Куппер так высоко подняла голову, что я даже забеспокоился, как бы она не переломала свои каблуки, и не упала на задницу.
Девушка осторожно поднималась по гранитным ступеням, проверяя, скользкие они или нет. Я усмехнулся, потому что она выглядела так, будто впервые надела такие туфли. Ее ноги дрожали, и Куппер расставила руки для равновесия. Это выглядело так, как будто она шла по натянутому над обрывом канату; один неверный шаг – и упадешь вниз.
Изначально я думал встретить ее у двери, с улыбкой на лице. Но это было бы слишком легко. Я хотел потрепать ей нервы, чтобы Куппер спрашивала себя, кто же положил на нее глаз.
Это была игра, моя игра. И я не мог дождаться, чтобы получить свой приз.
Но это должно было происходить планомерно. Я знал, что простое требование родить мне ребенка не подействует на нее. Если я предложу ей деньги, то, скорее всего, она отвесит мне пощечину. Другую я получу, когда скажу ей о беременности.
Я хотел Куппер, и не собирался предоставлять ей возможность отказать мне.
В голову пришла идея оставить записку, приколотую к двери, которая направит ее в дом. Она укажет ей, куда идти дальше. У меня были такие драматические постановки в голове, что они бы взорвали ей мозг.
Может быть, если бы она увидела, что я мог ей предложить, то эта возможность воспринималась бы ей как удача.
А у меня появился бы шанс сохранить то, что было моим.
Хотел ли я ребенка? Нет. Но если я хотел сохранить то, что по праву принадлежало мне, то у меня не было выбора.
И она этот выбор тоже не получит.
Мой отец был мудаком в этом плане. Я не сказал ему больше трех слов с того дня. И меня не волновало, будем ли мы разговаривать с ним вообще.
Он доставал меня, сколько я себя помню, и все, чего я когда-либо действительно хотел – это жить нормальной жизнью. Но у него, очевидно, были другие планы.
Прижавшись к стеклу, я увидел, как Куппер сдернула записку с двери. Оглянувшись через плечо, она перевела взгляд на массивные окна.
Я быстро отступил назад, потому что не хотел, чтобы девушка имела даже малейшее представление обо мне. Я не мог представить, о чем она подумала, когда прочитала мое письмо.
Глория обещала мне, что не скажет ей ничего лишнего. И волноваться не о чем, все пройдет легко.
Ее босс была убеждена, что мне нужно немного романтики, немного поиграть, и девочка станет игрушкой в моих руках.
Я не мог провалить это дело. Это должно случиться, ведь мое время было на исходе.
В газетах уже написали, что у меня остался один год. Один год на то, чтобы познакомиться с женщиной и произвести на свет наследника. Я не в курсе, что там курил мой отец, когда это придумывал, но если я не...
Это было то, что я заслужил, что мне задолжали.
Выглянув в окно, я понял, что она подошла еще ближе. Куппер на самом деле следовала указаниям в письме. Это был хороший знак; если бы девушка почувствовала опасность, она бы вернулась в лимузин и укатила отсюда как можно скорее.
Но она не стала. Куппер пришла, и я не мог дождаться, когда же встречусь с ней.
Плюхнувшись в большое кресло у камина, я сцепил большие пальцы друг с другом.
Сделав глубокий вдох, я посмотрел на огонь, потрескивающий в камине. Искры загорались как крошечные фейерверки, хлопали и таяли, попадая в дымоход, где сгорали от жара.
Каждый цвет напоминал мне о ней: красный и оранжевый как пламя, горевшее внутри меня.
Она была самой сексуальной женщиной, которую я когда-либо видел, и я не мог дождаться, чтобы снять с нее одежду и посмотреть на ее обнаженное тело.
Куппер шла прямо ко мне, собирая хлебные крошки, которые я оставил специально для нее.
Теперь она была здесь, только для меня.
И я не планировал слышать в ответ ничего, кроме «да».
У нее не было выбора, как и у меня.
Наверное, у него было около двадцати окон, или даже больше. В каждом из них виднелся мерцающий огонек, а гигантский венок висел на большой парадной двери прямо по центру. Двор, вместе со своими статуями и стрижеными кустами, был присыпан снегом и освещался лунным светом, что делало его намного ярче. Это была картинка из журнала, и я попала на его страницу.
