Всегда нервирует, когда слышу о высшем образовании. Каждый считает, что без диплома ты никто. Чем больше ученых степеней, тем больше преимуществ. Куча народу платит большие деньги, чтобы определить детишек в лучшие школы. Кто-то заходит с заднего хода — делает пожертвования, зарабатывает пропуск в виде именной таблички на учебном корпусе; другие заходят через боковую дверку — это я о коррупции.
Я кривыми дорожками никогда не шла — ни возможностей, ни намерений таких не было. У меня есть диплом об общем образовании — что еще нужно? Посмотрите, каких высот я достигла.
— Милая, неверно говорить, что наш дом — образованный. Я бы сказал — современный. Его технологии всегда защитят тебя, если меня нет дома. — Джон крепко обнял меня — ага, понятно, что ему сейчас нужно. — Все сделаю, чтобы оградить тебя от неприятностей, детка.
— Ты хочешь сказать — дом оградит, — сострила я, выскальзывая из объятий мужа.
— Пойдем-ка наверх, покажу кое-что.
В первое время после свадьбы его по большей части интересовал секс. А что он мог поделать? Я совершенно неотразима.
Нажимаю кнопку, и тяжелая дверь гаража опускается, прежде чем я вхожу в дом. Звучит сигнал охранной системы — напоминает: «Отключи меня». Ввожу код, однако сигнализация верещит еще сильнее. Мои пальцы судорожно бегают по клавиатуре, нащупывая нужные клавиши — дату рождения Джона.
Делаю глубокий вдох и нажимаю по очереди «0 5 1 7 *».
Сигнализация затыкается, и механический голос произносит: «Снято с охраны».
День выдался долгим, но я уже дома. На миг на душе становится легче, и тут же радость омрачается привычным ожиданием: а где же Джон? Почему не сидит за барной стойкой? Меня ждут лишь грязные тарелки, оставшиеся после завтрака. Как швырнула их в спешке в мойку, так и лежат.
Невольно вспоминаю другую мойку: треснутую, в застарелых пятнах, с кольцом ржавчины вокруг слива. У раковины спиной ко мне стоит мама, столешница заставлена немытой посудой. Мне то ли семь, то ли восемь лет. Я стою рядом, хочу вызваться помочь, вот только чем? У мамы бывают хорошие дни — и тогда она весела, сыплет шутками. В такие дни знаю точно — она меня любит. Бывают и плохие дни, и тогда все наоборот.
Что принесет сегодняшний день? Мама оборачивается, замечает меня, и я вздрагиваю.
— Терри Джейн, какого черта ты тут делаешь? Напугала меня до смерти!
У мамы в руках грязная деревянная лопатка. Не успеваю опомниться, как получаю сильный удар по голой ноге. На бедре тут же вспухает зловещий рубец.
— Не путайся под ногами! Вон отсюда!
Перепуганная внезапным нападением, я застываю на месте, прижавшись спиной к кухонному шкафу. Глаза застилают слезы, и мамино лицо расплывается. Еще удар лопаткой — теперь по плечу, и я опрометью выбегаю из кухни. Сегодня плохой день.
…Судорожно трясу головой. Хватит себя жалеть! Прошлое осталось в прошлом. Хватаю телефон и набираю номер приходящей уборщицы. Пусть разберется в этом бардаке. Джона она любила — будет рада и мне подсобить. Наверное, будет. Мы как-то поругались с ней — с месяц назад; но что было, то сплыло. Куда она денется? Деньги всем нужны.
— Соня? — Изображаю искреннее радушие.
— Привет, миссис Нельсон, — вздыхает она в трубку.
— Мне очень нужно, чтобы вы прибрались в доме, и чем скорее, тем лучше.
— Ничего не выйдет, миссис Нельсон. Помните, я же взяла расчет…
Еще один тяжелый вздох.
— Ну какой расчет, Соня? Мы поспорили, вы ушли на нервах… Вы мне так нужны, особенно теперь, когда нет Джона.
— Сожалею о вашей утрате.
Грустный вздох. Ага, колеблется.
— Мне больше не к кому обратиться. Пожалуйста! Завтра похороны, а у меня дома феерический кавардак.
Провожу пальцем по столешнице. Ни грамма пыли. Зато посуда в мойке… ненавижу эту грязную гору!
— Хорошо, миссис Нельсон. Завтра — последний раз. Договорились?
— Отлично, спасибо вам! Я, скорее всего, буду на похоронах — сможете зайти без меня? Чек вышлю почтой.
— Я знаю код. Пожалуйста, оставьте оплату наличными. Триста долларов.
Смотри-ка, не доверяет…
— Договорились. Да, и не забудьте погладить постельное белье.
На другом конце провода воцаряется тишина.
— Соня! — Только не переходить на крик. — Грасиас!
Повесила трубку. Ишь какие мы чувствительные…
Никто не смеет так себя со мной вести! Земля круглая.
Прощаюсь с Дженнифер и иду к машине. Просто в голове не укладывается! Когда мы виделись последний раз, отец был вполне здоров и счастлив, полон гордости за «Ивент», за маму… Конечно, он не хотел уезжать с Тиш. Ни в Теллурид, никуда.
