«Оранская группа, — пишет он Клементу Готвальду, — почти вся состоит из молодых людей, которые вместе с подполковником Свободой вступили в польский легион, а после разгрома Польши они очень хорошо были приняты советскими органами. Но потом по политическим соображениям (из-за шпионажа гестапо) их разместили по разным лагерям… Их настроения до сих пор не совсем правильные. Это в большинстве своем молодые люди, из которых при условии правильного и целенаправленного воздействия наверняка получатся хорошие, нужные будущей стране люди. При этом необходимо, чтобы они читали советскую печать, следили, как героически сражаются бойцы Красной Армии, читали книги о Советском Союзе. Если этого не будет, то процесс воспитания будет идти медленно. Говорить о них как о фашистах, что делает Фрицек — никуда не годится».
«Фрицеком» коммунисты звали Рейцина.
Между тем Московское руководство КПЧ направило в часть капитана Ярослава Прохазку. Он должен был возглавить партийную организацию части и направлять ее деятельность соответственно директивам Готвальда.
Речь шла в основном о том, чтобы помочь сделать из чехословацкой части формирование, которое бы достойно представило Чехословакию и наполнило живым содержанием союз с СССР, без которого немыслимо было освобождение республики, так же как и дальнейшее ее существование в качестве народного государства.
Да, конечно, делались попытки призывной комиссией закрыть доступ в часть некоторым коммунистам под предлогом их состояния здоровья. Этот довод фигурировал чаще всего. Положение было исправлено после решительного вмешательства командира.
Когда попытка воспрепятствовать приему в часть коммунистов провалилась, эксперты лондонского правительства, среди которых особенной ретивостью выделялся майор Паты, направили свои усилия на то, чтобы их, по крайней мере, изолировать. Сенатор Йозеф Юран, например, в звании свободника был направлен в Баку для приема военных материалов, направлявшихся для чехословацкой части по Каспийскому морю. И капитан Прохазка сначала был зачислен в часть интендантом, пока командир батальона после замечания по этому поводу посла Фирлингера, не отменил приказ о назначении его на эту должность. Прохазку назначили руководителем культурно-просветительной работы. Ярославу Досталу, который до этого сражался в Красной Армии и принимал участие в обороне Москвы, после долгих дебатов все-таки отказались оставить звание подпоручика, то есть младшего лейтенанта, заслуженное им в боях, и он вынужден был служить рядовым. То же самое произошло с Маутнером, Виммером, «Испанцем» Венделином Опатрны и другими.
Иногда их просто бесило оттого, что они, члены коммунистической партии, вынуждены собираться украдкой, чтобы никто не знал, и где — на территории Советского Союза! Но делать было нечего. Чехословацкие уставы и предписания запрещали деятельность в армии политических партий, и коммунисты понимали, что если они этот принцип нарушат, то у господ появится предлог в целях соблюдения демократичности разрешить в части функционирование и других политических партий: социал-демократической, социалистической, аграрной, народной и бог знает еще каких.
Им было нелегко. Некоторые офицеры открыто насмехались над ними, преследовали:
— Вы вот говорите, что в армии самое важное — это мораль и сознательность, так? Тогда марш-бросок на двадцать километров с полной выкладкой будет для вас, морально закаленных, сущим пустяком, не так ли? Проверим это на практике.
Злись не злись, а приказ надо выполнять.
Однако коммунисты и в таких условиях не теряли воодушевление и энтузиазм. Их была всего лишь горсточка, чуть больше пятидесяти человек, но в каждодневных разговорах с бойцами они стремились завоевывать себе авторитет, изменять неправильные взгляды на цели национально-освободительного движения, помогать бойцам правильно понимать советскую действительность и выводить на чистую воду распространителей антисоветских измышлений. За такими они пристально следили. Было там несколько провокаторов, которые сеяли ядовитые слова: «Андерсовцы вовремя пронюхали, что к чему, и дали деру. Как только немцы возьмут Крым, мы даже выбраться отсюда не сможем».
