— Наморе стинк, наморе спур ит лиф. Комен фрам Урз ит дид.
— Ты уверен? — спросил Гаунт, держа руку на камне. Эзра не ответил. Гаунт мог почувствовал упрек Нихтгейнца. Конечно, Эзра был уверен. Он был партизаном, Нихтгейнцем Антилла. То, что он не смог бы отследить, было за гранью возможного.
Гаунт посмотрел в ночное небо. В холодном, морозном воздухе, звезды мерцали по ту сторону деревьев. Где-то там, среди далекого туманного космоса, велась настоящая война, решительными и опытными людьми.
Но здесь она будет проиграна. Если он был прав, а Гаунт был совершенно уверен, что он прав, Крестовый Поход в Миры Саббат будет проигран здесь, в степных городах Анкреон Секстуса. Магистру Войны ударят в спину.
Ему ударят в спину, и он погибнет.
И с этим Гаунт ничего не мог поделать. После всего, он был потерянным оружием, подозреваемым офицером, награжденным опасениями насчет его лояльности, и к нему приставили наблюдателя, следящего за ним. Награжденным так несправедливо, что ему даже не дали командовать людьми.
Просто потому, что его подозревают в порче. Что ж, именно эта ядовитая сущность в его крови дала ему понять все это сейчас. Знать наверняка.
Каким-то образом, несмотря на все подозрения насчет него, ему нужно найти путь в старший командный состав, чтобы его воспринимали серьезно.
И был только один способ, который он смог придумать...
— Возвращаемся к транспорту, — сказал Гаунт Эзре. На дороге позади них, двигатель транспортника-4 все еще работал, и его фары все еще горели. Отдаленные крики охотящихся сталкеров заполнили ночь.
— Ладд? Айэнмедоу? — крикнул Гаунт, когда пробирался назад к транспортнику с Эзрой за спиной. — Мы уезжаем. Сейчас же.
Отряд Роуна был среди них уже около двух дней, а Вайлдер уже был уверен, что им вообще не стоило возвращаться. Это было не из-за того, что он не знал их – и, во имя Трона, он не знал их – но он рассчитывал, что Танитцы помогут им влиться в полк, помогут сгладить переходный период, радушно примут возвратившийся отряда. А этого просто не произошло.
В первый день при встрече была такая попытка. Сразу после того, как аплодисментами и радостными восклицаниями приветствовали их прибытие, Призраки толпой окружили своих давно потерянных товарищей, трясли их головы, обнимали, спрашивая первые из тысяч вопросов. Отряд Роуна, по большей части, просто терпел это внимание. Они кое-как улыбались в ответ, позволяли рукопожатия и сухо обнимались, тихо говоря «привет» старым товарищам.
Гол Колеа прошел прямо к своему старому другу Варлу, и сжал меньшего по размеру человека в больших объятиях. Варл ухмылялся пустой ухмылкой и хлопал Колеа по спине, пока он не отпустил.
— Все это, а они тебя все еще не убили? — сказал Колеа.
— Кажется так, — сказал Варл. — Я предполагаю, что они старались изо всех сил, но не вкладывали в это душу.
— Святой Трон, хорошо увидеть тебя снова, — признался Колеа.
— Ага, — казалось, что Варл согласился. Он просто смотрел на лагерь, куда-нибудь, но только не в лицо Колеа.
— И... когда мы услышим все об этом? — спросил Колеа.
— Да почти нечего рассказывать, — ответил Варл.
Танитские разведчики окружили Макколла и Бонина. Из того, что Вайлдер смог расслышать, эта встреча тоже была странно слабая.
— Что вы видели, сэр?
— Что происходило?
— Гаунт жив, так ведь?
— Что случилось с Веном?
— Рад видеть, что вы все всё еще дышите, — ответил Макколл. Этот Макколл, знаменитый Макколл, которым так гордились разведчики, Вайлдеру не показался каким-то особенным. Маленький, не располагающий к себе, скованный.
— Но что вы там видели? — спросил Лейр.
— Не много, что достойно рассказа, — ответил Бонин.
— Кто-нибудь, опишите мне обстановку, — сказал Макколл, как будто он только что вернулся из рутинной получасовой вылазки.
Рядовой Каффран проталкивался сквозь толпу к Тоне Крийд, и остановился перед ней. Он начал было движение, чтобы обнять ее, но было что-то в ее поведении, что убедило его не делать этого.
— Тона, — сказал он.
— Кафф.
— Я знал... я знал, что ты вернешься.
— Рада, что хоть кто-то. — Затем она прошла мимо него, направившись к месту размещения, оставив его одного, с озадаченным выражением на лице, с напряженными мускулами на краях челюсти.
Только Бростин, огнеметчик Роуна, казался в относительно хорошем настроении. Встреченный огнеметчиками полка, Луббой, Дреммондом, Несконом и Лайс, Бростин взял сигарету с лхо из предложенной пачки.
— На что это было похоже, Брос? — спросил Дреммонд.
— Ну, — ответил Бростин, смотря на сигарету, — для начала этого там было мало.
Пришло уныние. Вернувшиеся «герои» показывали, что не хотят ничего больше, кроме как оставаться наедине с самими собой. Праздничное настроение закончилось с шипящим звуком, таким же жалостным, как плохо присоединенная лента детонатора.
