Лязг замка — и сама дверь отворилась почти без скрипа.
Я инстинктивно отшатнулась назад, когда меня втолкнули в полумрак мрачной комнаты с серыми стенами. В то момент мне было не до разглядывания интерьеров, иначе бы я отметила, насколько шикарно гармонирует стиль «лофт» с металлом, придающим оттенок футуристического минимализма.
Здесь не было тех странных орудий пыток, что в достатке имелись в комнате Юльки. Наверное, именно поэтому я переступила порог под нажимом руки Алекса, а не кинулась назад.
Мебели здесь практически не было. Не считая кресла явно не раскладного, и тонкого матраца, похожего на гимнастический мат, у стены. Кровати, в которой мне полагалось выспаться, не было. Либо это проходная комната и я сейчас наконец усну в человеческой постели, либо…
Вот тут мне стало не просто не по себе — стало жутко настолько, что я забыла обо всех правилах Алекса. Вцепилась дрожащими ладонями с браслетами на запястьях в его рубашку, глядя в глаза с немой надеждой.
— Это… ты решил показать… что меня ждет за непослушание?
Голова кружилась, слова путались. Я отчаянно искала надежду в голубых глазах Алекса и не замечала. Что они приобрели цвет этой самой комнаты.
— Да?!
Длинные пальцы легли на мою щеку, огладив скулу, сняв незамеченную мною слезинку с широко распахнутых глаз. Нежно, ласково… и настолько в противовес его словам.
— Ты останешься здесь.
— Что? — я не отшатнулась лишь потому, что надеялась услышать следом «шутка». — Я что-то сделала? Что-то нарушила? Я тебя расстроила?..
И в этот момент время сменило ритм и законы.
— Ты же не можешь так поступить! Хватит! Ты решил меня напугать? — прошептала я, не веря, что это может быть по-настоящему.
Его взгляд мог бы при желании разрезать сталь… и моё сердце.
— Ты останешься здесь. Прикованная цепями. В ошейнике.
— Что?!
— За закрытыми дверями.
Вот тут меня нехило так накрыло всем сразу — и ужасом, и паникой, и надеждой, что человек. Который когда-то меня любил, просто не сможет так поступить. Глотая слезы, я подняла голову, глядя на Алекса, и отчаянно прошептала:
— Не надо, прошу. Я сделаю все…
Взгляд Крейна стал тяжелее. А на губах заиграла безжалостная ухмылка.
— Очень скоро ты сделаешь гораздо больше, чем все…
В тот момент мне хотелось наброситься на Крейна, вонзить ногти в его хладнокровное, отмороженное лицо, выцарапать пустые глаза к чертово матери и бежать. Плевать на то, что я была без одежды и сметками оков на запястьях. Мелькнула отчаянная мысль — пусть он купил всех в этом городе, есть сила социальных сетей, и при желании я уничтожу его репутацию так, что никто не протянет ему руки.
Но я оцепенела. Ноги вросли в пол. Ужас и его подминающая, опасная энергетика сделали свое дело. И я просто смотрела в его глаза в поиске отражения прежних чувств. Искала в нем того Алекса, который скорее отрубил бы себе руку, чем посмел меня обидеть.
— Я не собираюсь убегать. Это сделка…
Александр криво усмехнулся и поднял руку, разжимая мои пальцы на своей рубашке.
— Не будешь, верю. Потому что это невозможно.
— Я на все согласилась! Что тебе еще надо?
— Марина, у тебя будет вдоволь времени поистереть, а сейчас, мать твою, закрой свой хорошенький ротик и делай все, что я сказал, без промедления и тупых попыток торговаться. — Алекс грубо отбросил мои ладони. — Лицом к стене! Руки перед собой на стену!
«Опять?» — мелькнула в моем сознании непрошенная мысль, а низ живота скрутило похотливой спиралью. Нашла, блядь, время думать о сексе! С этим психопатом мне скоро придется думать исключительно о том, как выжить или, как минимум, не сломаться.
Не знаю, что меня приложило сильнее. Осознание. Насколько все происходящее серьезно или тот факт, что глубина неприятия не была такой уж глубокой. Что меня царапает в солнечное сплетение совсем не ужас, а что-то темное. Неправильное, непозволительное и сладострастное. Я не хотела испытывать этих чувств ни на минуту… но они крыли меня все сильнее. Именно они, а не угроза в лице Крейна заставляли взмолиться о пощаде. Еще немного, и я точно сорвусь, заглушу их в рефлексии, чтобы не признавать.
— Алекс, не надо. Я прошу тебя…
Наощупь стена была вовсе не холодная, но грубая, шершавая. Как в тюремной камере, должно быть. По телу пробежала дрожь, я закусила губу, вытянув руки так, как от меня потребовали. Браслеты глухо звякнули о поверхность.
— Если не хочешь спать прикованной стоя, руки не отрывай. И постарайся не двигаться.
Я подняла голову вверх. Лучше бы не поднимала. Теперь у меня уже не оставалось сомнений, зачем эти хромированные кольца, впаянные в стену.
«Марина, он просто решил тебя напугать и тем самым добиться послушания. Это демонстрация власти. С ходу в такие жесткие условия никто тебя не бросит, даже Юлька об этом намекала», — так я пыталась себя успокоить. Чего ждёт Крейн? Моих слез? Падения на колени и раскаяния в том, что я ушла? Похоже. Мне надо собрать свою волю в кулак и сыграть эту роль, чтобы не оставаться в мрачной комнате, похожей на камеру пыток. Пусть и без сопутствующего снаряжения.
