На вечеринке, посвященной началу учебного года, меня опаивает одногруппник. Но я вовремя понимаю, что со мной что-то не так, и прячусь от него в одной из комнат огромного дома. И именно этой ночью хозяин дома возвращается из командировки и застает меня обнаженной в своей ванной комнате. Мужчина не понимает, что я предлагаю ему себя, находясь под веществами, — он принимает меня за девушку легкого поведения, и эту ночь мы проводим вместе. Наутро я сбегаю, мечтая забыть обо всем, даже не предполагая, что у этой ночи уже появились последствия— Ты не можешь просто так взять и уехать! — нервно прокричала подруга.— Ещё как могу.— Ты просто не понимаешь, что такое самостоятельно растить ребёнка. Да еще и в чужом городе.— А что ты мне предлагаешь? Расстроить мамину свадьбу? Она любит его!— Карин, поговори с ней. Тетя Настя обязательно поймёт.— Что она поймёт? — огрызнулась я, — что я умудрилась забеременеть от ее жениха, ещё до того как она нас официально представила друг другу?В тексте есть:разница в возрасте, беременная героиня, вынужденный брак
Когда я почувствовала, что со мной происходит что-то странное, было уже слишком поздно. Прислонившись к барной стойке на огромной кухне загородного дома Скольникова, я залпом выпила стакан ледяной воды. Но жажда не прошла, так же как и удушающий жар. У меня даже горло не заболело, словно кто-то залил его лидокаином и оно совершенно ничего не ощущало.
Лучше бы я шум перестала слышать! Поставила стакан и заткнула уши ладонями. Слишком сильно била по голове громкая музыка.
— Кари-и-иша! — окрик, пробивающийся сквозь шум очередной увеселительной песни со стороны коридора, заставил меня перестать рефлексировать, и я не придумала ничего более умного, чем поднырнуть под стойку и спрятаться за двумя барными стульями, они как раз были очень интересного дизайна, с накидками, прикрывающими их ножки.
Вот и меня прикроют.
Присев на корточки, я начала обмахивать лицо ладонями. Проку от этого было мало. Рома меня чем-то опоил. Других вариантов причин такого странного жара не оставалось. А еще в голове все было настолько мутным, словно я с утра налегала на бутылку, хотя я вообще не пью. Спасибо родному папочке, его генам, а также его постоянным запоям, которые я помнила до сих пор, несмотря на то, что мама от него сбежала, когда мне было пять, а моей младшей сестре три.
— Карин? — Послышались шаги, за ними еще одни и цокот женских каблуков.
— Рома-Ромка-Ромочка, — рассмеялась Василиса, наша общая одногруппница, — пойдем быстрее танцевать. У тебя такой крутой дом! Такая крутая выпивка и такие крутые друзья, — восторженно завизжала она, и, кажется, у нее действительно получилось его увести.
Я осторожно выглянула из своего укрытия, но все же не удержала равновесия и завалилась на колени. Слава богу, на кухне и правда никого не оказалось. Ноги затекли от слишком долгого сидения на корточках. Я, слегка пошатываясь, поднялась и осторожно побрела к выходу.
Мне нужно было спрятаться и переждать. Да! Идеально. А еще бы под холодный душ.
Романа Скольникова в коридоре не было, так же как и Василисы. Были парни с нашего потока, они как раз направлялись в мою сторону, я вскинула руку, словно приветствуя их, и беззаботно улыбнулась. В таком состоянии, в котором я сейчас находилась, мне не пришлось даже ничего из себя строить и выдавливать дурацкую улыбку. Она появилась как-то сама.
Парни оценивающе меня обсмотрели, а я постаралась идти ровнее и по минимуму вилять бедрами, в моем коротком сером комбинезоне это смотрелось бы слишком вызывающе.
Чем ближе я подходила к центральной части дома, тем громче била по ушам музыка и тем больше знакомых лиц мелькало передо мной. Все будет хорошо. Ну не набросится же Рома на меня у них на виду?
По лестнице начали подниматься два парня с блондинкой, и я поспешила за ними, надеясь, что они меня не заметят, а другие решат, что мы парочками решили уединиться. Думать о том, что староста параллельной группы действительно решила уединиться, да еще и не с одним парнем, а сразу двумя, я не хотела.
Они завернули в первую же дверь у лестницы, я же пошла дальше.
— Главное, чтобы запиралась, — прошипела я себе под нос, начав открывать все двери, попадающиеся мне на пути.
Добредя до самого конца коридора, я распахнула последнюю дверь и увидела механизм запирания изнутри, оглянулась и, не заметив ничего подросткового в комнате, решила остаться здесь. Хотя какой из Ромы подросток? Двадцатилетний лоб, который не давал мне прохода с тех пор, как перевелся в наш институт в начале года. Избалованный мажор.
Прислонившись спиной к двери, я выдохнула, чувствуя облегчение, но ненадолго, меня начало потряхивать от жара, растекающегося буквально под кожей. Низ живота начало скручивать, и я свела ноги, часто задышав. Не оставалось никаких сомнений, что Рома подсыпал мне что-то, вызывающее желание. Кретин. Недоумок. Я стукнула ладонью по дверному косяку и оглядела комнату еще раз. На мое счастье, в ней было целых две двери, и первая же из них вела в ванную комнату.
Расстегнув сбоку комбинезон, я избавилась от него и от нижнего белья с такой скоростью, словно все мои проблемы были именно от него, босоножки полетели в ту же кучу, что и вся моя одежда.
Здесь не было душевой кабины, была просто перегородка, отделяющая половину огромного помещения, за которой был слив, от белых, явно дизайнерских смесителя, шланга и лейки для душа.
— Дизайнерская лейка, — фыркнула я, задвигая за собой перегородку.
Лейка – она и в Африке будет называться лейкой, даже баснословно дорогая. Ну или я просто не знала альтернативных названий.
— Господи-боже, да о чем же я думаю? — Я врубила холодную воду и почувствовала облегчение. Буквально на пару минут.
Когда зубы застучали, я прибавила теплой воды и, расслабившись, совершила самую большую ошибку в своей жизни – провела пальцами по ключицам и, застонав от удовольствия, смазанными движениями начала спускать руки все ниже и ниже, стремясь погладить себя в самых чувствительных местах.
