Ночью под непрерывное бульканье и хлюпанье, называемое «биение волн» за бортом, правда, так и не получилось выспаться, но в принципе, поездка прошла ничего. И на следующий день они как-то мирно доплыли к обеду до Генуи.
Вот только едва появилась сотовая связь, как первым до Романа дозвонился Туманов и огорошил его тем, что ждёт на пирсе.
— И кто бы сомневался, — хмыкнула Марина, когда увидела Туманова на пирсе марины Варацце.
В белоснежной, расстёгнутой на груди, рубашке, в синих брюках, с развевающимися на ветру волосами он был чертовски хорош, хоть со своим иконостасом на груди и был похож на цыгана. Но, главное, каким бы поводом он сейчас не прикрылся, Марина знала: почему, зачем и ради кого он прилетел.
— Привет, красавица! — подал он руку, помогая Марине сойти на дощатый настил. — Как поездка?
— Чудесно, Лёш, — усмехнулась она, глядя как он решает непростую задачку на сложение. Один плюс один. Один плюс другой. Или эти двое сослуживцев вместе, а у Марины действительно была деловая поездка.
И она облегчённо так и не выдохнула, когда с натяжкой Туманов согласился на «Марина плюс Моржов». Потому что понимала: раз прилетел лично, значит, видел, как увёл её из зала ресторана Гомельский. А раз видел, значит, отправил за ними «хвост». И какое счастье, что полетели они втроём. Но, чёрт побери, вот только этого маньяка в её жизни сейчас и не хватало.
Она, признаться, и так уже устала уворачиваться от потных ладошек Моржова, что на такой маленькой лодке было трудно. А тут ещё мистер Ревнивый Ковбой.
— Втроём было не тесновато? — качнул он головой в сторону яхты, на которой Моржов отдавал распоряжения человеку, который, видимо, должен за ней следить, а Гомельский пошёл за чемоданом.
— В самый раз, — улыбнулась Марина. — Кровать там большая.
— Скворцова, — укоризненно покачал головой Туманов.
Но она бы соврала, что думала: на обмене любезностями всё и закончится. Звонил-то он Гомельскому, значит, якобы прилетел к нему. Нет, Туманов был такой Туманов. И если уж что-то втемяшил себе в башку, не отступит.
Он щёлкнул кому-то пальцами и со стороны берега тут же показался человек с огромным букетом в руках.
— И куда я его дену? — фейспалмом прикрыла Марина глаза, пока букет ещё несли. — Лёш!
— Да куда хочешь. Хоть выкини, — равнодушно пожал он плечам, когда цветы доставили.
— Вот зачем? — всё не решалась Марина взять букет.
— Люблю я тебя, дурочка, — словно они тут были одни, сказал Туманов. — Люблю, — рывком подтянул к себе за шею и впился поцелуем.
Пощёчина прозвучала звонко. Марина вложила в неё всю злость, на которую только была сейчас способна. И судя по тому, как сморщился паренёк, что держал букет, влепила не слабо.
— Эх, хороша ты, Маринка! Когда зла, — подвигал челюстью Туманов. А Марина забрала букет и, недолго думая, швырнула в воду.
— Спасибо! — демонстративно отряхнула она руки.
И тут только увидела моргающих как две чурки с глазами Гомельского и Моржова.
Туманов поздоровался с каждым из них за руку, словно ничего и не произошло. Сказал Гомельскому, что нужно срочно поговорить, и кое-что сделать. И только когда потянул его буквально за руку, обернулся и на весь пирс заявил:
— Люблю эту женщину, господа! Ничего не могу с собой поделать.
— Чёртов клоун, — пнула Марина чемодан.
— Твой муж? — как-то совсем потерялся Моржов и спохватился поднять чемодан, что упал к его ногам, лишь спустя несколько секунд.
— Бывший, — слегка потрясывало Марину и почему-то хотелось плакать.
Наверно потому, что за этот год, за этот проклятый год, когда она со своим горем была как прокажённая, одна, никого из них рядом не было. Никого. В офисе при ней и рта раскрыть боялись, а, если говорили, то только о работе, о работе, о работе. Дома хоть вой в тишине и пустоте. Никто не приходил её утешать, жалеть, признаваться в любви. Никому она была не нужна. И Туманов знал, но — как же! — был женат, вот только после короткого сочуствия больше не отзвонился ни разу, не спросил по-дружески: «Как ты?» Зато сейчас, посмотрите, нарисовался со своими цветами. И Моржов, кстати, тоже видел её с животом, и тоже ограничился дежурными соболезнованиями. А потом все старательно о ней забыли. Словно и не было ничего. Словно и не было.
«Нет, я без претензий. Только какого ж чёрта сейчас всем вам от меня надо? — забрала, буквально выдернула она из рук Моржова свой чемодан. — Сейчас, когда мне нужен только он. Один. И больше никто».
Тот, кто всё же выпутался из липких лап Туманова и бежал к ней по пирсу.
— Марин, — замер он в двух шагах от неё, потому что она судорожно замотала головой, воспользовавшись тем, что Моржова отвлекли. И слёзы всё же навернулись на глаза, потому что он бы её сейчас обнял. Вот просто наплевал на все эти условности и прижал к себе. Чтобы защитить от всего мира.
Но этот злобный мир тут же обернулся бы против него и обнажил свои клыки. А этого Марина допустить ну никак не могла.
— Всё хорошо, Роман Евгеньевич, — предупреждающе подняла она руки, которые почему-то тряслись. — Всё хорошо.
