Подговорить молоденькую медсестру было не трудно, поэтому во время очередного ночного дежурства Ромы, я появилась в ординаторской, где он заполнял документы. Прошла тихо, закрыв за собой двери. И медленно расстегнула белый халатик, под которым было только белье, купленное мне любимым в Париже.
Скрип двери привлек внимание Ромы и он произнес, так и не оторвавшись от заполнения медицинских карт:
— Я еще не закончил Света, иди отдохни, потом заберешь папки.
— Но я совершенно не устала, — тихо, чтобы не испугать, сказала я, но он все равно вздрогнул и резко крутанулся на стуле.
Широко открытыми глазами он впитывал каждую частичку моего обнаженного тела. Смотрел так жадно, как будто на мне не было ни халата, ни белья.
— Не устала говоришь, — наверно о том, что я побеспокоила его в рабочее время, он скажет мне потом. Сейчас же Рома откинулся на стул, перед этим отложив все документы на дальний конец стола, и поманил меня пальцем.
— Не устала, но мне кажется, я заболеваю. Доктор, вы не могли бы осмотреть меня? — наигранно печально вздохнула я, и похлопала ресницами. При это тело изогнула так, как мне казалось нравится ему больше всего.
В просторном кабинете было слишком ярко и, я наглея выключила половину ламп, отчего на лицо Ромы легла соблазнительная тень, а глаза тут же сощурились. Дверь я тоже закрыла.
— Кажется, вы настроены на долгий осмотр, — спрятал Рома улыбку за ладонью и постарался придать своему голосу серьезности. — Подойдите, я постараюсь решить вашу проблему, но вам придется во всем меня слушаться.
— О, я готова слушаться, — сделала я к нему шаг, потом еще один, практически танцуя. Его глаза стали еще темнее, когда я скинула халатик. — Я вообще очень послушная, но мой мужчина.
Он смотрел на меня снизу вверх, но по ощущениям именно я ползала у него в ногах.
— Что мужчина? — сразу нахмурился он и взял в руку мое запястье, проверяя пульс. — Судя по всему, вы сильно волнуетесь.
— Очень сильно, мой мужчина не хочет участвовать в моей жизни, и от этого я заболеваю.
Рома долго всматривался в мои глаза, наверное, сдерживая желание прервать игру и задать обстоятельные вопросы.
— Опишите симптомы. Где болит?
Я провела по телу свободной рукой: задела грудь, живот, резинку трусов. Затем накрыла лобок.
— Кажется, я не могу больше возбудиться. Как вы думаете, это лечится?
Рома рассмеялся, не удержавшись, но быстро умолк и коснулся взглядом моих маленьких темно синих с кружевом трусиков. Вообще было над чем повеселиться. Ибо как раз с тем, чтобы возбудиться у меня проблем не было. Ни разу. Как впрочем и у него.
— Ну, тут я знаю только одно лекарство, — кивнул он себе на уже сильно оттопыренные брюки.
— Оно поможет? — трепетно спросила я, медленно опускаясь на колени. И поняла, что не на такой исход игры рассчитывала, поэтому провела ладошкой по выпуклости, ощущая, как под тканью рвется наружу член и серьезно спросила:
— Рома, я хочу, чтобы ты пришел завтра на репетицию.
— Черт, малыш, когда ты так смотришь, я готов согласиться на что угодно.
— Значит, ты уже согласен? — победно улыбнулась я, и хотела убрать руку, но Рома сильнее сжал мое запястье.
— Как будто могло быть иначе.
Я шаловливо улыбнулась и снова погладила член через брюки.
— Тогда мне можно идти?
— Я врач ответственный. Должен проверить излечились ли вы от своего страшного недуга.
С этими словами он привстал, стянул с себя пару слоев одежды: брюки и боксеры. Я тут же задохнулась от полноты его эрекции и облизнула враз пересохшие губы. Я вылечилась доктор.
— Но Аня, — сказал он слишком серьезно для нынешней ситуации. — Я приду, но ненадолго.
— Конечно, но что же вас заставило передумать?
— Как я могу игнорировать проблемы с твоим здоровьем. Думаю, стоит подвергнуть тебя особенной терапии.
— О, я обожаю эту «особенную» терапию, — ласково шепнула я, и подула на головку члена, от чего она вздрогнула. А сам член стал больше.
— Но вы точно не думаете, что мне не стоит уйти?
— Уйти? — усмехнулся Рома, проведя рукой по моему лицу, от лба до губ. — Ты никуда не пойдешь, пока не получишь порцию живительного лекарства.
Я сжала губы, чтобы не рассмеяться, и провела рукой по шприцу с этим самым лекарством.
— Ты, наверное, устал. Может быть, провести процедуру в другой раз? — очень скромно поинтересовалась я, и снова посмотрела Роме в глаза.
— Уверен, что сил на то, чтобы вылечить свою женщину от страшной фригидной хвори, мне хватит, — тяжело дышал он, потому что я уже сжала член у основания и водила по нему рукой, вверх — вниз, медленно и неспешно. Я кайфовала каждый раз, когда чувствовала свою власть над этим закрытым мужчиной.
— Тогда лечите доктор, потому что я погибаю.
Рома уже сжимал от напряжения челюсть и часто дышал. Его руки стянули с меня бюстгальтер, открывая взору грудь с ягодками возбужденных сосков. Он сжал их пальцами и рыкнул:
— Я как врач, обязан не дать тебе погибнуть.
Он не выдержал пытки пальцами, и, схватив меня за подбородок, приставил к губам свой член, который я тут же, с радостью обхватила губами. Поначалу он казался мне огромным, но ко всему привыкаешь.
