– Больной придурок, – прошептала я и стала скользить языком по уголкам его губ. Герман взревел, на миг обернулся, позволяя нашим языкам столкнуться в опьяняющем от страсти поцелуе.
– Да, больной! Больной! – он отпустил руку, а я уже сама улеглась на его плечо, смотря, как мы мчимся по трассе, резко перестраиваясь из одной полосы на другую. Ветер свистел в ушах, волосы застилали вид, но мне было всё равно… Стрелка спидометра преодолела отметку в сто пятьдесят, а сердце наоборот… Успокаивалось, я вдыхала его запах, скользила носом по бархатной коже шеи и по его ноге, впиваясь ногтями. Не убьёт… Даже на дикой скорости я ощущала себя, как в той уютной темноте ресторана, где были только я и он.
– Ты, как огонь, Гера! Слышишь? Обжигаешь меня так, что холодный компресс уже ничего не изменит. Начинаю думать, как ты, слышу твой голос, чувствую запах, а, засыпая, наматываю простынь на себя, ощущая твои касания. Гера – ты яд! Если я и сдохну, то от тебя! – орала, пытаясь перекричать свои мысли, его смех и свист ветра. Вела себя, как чокнутая, наслаждающаяся дикой скоростью, что должна была меня пугать, но нет… Не было там паники, лишь спокойствие и пламя, что вспыхивало рядом с этим мужчиной…
– Смотри, Сеня, – он дернул плечом, а потом обнял рукой, заставляя смотреть вперёд. – Это жизнь… Ты мчишься, обгоняя сонных водителей, чтобы получить то, что хочешь. Несешься на всей скорости, чтобы успеть насытиться каждым моментом! Ты должна крепко сжимать руль, быть уверенной в тачке, чувствовать крепкую почву и знать, что даже если оступишься, то всегда есть возможность встать, отряхнуться и дальше идти. Прежде чем лететь, нужно уверенно стоять на ногах не ради кого-то, а ради себя! Это гонка, Сеня. Грёбаная опасная гонка, наполненная резкими поворотами, ухабами и лежачими полицейскими. Но надо гнать только вперёд! На полную, без тормозов и страха, потому что никогда не знаешь, когда выкинут финишный флаг. Он для всех разный, но это не значит, что ты должна финишировать раньше, чем тебе предначертано! Смотри!
Он ловко вилял по шоссе, ловя точки фонарей, что были разбросаны в шахматном порядке по обе стороны дорожного полотна.
– Вот так, только свет… Только там, где свет! Мы объезжаем темноту и снова ныряем под луч света. Это солнце, милая. А там, где солнце, там жизнь! Ни трава, ни твои любимые цветы не будут расти без солнца. И ты, Мишель, достойна солнца…
– Ты охренительно убедительный, – повернулась и втянула кожу на его шее, руки сами поползли вверх по ногам, а пальцы нащупали молнию его джинс. Схватилась за собачку и потянула вниз, замирая от предвкушения. – Слышишь, охренительно убедительный? Ты всегда прав…
Дернула пряжку ремня и расстегнула пуговицу. Белоснежная ткань его боксеров была натянута, позволяя резким очертаниям головки рассеять все мои фантазии. Пробежалась пальчиками по стволу, ощущая даже через ткань выпуклые венки, заскользила по головке, ощущая мягкость кожи…
– Бл*дь! – шипел он, отчаянно крутя головой, а потом резко свернул с шоссе на просёлочную дорогу, и мы уже мчались по кочкам, сдирая днище его дорогой тачки об ухабины. – Что ты со мной делаешь?
– Это не я, Гера… Не я… – села в кресло и стянула с себя сарафан. Прохладный ветерок коснулся горячей кожи, соски вмиг напряглись. – Это всё ты… Нравится? Нравится… Вижу, Гера, что нравится…
Вытянула ноги ему на колени и, подцепив белые трусики пальцами, стала медленно стягивать их по ногам, не отрывая глаз от его взгляда, что жадным пламенем скользил по мне. Хорошо было. Спокойно. Не страшно. Он знает путь… Знает дорогу. Только свет. Шаг за шагом…
– Ох, Мишель…
– А поздно охать, Гера, – правая нога легла на его руку на руле. – Тебе же нравится… Нравится?
– Пи*дец, как нравится… – он снова резко свернул с дороги, ныряя между редкой посадкой ельника, за которым вдалеке бликовала речная гладь. – Только помни, Сеня, что если я пламя, то ты гребаный бензин, которым, как факир, распыляешь воздух вокруг. И я до сих пор не понимаю, какого хера эта тачка не вспыхнула!
– И слова-то у тебя пи*дец какие красивые, – скользила рукой по своей груди, а как только он остановился, поддела его белую футболку и сдёрнула её к чертям. Видеть его хотелось. Голого! Ощущать медленное перекатывание мышц, рельеф, будоражащий фантазию. А главное – подушечки пальцев горели от желания притронуться. Хотелось трогать, щипать, кусать, чтобы он чувствовал, что со мной он сейчас! Со мной!
Гера выскочил из машины, распахнул мою дверь, подхватывая моё заваливающееся обнажённое тело на руки.
– Это не слова пи*дец красивые, – шептал он, усаживая меня на капот своей машины. – Это ты красивая. Такая идеальная, правильная, соблазнительная.
