– Ясно. Итак. Краткая инструкция. Милорд – одаренный. Что это означает? Многое. Он сильнее и быстрее обычного человека. Думает иначе. У него своя логика и свои правила и принципы. Не смотрите, что это ребенок. Запомните. Относиться к милорду – как к взрослому. Никаких сюсюканий. Никаких уговоров. Никаких навязываний вашего мнения или ваших желаний. Никаких попыток надавить и заставить что-то сделать. Упаси вас Сила пытаться сделать все вышеперечисленное, угрожая чужим авторитетом, а также возможностью пожаловаться на его поведение. Никогда, запомните это, никогда не говорить что-либо вроде: «Ты должен сделать то-то, иначе отцу или деду это не понравится». С ними он разберется сам, без чужой помощи, а пытающихся влезть в семью убьет. И повезет, если быстро.
– Да ладно… – нервно хихикнул Асмус. – Он же ребенок…
– Я говорила, что считать его ребенком – опасно? – холодно посмотрела на него Белена, и мужчина вздрогнул, чувствуя, как вспотела лысина. – Там, – изящная рука указала влево, – находится комната с милой надписью «Трофейная». Из названия совершенно очевидно, для чего именно она используется. И трофеи там уже висят. Дальше. Если милорд потерял над собой контроль, не важно, по каким причинам, ради собственной безопасности – не лезьте ему на глаза. Буквально. Просто не привлекайте внимания. Опасная зона – в пределах его прямой видимости.
– Видимости? – уточнил Норман. – Почему?
– Сила, – пояснила Белена. – Видели, как дроиды вдруг резко взлетели без антиграва? Так вот. Не пытайтесь повторить их подвиг. Вредно для здоровья. Или вам понравилась ваша первая встреча?
Мужчины побелели, вспоминая обвившие их невидимые путы – удушающие, сжимающие до хруста костей и темноты в глазах.
– Нет, – просипел Асмус, рефлекторно дернув головой и тронув шею. Белена понимающе хмыкнула:
– Поэтому не провоцируйте. Он может сдержаться… А может и не сдержаться. На будущее: прекрасным индикатором служат глаза. Если они начали менять цвет на желтый – это предупреждение. Милорд в ярости. Он… – девушка задумалась, пытаясь подобрать понятную аналогию, – готов к атаке. Не кричать, не делать резких движений. Лучше всего замереть. Постараться незаметно уйти. Если же покраснели белки… Застыть. Не смотреть в глаза. И ни в коем случае не пытаться уйти или сбежать.
– Вы так говорите, словно хищника описываете, – бледно улыбнулся Асмус, начиная понимать, во что он вляпался. Белена кивнула с совершенно серьезным видом:
– А он и есть хищник. Самый настоящий. Просто еще не вырос полностью.
Неожиданно лязг стих. Белена налила в заварник воды и, добавив специи, поставила его на плиту, после положила на тарелку мясо, нарезанное тонкими ломтиками. Дождалась кипения, перелила каф в чашку, взяла поднос и неторопливо выплыла из помещения. Осторожно подошедшие к двери мужчины внимательно наблюдали, как закутанный в халат мальчик, явно только что вылезший из душа, лениво поворачивает голову и показывает в сторону Трофейной, явно намереваясь поесть там, одновременно закрепляя ножны на левой руке и привычно проверяя, как держится нож. Одергивает рукав и спокойно идет есть, попутно благодаря блондинок. Самая обычная домашняя сцена.
Вернувшаяся на кухню Белена хмыкнула:
– Через час, не раньше, подойдете и проверите травмы.
– Госпожа Белена, – Норман прищурился, разглядывая домоправительницу. – Скажите… А откуда это? Правила…
– Многое подсказали слуги Лорда Вейдера. Многому нас обучили в Инквизитории.
– В Инквизитории? Вы тоже одаренная?
– Самую малость, – отмахнулась девушка. – Нас обучать чему-то серьезному смысла нет. Но полученных знаний хватает, чтобы понимать настроение и желания милорда. А это – главное.
Кеноби мрачно смотрел на экран датапада, не видя ничего. Джедай полностью ушел в себя, переваривая события этого странного дня. Вначале встреча с Джереком. Бывший падаван Джокасты Ню, археолог и ученый, он всегда искал силу и могущество, роясь в архивах, разыскивая мельчайшие крохи утерянного, ведь знания – источник истинной власти. Он жаждал встать на вершину… И закономерно шагнул во Тьму, которая щедро рассыпает повсюду свои отравленные дары. Кеноби вздохнул и немного сполз по спинке кресла, тут же принявшего форму тела, пытаясь расслабиться и сбросить с себя усталость, не столько физическую, сколько моральную.
