– Женщины, – усмехнулся охранник, распахивая дверь. – Много не пейте. А то потом страшно в такси вас садить.
– А ты проводи нас, милый, – Люся будто нарочно толкнула «шкаф» бедром. – Как тебя зовут, красавчик?
– Зачем это вам? – мужчина дёрнул бровью, осматривая нашу пышную фигуристую подругу.
– Должна же я знать имя мужчины, что домой меня подвозить будет?
– Костя… Константин Соловьёв…
Этого было достаточно, чтобы подруга обомлела, а мы с Никой вовремя закрыли рты ладонями и скрылись в темноте фойе, сдерживая дикий хохот, что так и рвался наружу.
– Вот и дичь подъехала, Люся, – шептала Вероника, затягивая застывшую от шока девушку.
– Ты ведьма какая-то! – Люся обмахивала руками лицо, пытаясь прогнать румянец. – Что ни скажешь, всё сбывается, Ветер! Язык у тебя без костей!
– Всё! Вангую, что вечер сегодняшний удастся на славу! Пусть он перевернёт наши скучные жизни! Ну хорош же «шкапчик», Люська. Брать надо! Я тебе говорю.
Люся нас проводила за столик, а сама упорхалаприветствовать коллег. Ника тут же поймала официанта и заказала бутылку шампанского и закуску, решив форсировать события вечера.
– Всё! Я ставлю крест на Корольке, – Ника осушила первый бокал залпом и откинулась на спинку дивана. – Как думаешь, может, мне на Керезя глаз бросить?
Я захлебнулась первым глотком, вовремя захлопнув челюсть, чтобы не выплюнуть его на подругу. Ника даже внимания не обратила, лишь протянула мне салфетку.
– А что? Он такой горячий… А тело? Ты видела? Такой крепкий, поджарый, как скакун породистый. Так и хочется оседлать его, вот только характер у него не подарок. И взгляд такой… Как рентген. Смотрит, как все, а чувство будто под кожей шурудит в поисках слабых мест. Боюсь, что такого просто так приручить не получится, сам кого хочешь в бараний рог свернёт. Видела бы ты, как он ведёт переговоры…. Сеня! Это песня. Не жмётся, сидит в кресле королём, говорит кратко, по делу, а в глазах огонь горит. И как я раньше про него не подумала. Представляешь жеребяток от такого скакуна? Уверена, что и в постели он…
– Это Ментор… – выдохнула я и уронила голову на ладони, остановив бесконечный фантазийный поток мыслей Вероники.
– Где? – она подскочила с дивана, стала крутить головой, пытаясь высмотреть в толпе того, о ком я говорю. А потом застыла, очевидно, осознав смысл моих слов, и резко обернулась. – Герман?
– Да, Ника! Он – грёбаный Ментор.
– Да ну… – подруга осела и приложилась прямо к горлышку бутылки.
– Мы переспали, Ника, – сжала ладонь подруги и зарылась лицом в её волосах, чтобы спрятаться от всего мира. – А потом я сбежала, как кошка, перед этим нассавшая ему в туфли.
– Я надеюсь, что ты это фигурально, Сеня, – Ника гладила меня по волосам. – Да? А то я сто раз подумаю, прежде чем пустить тебя в дом.
– Ника! Я тут душу тебе выворачиваю, признаюсь в измене, а ты?
– В измене? Мишель, ты серьёзно? – Ника дёрнула меня за плечо, заставляя встретиться с её полным возмущения взглядом.
– Конечно, серьёзно! Я предала память Игоря, разве это не понятно?
– Нет. Я отказываюсь слушать эту ерунду. Он не египетский фараон, к которому в гробницу укладывают жён, чтобы этому поганцу было приятненько на том свете. Мишель, ты серьёзно? Неужели сама не слышишь, что несёшь?
– Я уже и сама не понимаю… В голове будто оливье из мыслей и чувств накромсали. А я всё, как пазл, пытаюсь собрать воедино, вот только без него ни черта не выходит. Приручил меня, как кошку к своим рукам, сбежать дал, да и сам растворился. Засранец твой Герман, пусть и скакун хоть куда… С той ночи прошла неделя, а он ни разу не звонил. Ни разу!
– Позвони сама. Извинись за туфли, – хихикала подруга.
– Он недоступен. Или просто заблокировал мой номер.
– Позвони сейчас!
– Ника, ты ещё недавно Геру хотела объезжать! А сейчас говоришь, чтобы я ему позвонила?
– Сеня, я за много лет, что работаю в их компании ни разу не видела Германа Львовича с дамой, честное слово! А ты мне тут реальность разбила в щепки! Давай сама его объезжай, а я себе ещё лучше найду. Звони, говорю, а то я это сделаю, благо поводов у меня уйма. Думаешь, что номер его есть только у тебя? Скажу, что Мирон твой диван обратно в свой кабинет велел поставить.
– В смысле обратно?
– Ой, они твоим произведением дизайнерского искусства в дурака играют. Мирон приказал его в чулан убрать, а Герман фигуру из трёх пальцев сообразил, в нос Корольку ею ткнул и утащил к себе. Он же в командировке какой-то был, точно! Наверное, поэтому и не доступен! – Вероника забралась с ногами на диван и поймала мою сумку, выудив из неё телефон.
– Ника! Он недоступен…
– Давай, набери, а там посмотрим.
Разблокировала экран, нашла его номер и набрала. Подруга застыла статуей в ожидании, прикрыв рот ладонями, будто готовилась к чему-то невероятному. Я приложила к уху телефон и замерла, услышав не холодный голос автоответчика, а противные длинные гудки. Виски запульсировали, горло пересохло, а ладони вспотели. Из вакуума меня вырвала трель телефона за спиной.
