– Да, Мишель, – он закрыл окно, а правая его рука стала скользить по ногам от самых щиколоток до бёдер, что обнажились в задравшемся дурацком сарафане. – Я предупредил тебя, что я рядом… Но ты, вместо того, чтобы убежать, принялась портить мою надпись… А я так старался, милая. Со словариком стоял, чтобы без ошибочек написать.
– Ты изуродовал мою тачку! – визжала я, пытаясь принять вертикальное положение, чтобы разрумянить его холёную морду.
– Глупости, – смеялся он, шаря по мне своими огромными горячими ручищами. Не было для него преград. Хотел – получал! И не было у него ни желания, ни времени тормозить. Удовольствие? Да! Двойную дозу! Здесь и прямо сейчас! – вот это всё про Германа. – Сень, ты же хотела, чтобы я догнал тебя.
– Вот уж глупости! – я так сильно брыкалась, что дышать стало больно. Кусала его ноги, стараясь сделать больно, чтобы он отпустил меня из своего плена. Косилась взглядом на напряженную ткань джинс, всерьёз раздумывая над тем, чтобы вонзиться зубами в его плоть, чтобы остановить это безумие. – Хватит прижимать меня к своему… паху, а то я не сдержусь и покалечу тебя. Как ты потом наивных дурёх на сайте знакомств клеить будешь?
– Да я тебя не держу, – шипел он, поддевая пальцами кружево трусиков.
– А-а-а… – я сначала застонала, ощущая лёгкий и возбуждающий бег его пальцев, и уже только потом дала себе мысленный подзатыльник. Лежу лицом в его промежности, стону от его касаний, при этом говорю про какое-то похищение. Больная, честное слово.
– Вот видишь… Хорошо же?
– Отвали, больной придурок. Не нужна мне твоя помощь! Руки свои убери!
– Хорошо… – он внезапно остановил пытку, поправил платье и как-то ловко перевернул меня, усаживая в пассажирское кресло, потом нагнулся, душа меня своим волшебным ароматом, щёлкнул ремнём и, не дав очнуться, дёрнул рычаг передач, оглушая город рёвом двигателя.
– Выпусти меня! – орала я, пытаясь открыть дверь, но глухо… Дверь категорически не открывалось, как и окно не отзывалось на моё нервное нажатие кнопки. – Герман! Мне нужно домой!
– Зачем? – Гера закурил и протянул мне сигарету. – Если ответишь честно, отпущу.
– Есть хочу! – заорала я ложь, хотя прекрасно понимала, что поплачусь за это.
– Ты не умеешь врать, – он улыбнулся и сильнее выжал педаль, съезжая с главного проспекта на объездное платное шоссе, которое никак не могло привести меня к моему дому. Сука! Мишель, нельзя с ним играть, к тому же врать бессмысленно…
– Зачем? – спокойно повторил он свой вопрос, ловко виляя по дороге навстречу неизвестности.
– Работать надо мне!
Герман приоткрыл для меня небольшую щель окна, чтобы выпускать колдовской дым. Ждал, пока сделаю затяжку, и снова увеличивал скорость. Волосы стали выбиваться из пучка, хлеща меня по щекам резкими ударами, в попытке отрезвить.
– Работать?
– Да! – упорно врала я, понимая, что произойдёт дальше. Зажмурилась, боясь посмотреть на спидометр, стрелка которого, как сумасшедшая, преодолевала немыслимые отметки.
– Зачем? – Герман всё выжимал педаль, унося меня прочь из города, погружающегося в вечерний сумрак. Трасса стала вспыхивать огнями фонарей, а блики стоп-сигналов мелькали так быстро, что страшно становилось. Изнутри разрывала жажда скорости, смешанная с ядом страха и неизвестности, в которую он увозил меня всё быстрее и быстрее.
– Чтобы спрятаться от тебя, от твоего взгляда, который рентгеном мои страхи наружу вытаскивают, – выдохнула я ответ, который был ему так нужен. – Ну? Доволен?
– Почему ты решила спрятаться?
– Потому что я больше не хочу участвовать в твоей игре.
– Не участвуй… – Гера так громко рассмеялся, что уши заложило. – Я бы и рад не играть, быть может, но ты сама постоянно возникаешь у меня на пути. Ты даже не замечаешь, как тянешься ко мне.
– Так не замечай, Гера! Отпусти меня, позволь доживать так, как этого хочу я…
Гера хмыкнул и закурил, всё увеличивая скорость, а в голове заболело от царапины, что оставило слово, вырвавшееся из моего рта. Доживать? Это сказала я?
– Выпусти меня! Выпусти! Ты нас убьешь! – я била ладонями по панели, ощущая жгучую боль, что ожогом растекалась по рукам.
– Убью? – заорал Гера и схватил меня за голову, зарылся пальцами в волосы и подтянул к себе.
Его дыхание обжигало губы, вмиг распахнувшиеся для поцелуя, как по инерции. Сама выдавала себя. Всё моё тело горело от его быстрых, точных касаний. Он краем глаза следил за дорогой, прижимая моё лицо к себе всё ближе и ближе… И вот уже его щетина царапала мои щёки, словно раззадоривая и без того бушующий внутри ураган.
– Ты же сама жить не хочешь! – орал он так, что грудь его вздымалась, а пальцы всё сильнее впивались в мою кожу. – Не хочешь? Так давай сдохнем вместе! Разобьёмся, Ксюша? А? Хлоп… И всё! Больше никаких мук, встреч с родными, натянутых улыбок и дежурных вопросов, за которыми ты прячешь своё равнодушие к окружающим. Только скажи, и мы исчезнем навсегда! Лишимся солнца, возможности получать удовольствие, останемся вспышкой в памяти этого мира, пятном на скатерти после банкета. Постирают потом, и всё – как новое. Ну? Хочешь? Давай?
