— Это логично. Это ведь я сомневаюсь.
— А если ты договорился заранее, м? Как мне узнать, что не было фальсификации?
— Ты можешь в любой момент сделать еще один анализ, только уже за свой счет. Я не буду против.
— Не знаю, уместно это или нет, но я тебя поздравляю, — Марк протягивает бокал, предварительно плеснув в него виски.
— Спасибо, — я выпиваю содержимое одни крупным глотком.
— Отпустило?
Бросаю взгляд на заключение о биологическом отцовстве, всматриваюсь в строчку, выделенную более жирным шрифтом. Словно ноль за время, пока мы со Зверем обмываем мое неотцовство, мог измениться на другие цифры.
— Уж поверь, — сдвигаюсь вглубь кресла, сползаю, откидываю голову на мягкую спинку. — Представь, что из-за глупости ты невольно связываешь свою жизнь с женщиной, которую не особо хочешь лицезреть рядом. А тебе придется встречаться с ней через выходные или даже чаще и изображать, что она тебя не бесит. Ведь на вас смотрит ребенок. Ваш нежеланный ребенок. А потом у тебя появляется та, что ты знакомишь с родителями, планируешь сделать предложение, возможно, захочешь сделать маленького Зверя. Она ревнует, не понимает, что ты куда-то уходишь на день или берешь мелкого твоей бывшей на выходные к себе… Нахер надо такое удовольствие.
— А я смотрю, ты не раз обдумывал свое будущее, — Марк подливает вискаря.
— О, да.
— Только ты упустил одну вещь, такие, как ты, не заводят просто семью, — он смеется. — Максимум баба для красоты. Без права слова. Возможно, ты введешь ее в статус жены, если позволит ее прошлое. А потом будешь выгуливать на мероприятиях, показывать друзьям и отвозить домой. Это твой максимум.
— А твой, значит, другой?.. — я приоткрываю глаза и наблюдаю за другом.
— Да. Я могу позволить себе просто понравившуюся девушку. Мне не нужно смотреть, кто ее родители, на ее образование…
Мне становится смешно. Неужели и Зверь задумывался над тем, чтобы остепениться? Верится с трудом.
— И ты уже встретил такую?
— Нет.
— Ну вот и умничай, — я вновь закрываю глаза.
Но отчасти Зверь прав. В моем случае на первом месте статус. Я не смогу привести с улицы Машу, Аню, Наташу, да плевать, какое будет имя, и ввести ее в свой круг общения. Да и родители лет как шесть назад приготовили для меня Арину. «Идеальная кандидатка по всем параметрам», — говорил отец. Но идеальная она, только стоя на коленях со ртом, заткнутым моим членом. Я не вижу ее рядом с собой в одной постели. Трахнуться — пожалуйста. Просыпаться рядом каждое утро — только через мой труп. Определенно я хочу, чтобы женщина, которая станет моей женой, была искренне рада меня видеть дома, а не потому, что ей нужно изображать счастье. Лицемерия хватает и без того. Я буквально дышу им. Только у Зверева дома я могу вздохнуть свободно. Он прямой, без заморочек. Вот поэтому я и могу назвать его другом. Он один из немногих, кто скажет мне правду в лицо. Без прикрас и вежливой улыбки.
— Плесни еще.
— Без проблем. Такой-то праздник.
— Заткнись, — я огрызаюсь беззлобно.
Только сейчас меня начинает потихоньку отпускать. Одна из самых сложных недель в жизни. Результаты я получил еще утром, не стал вскрывать, была запланирована важная встреча. Конверт я открыл, лишь подъехав к дому Марка. Прочел. А потом еще секунд тридцать таращился в бумажку.
— Есть не хочешь?
— Да можно.
— Ляль, — кричит Зверь. — Принеси нам что-нибудь.
Присутствие Лизы становится для меня сюрпризом.
— А она дома? — спрашиваю я.
— Только что пробежала на кухню. Да, она теперь почти все время дома. Взялась за учебу. Как ни зайду, сидит перед тетрадками или ноутбуком.
— М-м-м, молодец.
— Да. Я тоже ею горжусь. Она умнее меня. Во всех отношениях. Я в ее возрасте не думал о будущем. Ну ты и сам знаешь.
— В ее возрасте мы картошку чистили и копали отсюда и до обеда, — напоминаю я о буднях в армии.
— Не так и плохо все было.
— Не скажи. Я вот считал, что ничего хуже со мной в жизни не может случиться. Когда остальные катали свои задницы на спортивных авто, вливали в себя литрами алкоголь и трахали все, что двигалось, я мотал портянки.
— Ты потише в выражениях, сестра может нас услышать.
— Думаешь, она не знает таких слов?
— Это не значит, что она должна слышать их и дома, — отрезает Марк. — Дом — это дом, — философски изрекает.
Не каждый отец так трясется над своей дочерью, как Зверев над младшей сестрой. Она для него… все. Реально все. Как и он для Лизы. Преданные родными и миром. Я завидую упрямству и целеустремленности Марка. Мы были сопляками, когда вернулись на гражданку. Меня толкал в спину отец, а вот Марк все делал по собственной инициативе. Видел малейшую возможности и хватался за нее. Он выгрызал себе место под солнцем. Да, не без моих связей, вернее, связей моей семьи. Но ведь мог пойти по легкой дорожке. Заработать первые деньги, почувствовать кураж и феерично все просрать. Как делает это процентов восемьдесят. А он только усерднее продолжил пахать.
— Извини. Я думал, мы одни.
Марк толкает меня в плечо, мол, все нормально, разливает еще по порции алкоголя.
— Лиз, — кричит нетерпеливо.
