Рыбаков о чем-то зашептался со Спириным. За эти несколько часов он, казалось, постарел на несколько лет. Чувство ответственности за людей, которые оказались в его распоряжении в такой сложной обстановке, как рукой сняло его прежнее легкомыслие. Впервые они оказались в столь трудном положении, когда противник преследовал их крупными силами, не давая передышки, и ему, Рыбакову, нужно было решать, каким путем вывести свою небольшую группу в целости и сохранности к отряду.
Коротка летняя ночь, а путь партизанам предстоял большой, идти нужно было лесом, полагаясь только на слух и зрение, обходя дороги и тропинки, чтоб не натолкнуться на засаду противника.
Шменкеля одолела беспредельная усталость, он почти не следил за тем, что обсуждали Спирин и Рыбаков. Понимая, что положение очень тяжелое, он заставил себя встать на ноги, благо они еще слушались его.
Это был чертовски трудный путь. Фашисты шли по пятам, и стоило партизанам выйти на какую-нибудь полевую дорогу, как откуда-то справа или слева раздавалась стрельба, и они снова прятались в чащу. Они шли и шли, и цель их была все ближе.
Шменкель находился в полубессознательном состоянии. В его голове мысли о настоящем переплетались с воспоминаниями о прошлом. Запахи полевых трав напоминали ему детство.
Он не замечал, что Надя, и сама едва державшаяся на ногах от усталости, шла рядом, поддерживая его и отводя в сторону ветки, чтобы они не хлестали его по лицу.
- Эрна, ты должна выдержать, должна! - срывалось с пересохших, горячих губ Фрица. - Ты слышишь? И хорошенько смотри за детишками.
- Что это с ним? - спросил Рыбаков, когда Спирин заменил его и пошел впереди группы.
- Жар у него, бредит, - прошептала Надя.
- Эх, водки бы ему сейчас!
- Вам бы только водки! Шменкелю врач нужен, а не водка. Он очень много потерял крови, вон повязка вся пропиталась.
Рыбаков не стал спорить и предложил:
- Если он не может идти, я понесу его на себе. Донесу до своих...
- Если мы туда когда-нибудь доберемся.
- А почему нет? Что за настроение? Приглядывайте за Иваном Ивановичем!
Рыбаков шепнул Прохору:
- Вперед! Чего ты ползешь как черепаха?
Перед рассветом партизаны увидели на горизонте кроваво-красное зарево. Они остановились, и кто-то сказал:
- Это село Татьянка!
Фриц посмотрел на зарево. Ему показалось, что оно разливается, заливает его от края до края. Потом наступила темнота, и Шменкель ничего уже больше не видел.
Резкий запах йода и эфира ударил в нос и привел Фрица в сознание. Он с удивлением открыл глаза и долго не мог понять, где находится. Фриц попытался встать, но кто-то положил ему на лоб приятную прохладную руку и сказал:
- Вам уже лучше? Сейчас я принесу вам попить.
Фриц узнал голос Нади и понял, что находится в санитарной палатке партизан.
- Вы спали двое суток подряд, - начала рассказывать Надя, напоив его. - Врач сделал укол, и вы уснули. За это время приходил товарищ Васильев, комиссар отряда, но вы никак не хотели просыпаться.
Шменкель откашлялся и спросил:
- Как я сюда попал?
- На широкой спине вашего друга.
Это был уже голос капитана Дударева. Он только что вошел в палатку, принеся с собой свет и запахи леса. Капитан пододвинул табуретку и сел рядом с Фрицем.
- Ну как рана, сильно беспокоит?
Шменкель приподнял раненую руку и почувствовал слабую боль.
- Ничего, все в порядке, товарищ капитан.
- Ну-ну. - Дударев рассмеялся. - На несколько дней я отдаю вас в руки медицины. - Капитан подождал, пока выйдет медсестра, и продолжал: - Наша бригада выдержала серьезное испытание. Фашистам не удалось уничтожить нас. Ни один из наших отрядов, кроме отряда имени Чкалова, серьезных потерь не понес. Подразделения бригады собрались вместе.
"Сидит у моей постели и докладывает мне, словно я его начальник. Зачем он пришел?" - подумал Шменкель, а потом спросил:
- Скажите, товарищ капитан, где мы находимся?
- В нашем втором лагере, в лесу под Вадино, недалеко от Татьянки. Село фашисты сожгли, когда поняли, что нас не схватить. Вы, наверное, видели зарево пожара.
- Я этого не помню. - Фриц старался вспомнить что-то. - После того как мы вышли из Холопово, я уже ничего не помню. И рана-то вроде небольшая, а вот не помню. - И он улыбнулся, подняв вверх свою забинтованную руку.
- Много потеряли крови, температура высокая. Хорошо еще, что Рыбаков вовремя дотащил вас до операционного стола доктора Кудиновой. Он очень беспокоился за вас. - Капитан наклонился над Шменкелем, прищурил глаза. Шменкель понял, что самый важный разговор, ради которого он к нему пришел, еще впереди. - Эта операция нас всех многому научила. До сих пор мы только предполагали, насколько силен враг, а когда начался бой, уже реально оценили силы противника. Значит, наша разведка должна работать лучше. К тому же мы должны рассчитывать на наступательные действия Красной Армии на нашем участке фронта. Самое позднее осенью или зимой. Поэтому мы должны готовиться к проведению крупных операций, а это опять-таки значит, что разведка должна работать результативнее. А вы, Иван Иванович, для разведчиков незаменимый человек.
Фриц сел, опираясь на здоровую руку.
