Услышав этот призыв, он расслабился и грубый поцелуй стал мягче. Теперь он без устали гладил мою выгнутую спину, кожу обнажённых рук.
— Какая же ты сладкая, — прошептал он и стал собирать испарину с моей шеи губами и языком. Мои пальцы вплетались в его влажные волосы, сжимали и оттягивали.
— Скучала по мне? — проронил он, с трудом оторвавшись от моих губ. Его выражение лица было совершенно нейтральным с легким оттенком издёвки, словно он не хотел только что свернуть мне шею.
По его крепкому телу пробегала слабая дрожь и я задним умом понимала, что это из-за близости моего тела. Это невольно возвысило меня на небеса, где все радостно рукоплескали моему безмерному тщеславию.
— Знаю же, что скучала, — продолжал Рома, а я кусала губы, размышляя над ответом.
На языке я чувствовала вкус его кожи, на теле остались следы его ревностного пыла, а в сердце стало слишком тесно для кого-то кроме него. Тем не менее, я подняла ресницы и произнесла со всем достоинством, что во мне еще осталось, учитывая молитвы о грехе.
— Не скажу.
Он рассмеялся негромко, но искренне и гортанно. Кивнул, подтверждая моё право на остатки гордости.
— Маленькая неприступная птичка. Как новый врач?
— Ну, вполне, — пожала я плечами, гибкими пальцами поглаживая его влажные волосы и обрисовывая скулы на лице. Я вспомнила о том, какими резкими были движения рук у женщин, осматривающих меня, и склонила голову набок, рассматривая наглое лицо своего сладкого доктора. — Меня никто не лапал, если вы об этом. Ни Нина Валентиновна, ни медсестра. Не помню ее имени.
— Еще бы, — дерзко усмехнулся он. — Ты вручила на это право лишь мне.
— Это когда же? — вскинула я брови. — Вам привиделось?
В этот момент я вспыхнула, вспоминая о своих ночных грёзах. Таких бесстыдных, но таких волнующе прекрасных.
Он оскалился и уже открыл рот, чтобы поразить меня очевидно остроумным ответом, но его прервал короткий звон. Подобный бывает, когда приезжает на этаж лифт.
Рома мягко потянул меня на свет, и я неожиданно заморгала, ослепленная яркостью ламп.
Мы действительно были возле лифта, только двери в пару раз больше, чем у пассажирского в нескольких метрах отсюда. Я огляделась и вспомнила, что именно в этом коридоре устроила истерику по поводу своей операции.
— Приёмное отделение? — поняла я.
— Оно, — подтвердил Роман и в эту же секунду разъехались двери лифта. В узком, длинном помещении находились двое мужчин в форме санитаров и медсестра — они приветственно кивнули и стали выходить. За их спинами оказался еще один темноволосый молодой врач. Судя по усмешке, обращённой к Роме, его приятель.
Он тут же перевел взгляд на меня и когда выходил, подмигнул.
Остальные уже ушли, а Рома и незнакомый врач с карими глазами в голубой форме, тихо о чём-то переговаривались. После этого лицо хирурга помрачнело так, что на нём не осталось и тени недавнего сексуального возбуждения.
Вернулся профессионал готовый спасти очередную жизнь. И ведь не сказать, что он мне нравился меньше, чем горячий любовник. Просто такие крутые, как опасные повороты на гоночных трассах, смены настроения не могли не повергнуть в трепет.
Погруженная в свои мысли, я и не заметила, как мы с Романом вошли в металлическую кабину, где в гладкой поверхности стен отражалось два тела. Одно крупное, подавляющее, а другое хрупкое, вдохновляющее.
Рома с невидящим взором быстро развернулся и нажал на панели за своей спиной кнопку шестого этажа.
Я смотрела на напряженного, ушедшего в себя мужчину и сдерживала поток льющихся вопросов. Я даже переступила с ноги на ногу, напрягая плотно сжатые губы, чтобы не начать беспорядочно стрелять словами.
Вид Ромы давал ясно понять о том, что меньше всего ему сейчас хотелось объяснять что-либо.
Что-то произошло.
Это я поняла и по беглому разговору врачей, и по напряжённому лицу Ромы. Оно стало выглядеть старше и в уголках губ и глаз четко отметились мимические морщины. Это не портило общего впечатления от его привлекательности, но внушало некий подсознательный страх.
Наверное, впервые за два дня я осознала, насколько велика между нами разница в возрасте. Это должно было отпугнуть меня, дать понять, что его интерес ко мне лишь мимолётное увлечение.
Но было уже поздно. Излишне тревожно моё сердце билось при мысли о поцелуях этого сексуального мужчины, а тело робело от безудержной жажды вновь, хоть ненадолго оказаться в его властных руках. Хоть на миг!
Безумие.
— Ты в порядке? — внезапно бросил взгляд на меня Рома.
Я опешила. Неужели он догадался о моих мыслях? Неужели он понял, насколько меня опьяняет один только мужской запах, окруживший меня со всех сторон в этой тесной металлической коробке?
Он ждал ответа, выгнув бровь и наблюдая за тем, как живо сменялись эмоции на моём лице. Я залепетала:
— Я… в смысле? Мы? Или ты имеешь в виду меня, или мой живот… Что?
Рома целую секунду, показавшуюся мне вечностью, оглядывал моё лицо, а потом громко фыркнул. Его величавые плечи расслабились, как будто сгрузили пару мешков с картошкой, а морщины на бесстрастном лице расправились.
