— Не, ну ты точно как баба, — Горелов закатил глаза, его идеальная схема разваливалась из-за каких-то надуманных принципов. — Отношения, чувства, еще любовь скажи.
— Да любовь! — слова Горя звучали оскорбительно. — Я хочу найти человека, с которым проведу жизнь. Все хотят! Что в этом плохого?
— Так и ищи себе на здоровье, — Виктор закатил глаза: нет, геи, однозначно, все-таки не нормальные мужики.
— И как я буду искать, если у меня трах на работе? — Егор выдохнул и как-то растекся по дивану, запал прошел, осталась одна только обида. — Встречу кого-нибудь и скажу: прости, дорогой, я тебя очень люблю, но тут такое дело, мы с моим босом трахаемся, но это чисто рабочие отношения… Нормально, да?
— Только посмей кому-нибудь растрепать! — перспектива такого разговора бросила Виктора в холодный пот. — Урою.
— Вот мы все и решили, — Егор почувствовал себя на коне, — не получится у нас работать вместе. Прости, но придется тебе поискать другого ебаря…
— Погоди, — Горелов никогда так просто не сдавался, — а нельзя не говорить? Не обязательно же трепать языком со всеми подряд.
— Нельзя, — огрызнулся Егор, — был у меня один такой. Три месяца назад расстались. Больше года вместе были. Ну как я думал. А оказалось, что у него трое таких как я. Он еще сказал, что наивно было полагать, что он ограничится кем-то одним. И это ведь всего лишь секс. Я даже не основной был, прикинь? Почувствовал себя тогда полным дураком. Не хочу, чтобы кто-то из-за меня так же себя чувствовал.
Виктор никогда с такими проблемами не сталкивался. На несколько любовниц одновременно ему бы просто времени не хватило. Но Егор выглядел очень расстроенным. Похоже, от идеи все-таки придется отказаться.
— А что же ты, такой правильный, вдруг поехал с незнакомым мужиком трахаться? Явно же не думал, что мы здесь чаи пить будем.
Егор покраснел и отвел взгляд. Хотел что-то сказать, но не смог. Выглядело это очень подозрительно.
— Рассказывай, — припечатал Горелов.
— Денег хотел срубить, — тихо признался Егор.
— Обчистить меня что ли? — изумился Виктор. — Тогда нефиг было вырубаться, когда кончил…
— Я не вор, — Егор смотрел в пол и чувствовал себя ужасно. — Просто денег нет от слова совсем. И ноут сдох. А тут еще этот перевод. Ну, короче решил, что мы переспим, а ты мне потом денег на такси дашь. Я их возьму, но поеду на общественном. Разница мне.
— Махинатор, — заржал Виктор, развеселившись от глупости финансовой схемы. — А если бы я не дал денег?
Егор пожал плечами.
— Тогда бы просто потрахались.
— А я ведь давал тебе вчера… — вспомнил Горелов. — Чего же ты не взял и не свалил?
— Пожалел, — честно признался Егор.
Сказал и понял, что попал. Испуганно зажмурился и быстро заговорил.
— В смысле… Подумал, а если бы со мной так было… И вообще… Решил помочь как один гей, другому… натуралу.
В комнате повисла тишина. Егор приоткрыл один глаз и скосился на Горе. Тот все еще сидел за столом, но лицо у него было очень злое.
Горелов пытался успокоиться и взять себя в руки. А чего он хотел, в конце концов? Ради чего Егор должен был оставаться? Из научного интереса или любви к искусству? Или чтобы нести гомосексуализм в широкие массы? Но как же неприятно осознавать, что тебя жалеют, что ты жалок, что твоя беда вызывает в людях именно жалость. Жалость. Жалость. Жалость. Сквозь марево обиды и злости, он даже не сразу понял, что услышал.
— А еще ты мне понравился… очень. Мне всегда такие нравились. Мой типаж.
Виктор выдохнул. Егор сидел с несчастным выражением на бледном лице.
— Проехали, не извиняйся. Все и так ясно. А с деньгами-то что за беда? Неужели работы не найти?
Обрадованный тем, что катастрофы не случилось, Егор решил поделиться несчастьем, надеясь, что это не будет выглядеть в глазах Горя по-бабски.
— Да работаю я. Просто оплату затянули. А я все силы только на этот проект бросил. И остался на бобах. В холодильнике шаром покати. Да еще и ноут. И переводы в универе все нужно в распечатанном виде сдавать. Знаешь, сколько стоит одну страницу распечатать? А когда этих страниц каждый месяц по сто? А у меня вообще только сотня осталась. Я, можно сказать, финансовый импотент.
Горелов хмыкнул, потом заржал: шутка получилась очень многогранной.
— Я вот над твоей бедой не смеялся, — насупился Егор.
— Прости, жалеть не буду. Денег нет? Иди вагоны разгружай. Там всегда лишние руки нужны.
— Ты меня-то видел? Где я и где физический труд?
Виктор смерил парня оценивающим взглядом и хмыкнул.
— А родители что, совсем не помогают?
— Нет у меня родителей, — горько ответил Егор.
— Сирота? Прости, я не знал.
— Не сирота, — даже спустя два года, произошедшее все еще отдавало болью в сердце. — Просто у моих родителей нет сына-гея. А у меня нет, соответственно, родителей.
— Понятно, — Горелов покачал головой, — не вынесли твоего камминг-аута? — припомнил он словечко. — Может еще отойдут.
— Нет, — Егор устало вздохнул, — отец своих решений не меняет. И сын пидорас ему не нужен.
— Зачем сказал? Ведь знал, что будет.
— Да не говорил я! — выкрикнул Егор. — Я вообще ничего не хотел говорить!!! Так получилось, — добавил он уже тише.
