А мне кажется, что его пальцы сжимаются на моем горле. Не сбежать. Не спастись. Слезы обжигают глаза. Мне трудно дышать. Голова кружится, как от реальной нехватки кислорода. Все, потому что этот мужчина действует на меня как сущий дьявол. Порочный, чувственный, я подпадаю под его магнетизм и от этого еще страшней. Не понимаю своего места рядом с ним, боюсь за своего ребенка.
— Я жду, Алина… — обдает меня жаром дыхания, а я пошевелиться не могу. Чувствую, как его тело наливается свинцом, становится сильнее, вены вздуваются. Читаю желание в его глазах. Порочное. Грязное. По-другому он брать не умеет.
Помню. Знаю. Инстинкты в чистом виде.
— Потому что я хотела, чтобы у моего сына была хоть частичка от его отца. Но Влад — мой сын. Только мой! Ты к нему никакого отношения не имеешь.
Раздвигает губы в хищной ухмылке.
— Забавное высказывание. Но поздно. Владислав мой сын. Все сходится. По датам. А до меня ты была девственницей, Алина. Не пудри мне мозги.
Кусаю губы. Лекс меня не так понял. Я хотела сказать, что донор спермы еще не отец. Что папа — это человек, который рядом, который растит, лелеет, любит и воспитывает.
Но мужчина напротив меня буквально приходит в состояние чистого бешенства. Вжимает меня в постель, на шее жилы вздуваются, а в черных глазах искры.
— Хочешь сказать, что легла сразу же под кого-то как целки лишилась?!
Каждое слово ядовитый укус. Сглатываю. Не хочу оправдываться, поэтому выговариваю четко:
— Я не буду перед тобой оправдываться.
Правда скорее получается отчаянный шепот.
Не отвечает. Смотрит так, что до кости сжигает. Бровь выгибает:
— Нравится дергать и злить хищника, Вишенка, дразнить?
Проводит пальцем по моей скуле.
— Или хочешь, чтобы потерял контроль?!
Прикусываю губы от этого порочного шепота, от обещания, которое слышу в каждой букве.
— Чего добиваешься? Ммм?
— Пожалуйста, Лекс… — вырывается хрипло, но мужчина меня не отпускает, вглядывается в мои глаза. Рассматривает дерзко. Так, словно имеет все права на мое тело.
Совершенно неприкрытая похоть и злость, ярость, перемеживается с лаской и я понимаю, что стоит ему отпустить тормоза и меня расплющит катком его страсти.
— Я сделаю тест на отцовство, маленькая. Хотя и без него вижу, что ни с кем кроме меня ты не спала. Ни под кого не ложилась. Хотя могла. Забеременеть от одного и выдать ребенка за чужого…
— Ч-что?! — выдохом, пока наглые руки опускаются к моей груди, ласкают сквозь ткань. Порочно. Остро- сладко. Прикрываю глаза и выдыхаю сквозь сжатые зубы.
— Тогда в ресторане. У тебя был шанс, малышка.
— Не понимаю…
— Замуж тебя старый хрыч звал, а ты беременная. Срок маленький… могла бы сориентироваться, но ты ушла… забила на учебу взяла академ… честная девочка…
Опять ласка и в глазах какой-то темный блеск. Алчный. Голодный.
— Просто прекрати.
— Так мой сын? — не ослабляет давления.
— Твой, Лекс… твой… — выдыхаю признанием.
— Имя деда почему дала?
— Чтобы у него была твоя частичка. Если не фамилия и не отчество, то хоть что-то…
— Мой сын уже носит мою фамилию, — оглушает.
— Это не по закону. Ты не имеешь права без моего согласия, без моей подписи на документах. Это противозаконно!
Улыбается. Опять проводит пальцем по моей груди, щипает, словно примеряется, дозирует ласку касаний и боль своих слов.
Дергаюсь. Взвиваюсь от обжигающей порочности прикосновения.
— Я имею абсолютно все права. Как на тебя, так и на собственного сына, Вишенка…
Продолжает меня касаться, причиняет сладостную боль. Не выдерживаю. Накрываю пальцами его сильную руку.
— Прекрати меня мучать, — выговариваю тихо, — мне… мне нельзя…
Смущаюсь. Краснею, но Лекс лишь ухмыляется.
— Знаю. Только это тебя и спасает.
Поднимается одним сильным движением, поправляет брюки, словно они доставляют ему дискомфорт.
Отворачивается, а я наблюдаю, как сорочка облепила широкую спину, как малейшее движение вызывает игру разработанных мышц.
Ставров берет со стола бокал и одним резким движением осушает его до дна.
— Я хочу к сыну, — повторяю упрямо, продолжаю буравить спину миллиардера полыхающим взглядом.
— Пока тебе нужно отдыхать, — отвечает не оборачиваясь.
— Позволь мне его увидеть…
— Ты на ногах не стоишь, Алина.
— Теперь ты не дашь мне его?! Не позволишь с ним ведется?! — кричу, не сдерживая эмоций.
Разворачивается резко, замечает, как слезы текут у меня по щекам.
— Попробуй встать, — приказывает, дает понять, что не намерен терпеть моей истерики.
Поджимаю губы. С трудом приподнимаюсь на руках, спускаю ноги с кровати и понимаю, что силы иссякли.
Хватаюсь за поручень, намереваюсь использовать капельницу, как костыль. Видимо устав от представления, которое я устраиваю, мужчина в два шага оказывается рядом и садится на корточки у моих ног.
— А ты упертая… — замечает без агрессии, примирительно как-то.
Снимает раствор, кладет мне его на коленки.
— Что ты делаешь?! — спрашиваю удивленно.
Лекс смотрит мне в глаза, ставит широкие ладони на мои коленки и меня сносит от двойного смысла его последующей фразы:
— Хочешь видеть сына, придется поездить на мне верхом…