— Карин? — беспомощно протянула Леся, а Глеб, судя по спешным шагам и дверному хлопку, покинул палату. Я же прикрыла глаза и на выдохе произнесла:
— Это твой муж. Глеб Вавилов. Хороший мужик, Лесь…
— Муж? — Подруга округлила глаза, а потом легко улыбнулась. — Вот прямо муж-муж?
— Прямо муж-муж, который заделал тебе ребенка, потому-то ты сейчас и в роддоме.
— Ох-ре-не-ть…
— Да, тут другое слово подошло бы. Более грубое и совершенно нецензурное. Ты летом разбила себе голову и, видимо…
— Блин, Каринка, он такой красавчик, — перебила она меня, не желая слушать о своей травме. — С ума сойти. Как так? Как у меня получилось отхватить себе такой экземпляр?
Я как открыла рот для ответа, так и не смогла его закрыть. Боги, все было еще сложнее, чем показалось на первый взгляд.
— А ещё он очень взрослый, — мечтательно протянула Леся, — сколько ему лет?
— Лесь…
Мне хотелось встряхнуть ее, напомнить, что она, вообще-то, родила, а все ее мысли в этот момент были лишь о Глебе. Оно, конечно, немудрено, мужчина он видный, но сейчас совершенно не к месту.
Интересно, а что, если…
Мои же мысли закрутились в голове, словно хвостом гоняясь друг за другом и убегая от меня — их же хозяйки. Я на мгновение представила, что бы я подумала о Марке, если бы увидела его впервые, не зная о нем совершенно ничего. Не так, как в том загородном доме, и не так, как на свадьбе у Вавиловых, когда между нами уже стояла та ночь. Да, именно она стояла между нами, задавая нам уже тогда определенное направление в наших будущих отношениях.
Пожалуй, встреть я его совершенно в другом месте и ничего о нем не зная, я пылала бы таким же восторгом, как Леся сейчас. А Марк? Он, скорее всего, прошёл бы мимо, даже не обратив на меня внимания. Я настолько глубоко ушла в себя, что не заметила, как отворилась дверь.
— Леся, все поправимо, — уверенно заявил с порога Глеб, — тебе просто наконец-то нужно пропить нормальные таблетки, а не их слабые и неэффективные заменители. Врач сказал, ты сразу все вспомнишь.
— Но как же она будет кормить? — удивилась я.
— Не будет.
— Как это не буду? — ахнула Леся. — Я всегда мечтала, что буду долго кормить своего ребенка. По максимуму.
— Именно это ты и делала с Маришей, так что, считай, свой гражданский долг выполнила.
— У нас что, есть еще один ребенок? — ахнула Олеся, а я приглушенно застонала.
Вот же че-е-ерт!
— Получается, я забыла не только мужа и беременность, но и своего ребенка?
Я накрыла рот ладошкой: казалось, что этот жест как-то поможет мне удержаться и не заплакать. Глеб молчал, а Олеся продолжила терзать нас вопросами:
— А сколько ей?
— Через два дня будет год.
— Год, еще девять месяцев. — Леся покачала головой. — Получается, мы примерно два года женаты? И я все их забыла?
Я зажмурилась, боясь смотреть подруге в глаза. Я не хотела ей врать, но не вываливать же сейчас на нее подробности ее знакомства с Глебом и того, как ее бывший с ней поступил? Господи, как все сложно-то…
— Когда принесут сына?
— Мама говорила, что через пару часов, но уже поздний вечер. Наверное, лучше попросить, чтобы Сашу к тебе принесли завтра. Я сам его еще не видел.
— Сашу? — довольно улыбнулась подруга.
— Да, ты сама предложила. Он впервые пошевелился именно на этом имени. А я просто не мог не согласиться, так звали моего отца.
— Я всегда любила это имя. И жалела, что меня саму родители не назвали Александрой.
О да. Узнаю подругу. Только-только она собиралась плакать, а теперь начала улыбаться, скорее всего вспоминая, как мы, гуляя в соседнем дворе, представлялись чужими именами. Я называла себя Женей, она себя Сашей.
Невольно рассмеялась, наверное только в этот момент понимая, что ничего непоправимого не случилось. Олеся не изменилась, лишь обзавелась небольшим провалом в памяти. Но это все та же моя единственная и любимая подруга, которой требуется моя поддержка и внимание.
— Я пойду проверю ребенка. Тебе нужно отдохнуть. Сашу принесут утром, — резко произнес Глеб и сбежал из палаты.
— Наверное, он испугался, — ласково улыбнулась я.
— Чего?
— Лесь, сколько тебе лет?
— Восемнадцать, — четко произнесла она. — В прошлом месяце же было.
— Лесь, — я поджала губы, — два с половиной года назад… Ты и в школе больше не учишься, и…
— О черт!
Подруга тут же опустилась обратно на подушку, утыкаясь в нее лбом, я погладила ее по волосам, тихо приговаривая, что все наладится. Обязательно. Она все вспомнит. И Глеба, и Марину, и свадьбу, и все-все… Так Леся и уснула. Я еще немного посидела на ее кровати, отупело глядя на детскую люльку. Она была интересной, словно аквариум — прозрачная, на высоких ножках и колесиках. Я опять положила ладонь себе на живот и невесомо его погладила, мысленно подбадривая своего малыша.
— Ничего-ничего, тебе еще долго в мамином животике жить.
Покинув палату подруги, я встретила Оксану Борисовну в коридоре.
— Можно мне посмотреть на малыша?
— К нему Глеб пошел, — нахмурилась она, а затем кивнула. — Ладно…
