, быстро принял душ, а когда вышел, то на кровати лежали джинсы, белая футболка и записка: «Жду в машине».
Я даже в армии так быстро не одевался. Схватил телефон, кошелёк и выбежал на улицу. Во дворе было тихо. Не видно было ни бабушки, ни деда, даже из мастерской дяди Макса не доносилось ни стука. Странное утро…
Быстро пересек поляну, вошёл в гараж, обнаружив Сеньку за рулем. Она уже не таилась, смеялась, наблюдая за моей растерянностью.
– Садись, красавчик, прокачу!
И я опять подчинился. Наступил на горло рвущимся вопросам, желанию взять ситуацию под контроль, да в конце концов, просто взять её прямо здесь! В машине, на виду у всего мира! Сдернуть этот её сарафан и насладиться теплом податливого женского тела, но стерпел. Лишь положил руку на колено, закурил и расслабился, откинувшись на спинку кресла.
Сеня включила навигатор на телефоне, отвернув от меня экран, и громко врубила музыку.
Да… Счастье не в словах, а в действиях и молчании. Ловил её взгляды, считывал какое-то странное возбуждение и наслаждался этими минутами. Когда мы въехали в город, останавливаясь на светофорах, протягивал ей руку, ждал её мягкую теплую ладошку, целовал каждый пальчик и снова отпускал. И так каждый раз. Она рядом, а значит, нужно жить…
И даже не сразу сообразил, куда она меня привезла. Сеня парковалась с торца одноэтажного жёлтого здания, прячась в густых зарослях кустарника. Я лишь вскользь уловил четыре знакомые буквы, что треснули меня по темечку неожиданностью. ЗАГС????
– Ну? Керезь? Берёшь меня в жены?
– Мишина? Ты сбрендила? – гоготал я, рассматривая крохотное здание с облупившейся штукатуркой, с гордым триколором, развивающимся над покосившейся деревянной дверью. – Уймись, женщина. Приедем домой, я тебе такую свадьбу закачу, до пенсии вспоминать будем!
Не удержался, подхватил её на руки и перекинул себе на колени, внезапно оценив её белоснежный кружевной сарафан. Сеня сняла косынку, рассыпая крупные локоны и широкую косу, украшенную крохотными белыми бутонами бабушкиных роз. Она довольно улыбалась, наблюдая мой шок, а потом обняла за шею, крепко прижалась и зашептала:
– Керезь, я уже не девочка, была у меня свадьба. Была… и у тебя была! Это Царёвым и Королёвым надо было отпечаток воспоминания для своих девчонок оставить, потому что впервые это все. Но мы-то с тобой птички стреляные.
