На следующий день картина повторяется. Дима приходит злой как чёрт, коротко машет рукой и, ругаясь по телефону, уползает в свою нору. И через день то же самое. Он вообще становится дёрганым, постоянно хмурый и не разговаривает.
Дашка ведь сказала, что нужно признаться в подходящий момент. А сейчас момент, надо признать, совсем не тот. В итоге мне приходится ждать. К счастью, в университете нарастает нагрузка, и становится не до Димы.
— Когда ты уже скажешь? — с таким вопросом встречает меня Дашка каждое утро в холле. Она криво улыбается, пожимает плечами и виновато отводит взгляд, поправив крашеные чёрные волосы.
— Когда рак на горе свистнет, — традиционно отмахиваюсь.
— Или дай Лёве шанс, или скажи своему Дон Жуану, — предлагает подруга.
Она права в какой-то мере. Лев хороший парень, который незаметно подбивает ко мне клинья. Я бы сама ни за что на свете не догадалась, но подруга однажды тыкает носом в его милый поступок и выносит резкий вердикт. Тогда Горный притащил мне утром питьевой йогурт и булочку после признания о том, что я проспала и не успела позавтракать. Моё сердце даже дрогнуло на мгновение от этого жеста. Но не изменило решения.
Сказать всё равно нужно. И такой случай представляется почти через месяц.
Меня добавляют в какой-то странный чат и объявляют о том, что завтра мы все едем за город отдыхать. Я ничего не понимаю, читаю часть переписки и недовольно поджимаю губы — к счастью, неизвестные мне люди решают собраться в субботу, когда нет пар. Из всех, кто есть в чате, я знаю только Диму и его сестру, которая сомневается, стоит ли ехать.
Да и мне страшно отправляться в неизвестное место, но вечером Дима вскользь говорит, что это его друзья, так что беспокоиться не о чем. Просто все хотят познакомиться со мной. С чего бы вдруг? Разве что кто-то из этих самых друзей не сделал неправильный вывод. Только уточнить ничего не успеваю, ведь мужчина снова висит на телефоне и с кем-то активно ругается.
На следующий день я просыпаюсь в шесть утра, достаю замаринованное на скорую руку мясо из холодильника, фасую по контейнерам, спешно пеку пирожки и жду, пока Дима проснётся. Однако он никак не встаёт. Вот уже часы показывают половину восьмого, в чате все пишут, что выезжают, а мы…
Чтоб не краснеть перед остальными, я тихонько захожу в комнату к мужчине и замираю на пороге: он лежит на животе, обнимая одной рукой подушку. Тёмные волосы взлохмачены, спина широкая, отчётливо прослеживаются мышцы, видны бицепсы. Он точно занимается чем-то, возможно, ходит в спортзал? Даже со спины Дима выглядит сильным и привлекательным. Мне, конечно, сложно оценить такое, но, кажется, таким внешним видом мужчин частенько восхищается подруга, и я опираюсь на её мнение. Лично меня в человеке привлекает совсем иное, а такое перестало цениться.
— Дим, — шепчу я и аккуратно, одним пальцев, задеваю его за обнажённое плечо.
Ожидаю неприязни или даже отвращения, потому что с физическим контактов кожа к коже у меня сложновато, особенно с противоположным полом. Но тут… никаких отрицательных чувств. Только любопытство и желание задеть мужчину ещё, на этот раз гораздо смелее, всей ладонью. Кожа горячая, и я сразу отмечаю, как Дима ведёт плечом, словно пытается скинуть жучка или прогнать назойливую муху.
— Пора вставать, — говорю чуть громче и снова прикасаюсь. Уже двумя пальцами.
В ответ раздаётся приглушённое мычание.
— Нас уже ждут, — перехожу на строгий тон.
— Кто? — бурчит Дима и поворачивает голову в другую сторону, накрывается одеялом и жалобно стонет.
— Ваши друзья.
Мужчина снова стонет и сначала пытается отвертеться от необходимости ехать за город в выходной. Ему явно не очень хочется заниматься этим. А у меня нет никакого желания подставлять его друзей.
— Надо ехать, — повторяю чётко. — Уже половина восьмого.
— Хорошо, сейчас встану, — произносит он и продолжает лежать. Минуту. Две. Три.
— Вы не встаёте, — намекаю я и проверяю время.
— А ты не уходишь, — отвечает мужчина, медленно переворачивается и щурится. Смотрит сонно, потирает глаза и лукаво улыбается. — Или хочешь посмотреть на меня во всей красе?
Не сразу до меня доходит, что он имеет в виду. А уж когда доходит, то я моментально краснею и вылетаю из комнаты под смех Димы. Он кричит, что просто пошутил и никого не собирался смущать, но уже слишком поздно. В голове вовсю рисуется картинка, как он поднимается из кровати, как одеяло падает, являя моему взору подтянутое тело и… Всё, что ниже пояса, я видела только на картинках и в учебнике по биологии, поэтому смутно представляю, что же там в реальности.
Через пятнадцать минут мы выходим из квартиры полностью одетые. Дима ворчит, что я зря тащу с собой еду, потому что его друг любит всё готовить сам, а значит это всё — лишнее. Но мне не хочется ехать в гости с пустыми руками, поэтому я пропускаю его направления мимо ушей. Да и пирожки он с удовольствием трескает по пути на дачу, отмечает, что они получились чудо как хороши.