Его рука заскользили по груди, животу и ногам. Он вновь и вновь шарил взглядом, словно насытиться пытался, насмотреться. А потом схватил за шею, грубо притянул к себе и впился своим жадным поцелуем. Язык его не скользил, не ласкал, а территорию свою помечал по-хозяйски. Прижимал так, что дышать не могла! Задыхалась! Тонула в облаке его неуёмной энергии и блядского аромата жжёной ванили и чёрного перца. Хорошо было… Хорошо! Я умирала. Тело предавало, подчинялось его касаниям, ласкам и тряслось от желания. Умирала…. С каждым его движением, поцелуем… Умирала! Сладко! Медленно и мучительно.
Держал меня на весу, пытаясь справиться одной рукой со своими джинсами. Шуршал презервативом, пока я извивалась на нём, покрывала лицо поцелуями, царапала ногтями его спину и дышала… Дышала… Им дышала…
– А-а-а-а-а! – волчицей взвыла я, когда он схватил меня за бёдра обеими руками и насадил на себя. Не нежно и осторожно, а жадно, без всякой никому не нужной хрени. Знал, чего хочу. Давал… Опять! Вновь и вновь давал! Держалась за его плечи, впивалась ногтями, вновь и вновь позволяя трахать себя так, как ему хочется. Он поднимал меня, разрывая поцелуй, снова опускал, прикусывая нижнюю губу. Увеличивал скорость, замедлялся, чтобы войти так глубоко, что дышать было невозможно. Внутри всё сжималось, пылало и готово было взорваться адским пламенем.
Меня съедала страсть, в которой не было места боли и сожалению. Только он… Его охренительное тело. Рельефные мышцы, о которые я терлась налившейся грудью, такие крепкие руки, мускулы на которых напрягались при каждом подъёме. Не останавливался… Вновь и вновь входил в меня, умудряясь что-то шептать…
– Вот так, девочка… Вот так…
– А-а-а-а…!
– Кричи, Ксюша, кричи…
И я кричала…. Кричала так, что звук междугородней трассы заглушала. Мир перестал звучать, захлопнулся в коробочку, оставив лишь его хрипы, мои крики и такие пошлые стоны заполнивших вакуум, где были только мы.
– А-а-а-а, – я готова была взорваться, как он замер… Губы его дёрнулись в хитрой улыбке, по которой было понятно, что это не может быть концом. НЕ отпустит… Герман уронил меня на капот, подхватил за щиколотки и резко развернул на живот. Холодный металл заставил завизжать, но он не обращал внимания. Приподнял мои бёдра и снова вошёл, но уже под другим углом, и мой мир стал снова взрываться. Я, как те малиновые шарики, порхала где-то под потолком, теряя ощущение реальности напрочь!
Входил и прижимался грудью к моей спине, чтобы рассыпать лёгкие поцелуи по спине, проходился языком по шее, выгибал голову, чтобы поймать губы. А я позволяла. Подстраивалась под его ненасытный бешеный темп, что сменялся за мгновение до оргазма… он словно чувствовал это и замедлялся. То сжимая мои бёдра, то раздвигая ноги… Превратил меня в губку, что с каждым его движением впитывала удовольствие так, что рыдать хотелось! Я перестала ощущать ноги, руки… Все мышцы превратились в густой кисель. И лишь невообразимые ощущения заставляли моё сердце биться. Я стонала и рыдала в голос, когда жжение пламени становилось нестерпимым. Меня выворачивало наизнанку… И даже его желание оттянуть мой оргазм уже не спасало… От пальчиков ног по венам побежало тепло, превращающееся в адское пламя, взорвавшееся нереальным фейерверком внизу живота.
– Бл*дь… – прохрипел ровно в тот момент, когда неминуемый оргазм догнал меня с такой бешеной силой, что стала трястись, будто по мне бежал ток! Меня колошматило, как высоковольтный провод, потрескивающий от напряжения. И это была дрожь, от которой было не спрятаться, не убежать.
Гера громко рычал, продолжая двигать моими бёдрами. Дёрнулась головой, чтобы поймать его лицо. Нужно было. И это было прекрасно! Острые скулы, о которые можно было изрезаться насмерть были напряжены, губы растянуты в коварной блядской, но такой блаженной улыбке, а голова откинута к небу, словно благодаря небеса за всё, что произошло…
– Это было хорошо, – прошептала я, пытаясь собрать силы, но они покинули меня. Тело было тряпичным, словно обескровленным и обессиленным. Меня будто подменили. Время замедлило бег… Я продолжала содрогаться от спазмов. Наслаждалась каждой каплей этих новых ощущений.
– Это было оху**но…
– Чёрт! – взвизгнула я, прижимаясь к его груди, когда ещё невнятную сумеречную темноту разрезал свет надвигающихся фар. – Там кто-то едет.
