Сердце колотится как сумасшедшее. Как же достали люди, задумавшие поиздеваться надо мной! Мне угрожают, меня недооценивают… Подобное отношение изматывает — и в то же время делает тебя сильнее. Я неуязвима!
По дороге к врачу делаю звонок матери Тиш, однако та не берет трубку. Мне нужно задать ей несколько вопросов, но эсэмэски тоже не доходят. Скорее всего, Тиш чем-то ей пригрозила. Откидываюсь на спинку сиденья такси, пытаясь придумать способ связаться с миссис Роско, не выезжая в Пайнвилл.
Водитель останавливает машину, и я выпрыгиваю на улицу. Здорово, что мамин гомеопат Бонни согласилась втиснуть меня сегодня в свой плотный график — все же на локоть нужно взглянуть. Жду в приемной ее домашнего кабинета, пытаясь упорядочить прыгающие мысли. Наконец дверь открывается.
— Эшлин, дорогая, как я рада! Последний раз видела тебя еще ребенком… Давай заходи, — приветствует меня Бонни.
Она одета в джинсы и свитер всех цветов радуги, с шеи свисает крупный кристалл. От нее веет спокойствием, в котором я так нуждаюсь.
— Мне так жаль, что ты потеряла отца… Я ведь даже не была с ним знакома.
— Да, мне с папой повезло… А разве он у вас не лечился?
— Нет. Мужчины терпеть не могут заниматься своим здоровьем, избегают врачей, пока положение не станет совсем уж серьезным… Что с тобой случилось, детка?
— Попала в аварию, — объясняю я, укладываясь на стол, — и сильно повредила локоть.
— О боже!.. Давай глянем.
Бонни осторожно исследует мою руку. Стены смотровой завешаны полками, на которых стоят прозрачные банки и флаконы с травами. Пахнет здесь словно в саду.
— Все ясно. Знаю, как тебе помочь.
— Мама говорила, что вы не работаете с костями, а я почему-то решила, что вы разбираетесь…
— Мы, гомеопаты, разбираемся во всем, точно так же, как и обычные доктора. Скажи маме — пусть как-нибудь заскочит. Несколько лет уже не была…
— Обязательно! Значит, вы прописали папе пилюли, хотя ни его, ни маму даже не видели? — удивляюсь я.
— Что ты, детка! Я даже для вашей семьи на такое не пойду. Не знаю, что он принимал, но я тут ни при чем. Слезай-ка со стола, давай займемся твоим здоровьем. А маме скажи, что ей пора явиться на прием. Наверняка у нее сейчас серьезный стресс.
Я с улыбкой откидываюсь на спинку кресла. Как хорошо, когда имеется четкий план: опротестуем поддельное завещание, вышвырнем Тиш прочь из города, успокоим инвесторов и будем наслаждаться ростом «Ивент». Кстати, еще и мой проект «Навсегда» запустим. Теперь уже некому ставить мне палки в колеса.
В кабинет входит Эшлин, и я разворачиваюсь на кресле, приветствуя дочь взмахом руки.
— Привет, милая! Что это ты сегодня поднялась ни свет ни заря? Как самочувствие? Рука болит?
Вопросительно наклоняю голову, ожидая ответа.
— Немного побаливает, но в целом, по-моему, лучше. Заскочила к Бонни по пути на работу. Она просила передать тебе привет. Говорит, давным-давно тебя не видела.
— Ну как же! Я совсем недавно была у нее, забирала пилюли для твоего папы.
— Она вроде как не помнит, — удивляется дочь.
Наши взгляды скрещиваются. Будет развивать эту тему? Надеюсь, что нет.
Эшлин падает в кресло напротив стола.
— Не представляешь, с каким удовольствием я работала здесь все лето, мам. Так странно, что папы нет… Печально.
— Не грусти, солнышко.
На какой-то миг гнев проходит, уступая место ностальгии: а если б Джон был мне верен? Сидели бы здесь втроем, поднимая бокалы за окончание практики Эшлин и начало нового учебного года… Все вышло иначе, причем по вине Джона.
Эшлин сегодня в черном брючном костюме и белой блузке — подражает своей наставнице Дженнифер. Отлично смотрится! Пусть возвращается в колледж, и все будет хорошо.
— Мне кажется или ты в хорошем настроении? Что-то произошло? — Эшлин с видом заговорщика перебирается в кресло у стола. — По-моему, она опять здесь, сидит в папином кабинете. Может, надо было сменить замки?
— Видела, как она заходила с парковки, — я улыбаюсь. — Не волнуйся, недолго ей осталось мозолить нам глаза.
— Отлично!
В дверь стучится Лэнс.
— Простите, если помешал… Просто решил — вам следует знать, что Тиш сидит в офисе Джона. Требует к себе Сандру. Вроде как к ней в кабинет кто-то проник. — Он пожимает плечами. — Я подготовил ей место в бэк-офисе — закуток без окон рядом с комнатой отдыха. Годится?
— То, что надо, — я киваю. — Пожалуй, схожу, вправлю ей мозги.
Но не успеваю даже договорить: раздается страшный шум — где-то разлетается стекло, и, перекрывая звон, по коридору несется женский визг.
— Это Тиш? — интересуюсь я.
Лэнс кивает.
Мы пересекаем вестибюль и выходим в коридор, ведущий к кабинету Джона. Я совершенно спокойна. Служащие выглядывают изо всех дверей, предвкушая маленькое шоу. Собственно, с тех пор, как началось это постыдное представление, они, можно сказать, восседают в первых рядах.
