– Я люблю тебя, – сказал он. – Именно поэтому я хотел оставить тебя в покое и никогда не появляться в твоей жизни. Хотел сам прожить обычную человеческую жизнь и, если получится, только как-нибудь косвенно посодействовать, если что-то случится. Только подстраховать, и всё. Я даже не знал, где ты живёшь, не видел тебя. Да, я нанял человека, чтоб присматривал за тобой, но никогда не спрашивал деталей и запрещал ему сильно лезть. Просто хотел знать, что у тебя всё хорошо. Это всё.
– А почему ты здесь? – спросила я, даже не думая вырывать руку, которую он машинально поглаживал.
Он качнул волосами и посмотрел на мои пальцы:
– Я не следил за тобой. Я… – он усмехнулся. – Ты не поверишь, но я зашёл сюда случайно. У меня была встреча с поставщиками рядом. Я же наладил бизнес тут. Небольшой, но осваиваюсь. Тоже квартиру купил недавно. Попросил агента, чтобы сконнектился с моим информатором и сделал так, чтобы не рядом с тобой. Боялся случайно столкнуться, – и усмехнулся опять. Чуть менее горько. – А сегодня будто само.
Он поднял сияющий взгляд и стал рассказывать:
– Я шёл к машине, а потом увидел знакомую кафешку. Притормозил, а мне навстречу малец какой-то. Бежал с мороженым и со всего размаху мне в бок! У меня вся штанина в шоколаде, руки липкие, а пацан рыдает. Пошёл взял ему пирожное. Пока успокоил, пока родители его нашли, пока я в туалете отмылся. Вышел, а тут ты… И я… Я просто не смог. Прости.
Он погладил мою руку, затем прижал её ко рту и с отчаянием поцеловал.
– Но тебе достаточно сказать лишь слово, и я уйду навсегда, – твёрдо добавил он, смотря мне в глаза. – Только скажи.
Я открыла рот, набрала воздуху, а в глазах Тилори́на сверкнула затаённая боль. Он замер на полувдохе, а я сказала:
– Пожалуйста, больше никогда не уходи от меня.
Приятных вам кошмаров!
Тина Тандава
Дверь бара «ДоброMRAZI» хлопнула, и уютный полумрак нарушил ворвавшийся на минутку бриз.
Сидящий за стойкой байкер обернулся, а затем приветственно поднял бокал.
– Как оно? – спросил он, заправляя за ухо длинную светлую прядь, а вошедший сбросил летний пиджак, кивнул бармену, чтобы налил, и уселся рядом.
– Да вот, только вырвался. Столько суеты в этом, я даже представить себе не мог!
Байкер рассмеялся и похлопал по плечу, а собеседник зашипел:
– Эй, аккуратней! – возмущённо передёрнулся он, перекидывая на второе плечо чуть волнистые медные волосы. – Лысым меня оставишь! Как я на свадьбе буду такой?
– С твоим метаболизмом, Спрут, ты за неделю заново обрастёшь! – усмехнулся байкер.
– А ты протрезвеешь, – мрачно хмыкнул тот, кого звали Спрутом, кивнув на бокал друга.
– Обижаешь! – насупился байкер. – Я за рулём только безалкогольное! Смеёшься, что ли? Мне умирать нельзя, у меня жена дома ждёт. Уже часа три как не люблена.
Оба понимающе усмехнулись и чокнулись.
– Что, ребята опаздывают? – поинтересовался Спрут, оглядываясь.
– Как видишь, – хмыкнул байкер, макая нос в пену. – И я, честно говоря, даже не знаю, что хуже: из-за работы или из-за того, что из постели вылезти не могут.
– Ну… Могу понять, – Спрут мечтательно задержал взгляд, по всей видимости, вспоминая что-то очень приятное.
– А вот я – нет, – отмахнулся байкер. – Это живодёрство какое-то – вот так! Женщину надо не только того, но и всякие там балы-рестораны, прочая хрень. Досуг, и всё такое. А у нас тут сплошной клуб террористов трахальных! Колдун-то понятно, ему пять столетий воздержания догонять, но Циклоп?
– А что Циклоп? Он тоже на голодном пайке годами сидел. Как и все здесь.
Спрут обвёл взглядом помещение, а затем кивнул сидящему у стены бледному незнакомцу с синими волосами. Тот кивнул в ответ и отсалютовал бокалом с каким-то коктейлем меньше всего похожим на что-то съедобное. Впрочем, вкусы у посетителей бара «ДоброMRAZI» всегда были специфическими. И на напитки тоже.
Входная дверь хлопнула, и проём загородила рослая фигура.
– О, а вот и наша фея, – усмехнулся обернувшийся байкер. – Эй, Циклоп! – и махнул.
Новый гость сбросил тёплую парку цвета хаки, повесил на вешалку у входа, стряхнул с волос снег и поплотнее притворил дверь, чтобы вьюга не выстудила помещение.
– Ты откуда такой? – приветливо спросил его Спрут, подавая уже наполненную барменом кружку.