Его цена полностью

Подъехав к большим кованым воротам, я набрал код, и массивная металлическая дверь распахнулась, чтобы впустить меня. Когда я въехал на длинную подъездную дорожку, в поле зрения появился наш особняк. В каждом окне горели маленькие свечки, а Рождественские венки были развешаны по центру каждого кирпичного проема между окнами.

«Счастливого, бл*ть, Рождества, Хиган. Ты нашел, что искал», – рассмеялся я про себя, когда припарковал машину перед домом. Поднявшись по мраморным ступеням, я заметил, что гладкая поверхность была скована под тонким слоем льда. Я аккуратно пробирался к двери, пока старался не поскользнуться.

– Добрый вечер, сэр, – поприветствовал меня наш дворецкий – Стефан, когда открыл дверь.

– Привет,Стефан, – ответил я с широкой улыбкой. Он посмотрел на меня, и его брови сошлись на переносице. Я решил произнести его имя с акцентом. Он всегда бросал на меня косые взгляды, но я не мог ничего с собой поделать. Мужчина был чертовски встревожен.

Стефан был нашим дворецким чуть более двух лет. И вы думаете, что я хоть раз видел, как он улыбался? Не-а. Он всегда стоял неподвижно как гребаный пень с прямой спиной и высоко поднятой головой.

– Долгая ночь, сэр? – спросил он, приподняв бровь.

– Ага, очень. Увидимся завтра днем,Стефан, – поправив его галстук, я расправил плечи, а затем улыбнулся и пошел в свою комнату.

Обернувшись через плечо, я заметил, как он поправил свою униформу. Стефана не слишком заботило то, что я говорил. Возможно, я перебарщивал, но парень был таким унылым. Он следовал за отцом как потерянный щенок, всегда готов и в ожидании добровольно слопать все, что тот бы ему не скормил.

Я упорно пытался разозлить его. В его первый день здесь он просто посмотрел на меня так, словно я был ниже него. Маленькие глазки Стефана, и линии, которые испещряли его лоб, были неподвижны. У него была личность чертового бумажного мешка – твердая и безвкусная.

Я мог поспорить, что если когда-нибудь стал бы его начальником, он, наверняка, от меня сбежал бы. Я понимал, что он был на работе и очень серьезно к ней относился, но... не было даже намека на малейшую улыбку.

Казалось, будто дворецкий даже не знал, как она выглядела.Будто он не человек.

За эти годы у нас было несколько лакеев и горничных. Этим людям платили, чтобы они находились здесь и исполняли все капризы моей семьи. Жизнь была скучна, я ничего никогда не делал и всегда находился под пристальным взглядом незнакомцев.

Я привык к ним, но я ненавидел их каждую секунду.

Плюхнувшись лицом вниз на свою королевских размеров кровать, я почувствовал, как мне на спину упала огромная стена из подушек. Ворча себе под нос, я сбросил их на пол.

Я никогда не понимал смысл декоративных подушек, и сколько бы я ни жаловался, горничные постоянно складывали их на постель.

Это было смешно; все для галочки и никакой функциональности.

На самом деле, серьезно, для чего они были?

Один раз, я выразил против них протест. Мне было двенадцать, когда я разорвал подушку в клочья, и перья разлетелись вокруг, усыпав всю комнату. Это был сплошной адский беспорядок для горничных, они вычищали их из всех отверстий в течение недели. Я был уверен, что после этого подушки исчезнут, и они исчезли?

Не-а. На следующий день на моей кровати их было в два раза больше. Можно было с уверенностью сказать, что я ненавидел подушки.

Я знал, что это странный пунктик – презирать подушки. Но если бы ваша жизнь была хоть немного наполнена возможностью выбирать, что для вас предпочтительней, то подушки стали бы большим делом.

Когда я опустился на матрас, то мысли о Куппер опустились в мой желудок как тяжелая пища. Ее кожа была как крем, который мне хотелось слизать, а ноги выглядели бесконечными, и я желал, чтобы они крепко обвивались вокруг меня.

Она не собиралась легко сдаваться, но и я не планировал позволить ей уйти.

Мое время было на исходе, мне придется это сделать, сделать наследника, чтобы оставить в истории свой след. Я пытался уговорить маму переубедить отца, но она утверждала, что у нее были связаны руки; она ничего не могла сделать.

Если мама пойдет против воли отца, то он и ее оставит ни с чем. У них был договор – брачный контракт, из-за которого я находился между двух огней. Моя мама забеременела мной, когда была молода. Это не входило в планы отца, никакой ребенок не должен был встать на его пути к карьере. Но вот он – я, одинокий сын, в корпоративном мире. Казалось, словно я был частью его работы, частью его дела. Мой отец относился ко мне, как к чертовому объекту торговли, сколько я себя помнил.

И теперь я – это главная цель нового этапа.

«Куппер... интересно, как ее зовут на самом деле?»– я покачал головой. Это не имело значения. Я нуждался только в том, чтобы мой член оказался в ее киске.

Что до остального... оно не должно меня волновать, это не важно.

Но как? Как мне убедить эту женщину сделать то, что мне нужно?