— Ты что-то хотел мне сказать. Мн-н-н, — застонала она, пошевелив головой. — Я помню, это было важно.
— Чуть-чуть, — стянул он с неё брюки, придерживая как маленькую и стараясь доставить её больной голове как можно меньше страданий. — Это никуда не убежит.
— Ром, — подтянула она его к себе за шею, когда он наклонился. — Не бросай меня. Пожалуйста!
— А ты меня, — улыбнулся он, вдохнув запах виски.
— Никогда, — коротко вздохнула она.
— Ни за что, — сказал он, целуя её в лоб, а потом добавил: — Кстати, я больше не женат.
И думал, что она не услышала, но она улыбнулась:
— Теперь тебя ещё легче потерять, идеальный мой.
— Этого тебе бояться точно не стоит, моя бесстрашная девочка, — укрыл он её одеялом.
И стоило бы тоже лечь спать. Но столько всего произошло за эту неделю, а сегодня ещё и добавилось, что Роман не смог бы заснуть, даже если бы захотел.
Он засел со своими бумагами на большой Маринкиной кухне и всё, что до этого пробежал глазами лишь по диагонали, принялся досконально изучать.
И чего там только не было.
Например, документы о разводе. Но там его напрягала только одна цифра — триста миллионов. Даже не напрягала — чётко наводила на мысль, что подсказал её Лизе Моржов. И что это та самая сумма инвестиций, что не хватает «Морж-банку» для долевого управления «Вест-Ист». Согласится Роман с ним сотрудничать или нет, теперь у него в гнезде была несушка с золотыми яйцами — Лиза. Ничто не помешает ей вложить деньги в свой «Зюйд-Вест» через «Морж-банк». Дочернее предприятие может стать одним из основных, и с точки зрения налогов и прочей кухни для «Вест-Ист» это будет даже намного интереснее, чем деньги Романа.
«Но надеюсь, Вагнер понимает, чем это Маринке грозит», — убрал он в сторону бумагу. И достал другую.
Лизины родители решили подать на Романа в суд. И забрать Диану, несмотря на мировое соглашение между родителями ребёнка и подписанные нотариально документы. О чём его великодушно известил их адвокат.
Наглость, бездушие и чёрствость этих людей его до сих пор поражала. Шакальё стаей кинулось за ним вслед. Но это, надо сказать, было ожидаемо. Теперь Моржова плотно возьмут в оборот как потенциального зятя. А Романа будут терроризировать как отца ребёнка. Их разочарованию, как быстро Лиза сдалась и подписала бумаги, не было предела. Им было плевать, что их стараниями дочь лишат родительских прав. За свой кусок пирога они решили драться до последнего. Хотя Лиза удивила его очередной раз. Наняла охрану и не подпускала родителей ни к себе, ни в дом, даже на порог.
Но больше всего его теперь беспокоило не это, а её слова о Диане. Она подписала бумаги на развод с единственной просьбой: анализ не делать. Трудно было сказать откуда у Туманова такое чутьё, может, опыт, а может он действительно был гений, но, когда он прилетал в Геную, ДНК он хотел взять, только чтобы Лизу припугнуть неверностью, ибо в той войне, к которой они готовились, важно было перепроверить всё. Образец у Романа он взял, а ни свой, ни Дианкин Лиза не позволила взять. Но именно это и послужило катализатором всех её последующих неожиданных решений.
Свою работу Туманов сделал на отлично. Теперь ему предстояло бодаться с притязаниями Лизиных родственников. В остальное Роман его решил пока не посвящать. Он бы и вообще от его услуг отказался, видя интерес к Марине. Но было какое-то изысканное, даже извращённое удовольствие наблюдать, как Туманов своими руками расчистил Гомельскому дорогу к женщине, на которую сам имел виды. Романа оправдывало только то, что Марина однозначно не собиралась возвращаться к бывшему.
И он не пытался примириться со своей совестью в отношении обещания данного Лизе, когда затеял расследование. Он пообещал, и он анализ не сделал, но это же не значит, что истина ему была не нужна. Пусть это действительно было неважно, Диана — его дочь и навсегда останется ей. Но что на самом деле произошло в роддоме и кого линчевать: Лизу, её мамашу или кого-то из врачей, за то, что его девочка, возможно, не его — он хотел знать во что бы то ни стало.
Всё, что смог добыть нанятый им детектив, у него уже было на руках. Только это были документы, из которых он ничего нового не узнал. А Романа интересовали свидетели, подробности. Правда.
И с утра, напоив Марину «антипохмелином» и оставив отсыпаться дома, он поехал прямиком в роддом.
— Роман Евгеньевич, — встретила его главврач с распростёртыми объятиями, но не сказать, чтобы радушно.
— Очень рад, что вы меня не забыли, Наталья Валентиновна, — оглянулся он на свежий, но скромный ремонт. И по достоинству оценил машину, когда нечаянно сел на брелок, а под окнами роддома сигнализацией взвыл новенький джип.
— Как ваша девочка? — настороженно разглядывая мужчину, растянула главврач губы в улыбке.
— Спасибо, замечательно. Растёт.
— Как здоровье вашей жены? — покрутившись посреди кабинета, всё же заняла она свой стол, за которым сразу почувствовала себя увереннее.
— И хотел бы сказать неплохо, но не скажу, — не покривил Роман душой.
