Неторопливые шаги за спиной заставили меня втянуть воздух сквозь зубы и затаить дыхание. Но когда пальцы Крейна коснулись моего позвоночника и легким нажимом провели вниз, к копчику, ниже, между полушариями ягодиц, я вздрогнула.
— Я сказал, не двигаться, — тотчас же напомнил о моем положении Алекс, усилив нажим, вызвав во мне то ли протестующий, то ли сладкий всхлип. Хотелось верить, что все же первый вариант.
— У тебя будет достаточно времени на слезы.
Его руки двинулись ниже, по бедрам, икрам, щиколоткам, оставляя разгоряченные метки. А я прикусила губу, потому что после его слов внутри действительно зрело желание расплакаться, чтобы уничтожить отклик тела на его прикосновения. Моя дрожь была всего лишь проявлением тщательно задавленного сознанием желания. Я не хотела себе в этом признаваться, чтобы окончательно не сойти с ума.
Знакомые металлические силки попеременно обхватили мои щиколотки. Я едва не сломала ногти о шершавую поверхность стены, отрицая происходящее. Зачем? Да все равно, пусть только не оставит меня здесь. Поиграется и позволит уснуть в нормальной постели.
Алекс выпрямился, прижавшись ко мне всем телом. Я ощутила его тепло сквозь одежду, от которой он так и не думал избавляться. Ладони легли на мои плечи.
— Тише, Марина, — он как будто решил добить меня обманчивой лаской своего глубокого голоса. — Все не так страшно, как тебе кажется. Ты привыкнешь.
«Это невозможно! — с каждой минутой осознание происходящего только крепло. — Только ненависть способна обрекать на такое! Если он меня ненавидит, я не выйду отсюда живой…»
— Цвет помнишь? — сталь и несгибаемость его чувственного голоса до шока диссонировали с нежным поглаживанием пальцев.
— П…помню, — выдохнула я в серую стену.
— Тебе нечего здесь бояться.
Он что, ударился головой? Что он такое говорит? Слышит ли сам себя?
Додумать череду хаотичных мыслей я не успела. Алекс накрыл мою грудь ладонью, сжав сосок между пальцами. Чуть сильнее, чем требовалось для обычной ласки.
Меня буквально подбросило на месте. Безжалостные стрелы удовольствия прошили навылет каждую клеточку дрожащего тела. Проклиная собственную слабость и свою зависимость от этого мужчины, я прогнула спину, вжимаясь попкой в его пах. Как будто меня полчаса назад не отмели без особой нежности.
Алекс убрал ладонь так резко, что я едва не застонала от протеста. Наклонился к моему уху, отрывисто лизнул ушную раковину.
— Ты ведь не думаешь, — его голос был так же холоден, как лед, — Что сможешь удержать меня этим здесь на дольше, чем мне потребуется времени, чтобы растянуть тебя на цепях?..
Меня как будто бросили в ледяную воду после критической температуры сауны или парилки. Слова Крейна бились в сознание, заставляя меня всхлипывать уже с иной тональностью и едва ли понимать, что именно он говорит. Страх и возбуждение буквально выжгли меня изнутри.
А он не собирался останавливать. В тот момент я поняла, что калечить чужое сознание — целое искусство. Раскачивать на эмоциональных качелях так, чтобы я забыла собственное имя и с легкостью приняла новое…
Ладонь Крейна нырнула между моих раздвинутых бедер с нажимом, причиняя боль. Боль, которая взорвалась вспышкой сладострастной пульсации в тот же миг. Это просто защитная реакция, плюс мне не дали кончить, потому что я не могу испытывать подобное, особенно зная, что меня ждет!
Движением ноги Алекс заставил меня расставить ноги шире. Я едва устояла на ногах, попытавшись отнять руки от стены.
— Уберешь их — будешь спать стоя, — пообещал мой монстр, лаская мою горячую плоть с нажимом и давлением.
Я потеряла над собой контроль. Потерлась о его горячую ладонь, со стыдом осознав, что мои греховные соки только что щедро оросили его длинные пальцы. Только бы Алекс не стал бить меня моим же оружием…
— Так заводит новое место заключения? — растягивая влагу по лепестками моей киски, сухо поинтересовался мужчина. — Что ж. Легче будет принять неизбежное.
Его ладонь обожгла ударом мою внутреннюю поверхность бедра. Сладкий пульс охватил вслед за этим все тело, я едва успела загасить на губах свой протяжный стон.
— Тебе понравится, — задержав ладонь на пульсирующей от удара коже, произнес Алекс. — А теперь на колени. Прямо здесь, у стены.
Это стало едва ли не спасением, потому что ноги меня уже не держали. Все тело дрожало натянутой струной от смешения эмоций, превалирующей из них была жажда близости — пусть даже с тем, кто без купюр заявил о своем намерении уничтожить меня. Не отрывая рук от стены, чтобы не упасть, я медленно опустилась на теплый, явно с подогревом, пол.
— Умница, — потянув за прядь моих волос, похвалил Алекс, отстраняясь. Я перестала соображать окончательно. На колени, чтобы сделать ему минет? Или он решил меня добить классической позой, которая, как говорила Юлька, называется «позой покорности»? Я совсем запуталась.
А Алекс тем временем щёлкнул пультом, вследствие чего зашумела система климат-контроля, и неторопливо раскатал матрац прямо у моих ног.
— Ложись, — прозвучал новый приказ.
