— А что он? — спрашивает она понимающе.
— Он меня поцеловал…
— Разве это плохо?
— Он поцеловал меня вчера, — сердце грохочет где-то в горле. Лицо покалывает, и ноги совершенно ватные. — А се… сейчас сказал, что уезжает и не… не… нужно его ждать. Ненавижу. Испугался! Я никогда… о нем больше не заговорю… даже не вспомню…
Я не задыхалась от боли, узнав, что Сережа сбежал, когда мне требовалась помощь. Меня не скручивало и не трясло, словно резко поднялась температура. А сейчас я хочу умереть.
— А ты одна тут? — спрашивает девушка, убирая волосы с моего лица.
Она предлагает помощь: связаться с кем-то из моих близких. Я словно из-под толщи воды слушаю, как она говорит с Марком, объясняет, где я и что не может оставить меня одну.
— Лиза? Тебя же так зовут? — спрашивает, вернув мне телефон.
— Да.
— Твой брат обещал приехать через двадцать минут. Нужно ждать его здесь.
— Я подожду. Только… ты… ничего не рассказывай ему, — я выдыхаю сквозь слезы.
— Не скажу.
— И про… Славу.
— Обещаю. У тебя тушь потекла.
— Да?
Если Марк увидит мое заплаканное лицо, расспросов не избежать. Я тщательно тру кожу. Как по мне, становится только хуже. Красные веки, красные щеки, бледные губы. Девушка помогает мне с остатками макияжа, дожидается, когда я успокоюсь, и прощается.
— Спасибо, — я благодарю ее.
Марк появляется словно из ниоткуда, я не заметила его приближения. Налетает на меня.
— Что случилось? — спрашивает, присаживаясь на корточки и беря мое лицо в ладони. — Дышишь легко? Что-то съела?
— Да нет. Все нормально. Наверное, жара. Голова сильно закружилась.
— Ты меня с ума сведешь, — он встает, растирает лицо ладонями. — Сиди, я подгоню машину и куплю холодной воды.
Я хочу ненавидеть Славу. Очень! Не получается. Я обижена, расстроена, злюсь, но ненависти нет. Я понимаю, что все мои клятвы никогда не разговаривать с ним — глупость. Да и как это возможно, если мы невольно будем вновь и вновь встречаться? Меня посещает мысль закрыть сессию и уехать куда-нибудь на лето. В идеале — в другой город. Сбежать. Но Марк не отпустит меня одну.
И как же тяжело держать все в себе, сейчас я остро ощущаю нехватку подруги. Боль только множится с каждым днем. Становится все острее и острее. Ирина замечает изменения в моем поведении, смотрит сочувственно, словно знает все, но не затрагивает тему Сизова. А я молчу, хоть и хочется кричать во все горло, хочется прижаться к чьему-то плечу и плакать до тех пор, пока не кончатся слезы.
Почему он так со мной поступил? Показал, как может быть хорошо, если ты вместе с любимым человеком, и тут же все разрушил. Я действительно чувствовала себя ребенком. Ребенком, которому купили любимую сладость, а потом отобрали ее, бросили на землю и наступили грязной обувью.
Жестоко и больно.
Я вновь и вновь открываю в галерее фото, где мы со Славой на заправке. В тот момент я была самой счастливой девушкой в мире. Сейчас — хочу удалить снимки и не делаю этого — понимаю, что уже завтра не прощу себя. Я не выдерживаю и набираю номер единственной подруги. Она много знает о наших отношения с Сизовым и должна меня понять.
— Алло, — произношу, услышав радостное: «Привет». — Не хочешь встретиться? — спрашиваю, скрестив пальчики на свободной руке.
— Я только за, — отвечает Юлька. И я по голосу слышу, как много накопилось у подруги новостей. — Давай завтра после универа.
Она тараторит о новых пробах, рассказывает, как была близка к успеху. Если бы не обстоятельства, что помешали ей. А вот следующие точно будут удачными.
— В следующий раз мне точно повезет. Я же не виновата, что им нужна была брюнетка.
— Не сомневаюсь, — отвечаю я.
— Ну, а ты? — она виснет на моей руке. — Ты как?
— Хочу умереть, — отвечаю честно.
И не понимаю, зачем он так со мной поступил? Почему?.. Но знаю, что не специально. Слава не злой по своей природе. Он точно не хотел надо мной посмеяться. Неужели и правда испугался менять что-то в своей жизни или?.. Или он просто сорвался?! У меня хорошая фигура, симпатичное личико, а Слава ведь мужчина. И, получается, на самом деле я ему не нужна. Он привык жить, не впуская никого в душу. И почему я решила, что стану именно той, кто сможет его изменить? Кто растопит его сердце? Слава прав — я наивный ребенок. Он ведь постоянно об этом говорит. Прямо в глаза. А я?.. А я продолжаю упрямиться, доказывать, что это не так.
Хватит! Зачем я себе причиняю боль несбыточными мечтами? Фантазирую. Рисую в своем воображении картинки, которые никогда не воплотятся в реальность. Нужно перестать ждать. Перестать быть ребенком. Я ведь не обязана никому нравиться, меня не обязаны любить, и Слава не обязан этого делать.
После прогулки с Юлей мне становится действительно легче. Нет, боль не уходит, и я все так же сильно люблю Славу, но я не мучаю себя вопросами «зачем» и «почему». Просто живу дальше. Когда-то же мои чувства обязательно остынут…
— Лиза, — я слышу голос брата. — Лиз! — он машет мне рукой.
Я прощаюсь с Юлей и одногруппниками, сбегаю по лестнице.
— Привет, — здороваюсь с Марком.
