— Нет, он был! Я точно знаю, что он где-то был, — вытрясла она в панике содержимое. Нашла. Бросилась к Дианке. Казалось, что она бредит, что она умирает, пока с замиранием сердца Марина ждала, когда же пропищит термометр.
Да к чёрту эту гордость и обиды! Она в отчаянии схватила телефон.
— Ром! Ром, у неё жар, — плакала она в трубку. — Ром, я не знаю, что делать.
— Так, тихо-тихо-тихо, родная моя, — зазвучал в трубке его спокойный уверенный голос. — Без паники. Да, дети болеют. Случается, иногда у них бывает жар. Это нормально. Ничего страшного. Температуру померила?
— Да, — всхлипнула она. — Тридцать семь и семь. — И совсем разрыдалась.
— Мне приехать? — спросил он просто.
И Марина кивнула, а потом только добавила:
— Да.
Сколько времени прошло до того, как она его дождалась, Марина не заметила. От одного его голоса уже стало легче, и она хотя бы перестала беспорядочно бегать по квартире.
А когда он вошёл, пропахший ночным воздухом и запахом аптеки, в которую заехал по дороге, всё изменилось просто до неузнаваемости.
— У нас нет никаких смертельных инфекций и неизлечимых тропических лихорадок, да? — обнял он проснувшуюся Диану. — Мы просто плакали, а здесь жарко, — с малышкой на руках, он открыл настежь окно, — может, режутся зубки. А может, и простыли немножко, завтра увидим. Но ничего страшного нет. Ты просто переволновалась, — обнял он одной рукой Марину, стоящую с ними у окна. И она услышала, как дрогнул его голос, когда он сказал: — Всё будет хорошо.
В окно потянуло запахом черёмухи, что буйно цвела внизу.
— Ты как всегда выбрала последний этаж?
— Я купила эту квартиру, когда была беременной, — вздохнула Марина.
— Здесь очень красиво. Малыш, смотри какие звёздочки. Вон видишь, в небе, — показал Роман рукой. — А это большое — Луна.
— Нуна, — повторила Диана.
— Да, луна, — согласился он. — А на крыше наверняка живёт Карлсон. И когда ты подрастёшь, он будет к тебе прилетать и научит плохому.
— Па! — рассматривала его Диана, и постучала ладошками по его лицу.
— Плохому, — согласился он, а потом поймал губами её пальчик.
Дианка замерла, округлив глаза, словно испугалась, что он его откусит, забрала руку, засмеялась, а потом засунула ему в рот снова.
Роман рассказал какие лекарства от чего и взял с Марины слово, что утром она ему позвонит, а потом читал Диане сказку, лёжа с ними рядом на кровати.
Под эту сказку они с Дианкой и уснули. Спокойно и беззаботно. А когда проснулись на улице уже вовсю светило солнце, а его… его рядом не было.
— Ах вот ты какая, да? — покачал Роман головой, глядя на Дианку. — Значит, тёте доктору ты рот открываешь, а когда папа кормит кашей, прячешься.
Дианка засмеялась, сползла с коленей и деловито посеменила к своим игрушкам.
— Роман Евгеньевич, всё? — улыбнулась девушка из генетической лаборатории, помахивая ватной палочкой, которой брала мазок у Дианы. — Один тест?
— Один, один. И будьте добры, срочно.
— Да, конечно, я всё отметила. Результаты привезёт курьер по указанному адресу, — глянула она в заполненный бланк.
— А Марина приедет во сколько? — закрыв за лаборантом дверь спросила Лидия Васильевна.
— Марина сегодня не приедет, Диану я потом отвезу сам.
— Как хорошо, что вы так договорились. Дианочка каждый день то здесь, то там, — по-стариковски осторожно согнулась она и подняла брошенную куклу.
«Да, только у этой женщины могло хватить такта и мужества снова пойти мне навстречу, после всего», — подумал он про себя.
Она дала ему шанс. Шанс упасть. И шанс подняться. Шанс выбрать: уйти ему или остаться. Разбиться или взлететь.
Марина нашла простой компромисс как им пережить это время до суда, и не причинять боль ни друг другу, ни ребёнку. Всё остальное было в его руках.
Сегодня был его «Дианкин день». Но сегодня он не возьмёт с собой Диану.
И пусть Марина его не ждёт, сегодня он хотел быть не приложением к ребёнку, а человеком, который решил быть частью жизни их обоих.
Он ехал туда, где сегодня будет Марина. И набрал по дороге Туманова.
— Я сдал анализ ДНК, Алексей. И я точно знаю, что он покажет. Так что не вздумай на суде выкинуть ещё какой-нибудь финт.
— А зря, — явно расстроился Туманов. — Мы могли бы надавить на то, что образцы в банк спермы были переданы без твоего согласия. И за выяснением отношений с Израильской клиникой протянуть ещё месяц. Потом ещё месяц, а то и два, доказывали, что они не имели права давать выбор Тамиле. И всё это время ребёнок был бы твой, а там, глядишь, и что-нибудь ещё придумали бы.
— Послушай меня, я согласился с тем, что это был быстрый и эффективный способ избавиться от Мурзиных. Да и то сомнительный, скажем прямо. Но на этом всё, Алексей. И ты не хуже меня знаешь, что Тамила заплатила за то, чтобы сохранить эти образцы, и ни в какой банк спермы их не отдавала.
— А знаешь почему? Давай, удиви меня, — усмехнулся Туманов.
— Потому, что, если меня не разорит хитрый адвокат, затягивая процесс, и я сдохну богатым, мой ребёнок из пробирки очень удачно решит проблему наследства.
