— Господин Ставров, я просмотрел анализы девушки. Картина не благополучная. Слишком низкий гемоглобин… Отсюда и слабость с обмороком, — совершенно незнакомый голос.
— Тогда сделай все, чтобы ей полегчало.
— Непременно, господин Ставров, беременность явно протекала тяжело, а роды были с осложнениями, отсюда и у Владислава и Алины Вишневской проблемы. Но, к счастью, все обратимо, в нашей клинике…
— Как ты сказал?! — громыхает рядом голос, и я эти рычащие нотки всем телом чувствую, прижатым к мощной грудной клетке.
— Не понял вопроса, Александр Владиславович… имел ввиду, что у малыша с мамочкой все будет хорошо, я гарантирую, что моя клиника и персонал все сделают на высшем уровне…
Явно удивленный голос, спокойный, достойный, врач говорит уверенно.
— Как ты малыша назвал Игорь Витальевич?
— В документах прочел. Владислав Вишневский…
Ощущаю, как руки меня сжимают сильнее, даже болезненно, но я не могу губ разомкнуть, чтобы попросить Лекса не ломать мне ребра…
— Все, кроме имени поменять.
— Не понял?
— Что не понятного, доктор, моего сына зовут Владислав Александрович Ставров. Новое свидетельство о рождение будет сегодня.
— Я вас понял, господин Ставров.
Звук удаляющихся шагов. Некоторое промедление, а затем слышу теплый голос Лекса:
— Cына в честь деда назвала…
Больше ничего не слышу. Сознание отключает. Ощущаю лишь как меня несет куда-то, будто по волнам плыву, теплых, приятных и ласку, словно бабочки по коже порхают, касаясь кончиками крылышек… так приятно.
Странно, но видимо обморок переходит в сон, и я вижу перед мысленным взором, большой белокаменный дом, сад и бегающего вдали парнишку босоногого, в растянутой майке, сколько не силюсь, а лица разглядеть не могу, только радостный крик
— Мама…
Резко распахиваю глаза. Нахожу себя лежащей в постели. К руке присоединен катетер, вижу капельницу, незнакомый низкий потолок, почему-то круглый, будто сужающийся в углах, и гул… странный гул, который не заканчивается, не стихает.
Несколько раз моргаю, даже щипаю себя за руку, чтобы понять, что не сплю.
— Где я? — выдаю тихо, не надеюсь, что получу ответ, но все же слышу:
— В моем самолете.
Поворачиваю голову на звук и вижу Лекса. Он сидит в кресле, крепкие пальцы поигрывают кубиками льда, выкручивают стакан. Красивые пальцы. Сильные. Наглые. Умеющие доставлять удовольствие.
Рукава закатаны, демонстрирует широкое предплечья с золотым массивным браслетом от часов, золотистая поросль волос.
Мужественность. Именно первобытное мужское начало, скрытое под налетом цельности.
Не могу не смотреть на него, прикусываю губу, рассматриваю. Он сейчас без галстука и пиджака, расслабленный сытый хищник,
Он поворачивает голову в мою сторону. Смотрит на меня чуть прищурив глаза. Все такие же ледяные. С отблеском внутреннего пламени. Опасные. Хищные.
Не выдерживаю этого взгляда, опять засматриваюсь на его руку, что держит бокал и неожиданно для себя понимаю, что ищу кольцо, которого нет…
Неожиданно раздается вопрос, и я в шоке поднимаю взгляд на мужчину:
— Почему ты назвала моего сына Владиславом?
Впивается взглядом в мое лицо, смотрит так, что у меня пальчики на ногах поджимаются.
Повисает молчание, которое ни один из нас не стремится нарушить.
— Где мой сын, Лекс?
Задаю встречный вопрос и мотаю головой из стороны в сторону, ищу и не нахожу. Понимаю, что комната, в которой я нахожусь, если так можно выразится, спальня и кувеза с моим малышом здесь нет.
— Он под наблюдением врачей, — наконец доходит голос миллиардера, и я подрываюсь с места.
— Мне нужно к нему, я хочу его видеть.
Начинаю бултыхаться в кровати, но Лекс слишком быстро оказывается рядом и толкает меня обратно, падаю на подушки.
— Мне нужно к нему! Пусти! — шиплю, но меня скручивают за мгновение словно я перышко, Ставров пригвождает меня к постели своим большим телом, и у меня щеки жаром обдает когда понимаю, что он практически лежит на мне, прижимая мои руки своими, чтобы не трепыхалась.
— Угомонись, Алина, ты под капельницей. Тебе назначен покой и реабилитация, если не хочешь от потери крови откинутся.
— Я хочу к своему ребенку. Почему он не со мной?
— Я уже ответил. Он под наблюдением.
Прикрываю глаза. Не могу смотреть в эти темные глаза.
— Ты ведь позволишь мне его видеть? — задаю вопрос дрожащими губами.
— Посмотри на меня, Алина… — наклоняет голову и обдает жаром дыхания, и я подчиняюсь. Распахиваю глаза, смотрю в лицо Лекса.
Не в силах его ненавидеть.
— Ты не ответила. Почему назвала сына Владиславом?
Упираюсь ладошками в широкую литую грудь, пытаюсь оттолкнуть и упрямо сжимаю губы.
— Просто имя, — выдыхаю, чтобы хоть что-то ответить. Голос у меня смахивает на дрожащий писк скорее.
— Лгать ты не умеешь, Алина. Я жду ответ.
У него голос спокойный, но если бы он приложил меня сейчас угрозами эффекта было бы меньше.
Взгляд у Ставро с каждой секундой все темнее, он смотрит на мои губы, стекает вниз по подбородку и останавливается на яремной вене, которая пульсирует с бешенной скоростью.