Пока все, чего удалось добиться, — это почистить сообщения, удалив несколько слащавых эсэмэсок от Кейт (почему-то она называла себя «Мэйбл»). Довольно невинные сообщения — легкий флирт, ничего особенного. Скорее всего, были и другие, но Джон их сам стер — не хотел, чтобы я видела. Восстановить удаленное не в моих силах. Те следы, что остались, можно считать основными вехами их тайной связи: договоренности о встречах за ланчем, время и даты звонков и тому подобное. Вижу, сколько раз Джон набирал ее номер. Даже в ночь перед смертью звонил. К несчастью, доступ к голосовой почте имеет лишь сама Кейт. Вряд ли эти шпионские игры что-то ей сегодня дадут, а уж Джону теперь ни жарко ни холодно. Заговорщики! Наверняка Кейт перечитывает сообщения вновь и вновь, изнемогая от желания выяснить, что произошло. А ничего хорошего — она проиграла. Надо совсем отчаяться, чтобы бегать за мужчиной, который бросил тебя ради молодой красавицы!
Стыдно, Кейт. Где же твоя гордость? Зачем лезть в жизнь моего мужа?
Еще раз смотрю на телефон Джона. Странно сознавать, что голосовая почта пережила человека.
Бросаю аппарат в сумочку и достаю свой смартфон. Быстро проверяю сообщения: ничего. Скучища! Скорее бы панихида закончилась. Ну что тут говорить? Умер и умер.
С удовольствием ускользнула бы отсюда. Пора возвращаться в город — дел по горло.
Слова поддержки от Нэнси придают мне немного бодрости, чтобы встретить последних гостей. Конец очереди уже виден — осталось человек двадцать. Дженнифер закрывает тяжелые двери — чувствует, что с нас хватит. Больше никто не придет. Благодарно киваю, и Дженнифер поднимает в ответ руку.
— Как вы? — спрашивает Лэнс с набрякшими от слез глазами и крепко меня обнимает.
Все-таки он больше, чем просто исполнительный директор. Лэнс — член нашей дружной семьи.
— Наверное, вы совсем вымотались, Кейт, — раздается сзади голос Дженнифер. Она поглаживает меня по плечу. — Присядьте, выпейте водички.
Я подчиняюсь, переводя дух, и делаю глоток холодной воды. Влага с запотевшего бокала капает мне на руки и на подол. Ничего, все равно больше никогда в жизни не надену это платье.
Эшлин кого-то обнимает и обменивается репликами, хотя похоже, что разговаривать ей совсем не хочется. Не пойму, кто это с ней. Тиш стоит в одиночестве. Улыбается мне, покачивая головой: считает, что я дала слабину.
Еле сдерживаюсь, чтобы не вскочить со стула и не встряхнуть ее, как куклу. Боже, как тяжело… А Тиш не подозревает, насколько я сильна.
— Немного полегчало? — беспокоится Лэнс. — Вы в какой-то миг так побледнели, что я подумал — вот-вот упадете в обморок.
— Мне лучше, спасибо. Должна я с кем-то еще здесь пообщаться?
Дженнифер с Лэнсом до сих пор отделяют меня от цепочки гостей, предполагая, что я могу потерять сознание.
— Можете расслабиться. Вы и так сделали достаточно, тем более что не слишком хорошо себя чувствуете, — говорит Дженнифер. — Остальным предложим прислать соболезнования письменно. Опоздавшие с удовольствием выпьют по паре коктейлей в память о Джоне.
Я и правда расслабляюсь. Смотрю в сторону Тиш — та быстро направляется к дверям по центральному проходу и скрывается из вида. Эшлин остается в одиночестве, разглядывая опустевший зал.
Не переживай, милая. Все будет в порядке. Я повторяю безмолвную клятву моей маленькой девочке. Будем держаться друг друга — ведь мы семья; восстановим нашу душевную близость. Эшлин не понимает: что бы я ни делала — я делала только для нее. Ничего, со временем дойдет. Кроме меня, у дочери никого нет.
А Тиш… Знаю я этот тип женщин. Заграбастает свои деньги и сбежит. Я уже почти от нее избавилась.
— Эш, поедем домой. Ты готова?
Не буду ей рассказывать, что у меня полно дел, связанных с новым статусом компании. Джон умер, но работы не убавилось. Эшлин все равно не поймет — тоже считает меня трудоголиком.
Она замерла на возвышении посреди зала — зависла в телефоне. Услышав, что ее зовут, моргает, словно с трудом вспомнив, где находится.
Смотрю на дочку с тяжелым сердцем. Не знаю, как повлияет на нее эта история. Мы с Джоном прилагали все усилия, чтобы быть хорошими родителями. Однако, боюсь, что муж передал ей некоторые свои недостатки. Ну да ничего — время все расставит по своим местам, а я помогу.
— Мне тут кое-что еще надо сделать, мам. Увидимся дома, я буду позже.
Эшлин поднимает с пола свою сумочку. У Тиш точь-в-точь такая же. Обе сумки стоят рядом, будто близнецы. Наверняка когда-то вместе купили. Кстати, дочка обвиняет меня, что я совершенно не проявляю интереса к походам по магазинам. Не понимает, как можно доверить себя стилисту. Мой выбор для нее — огромное разочарование.
Эшлин чуть ли не бегом направляется к выходу. Да что там стряслось? Надеюсь, она не собирается общаться с Тиш.
До этого моя дочь не додумается. Разумеется, нет.
