Ну конечно, типичная семья, которая ждёт с ножом в руках.
Голос мамы настолько убедителен, что женщина, вместо того чтобы повесить трубку, соединяет её с нужным человеком.
Раз. Два. Три гудка.
— Да? — Её голос. Мы замираем.
Кроме мамы:
— Дьяволица, — плюёт она в трубку с таким ядом, что я удивляюсь, как слюна не прожигает телефон. — Всё ещё нежить?
Это звучит скорее как утверждение, чем вопрос.
А она… смеётся. Не злорадно, не как злодейка из фильма. Это искренний смех. Ей действительно смешно. После всего, что произошло, мама не оставила места для утончённости.
— Извините, — говорит она, словно извиняясь за смех, но не теряя насмешливого тона.
Если подумать, то в её списке приоритетов работа стоит на первом месте. Восхищение вызывает тот факт, что она умудрилась пойти в офис после того, как её ночью убили. Настоящий профессионализм.
Мама рычит и вешает трубку.
— Ну что ж, она не умерла.
Спасибо, капитан Очевидность.
Мы молча киваем, не осмеливаясь сказать ничего, что могло бы усилить её ярость. Даже Постре словно понимающе машет хвостом.
А что касается нашей общей напряжённости… Она усиливается. Мы знаем: второго шанса застать её врасплох не будет.
Мама выразительно резюмирует:
— Вот это заваруха.
И день тянется странно. Папа усиливает защиту дома. Мы вооружаемся даже для того, чтобы просто сходить в туалет. Всегда движемся парами, даже за продуктами. И не разговариваем. Будто слова способны выдать нас.
Мы ждём. Просто ждём, что она появится, чтобы завершить начатое.
Вампиры не могут входить без приглашения, но она может многое, что не могут другие. Может, это ещё один пункт в её списке талантов.
Мы молчим, а ночь медленно сжирает нас. И я понимаю, что нас раздавит не она, а ожидание.
Поэтому я делаю то, что сделал бы любой одноклеточный.
Глава 16. Я видел, как ты умирала
— Я в приют, — решительно объявляю. Я часто провожу свободное время, помогая в приютах для животных неподалёку от тех мест, где мы временно обосновываемся, так что никого не удивит мой внезапный порыв.
Постре следует за мной по пятам. Я натягиваю бейсболку и хватаю яблоко из корзины на кухне. Притворная беспечность — первый шаг к успеху.
Отец отрывается от груды книг, разложенных на кухонном столе, и внимательно меня разглядывает. Доме отправился взламывать полицейскую базу данных, чтобы подключиться к их системе и подслушивать переговоры. Мама пошла с ним. Так что в доме остаёмся только мы с отцом. А я знаю, как он ненавидит, когда его отвлекают от исследований — особенно если они связаны с поиском способа победить нашу смертельную угрозу.
Я не даю ему времени раздумывать:
— Постре пойдёт со мной, — бросаю, указывая на собаку. — Она такой же охотник. — И добавляю, поднимая рубашку, чтобы показать оружие: — Я хорошо вооружён. Всё время буду на людях. Это открытое место прямо в центре города; нападение там — не лучшая идея. — Ложью это назвать сложно, если «в центре города» можно считать обветшалое здание на окраине. Такое часто бывает: бюджет приютов не позволяет особо разгуляться. Откусываю яблоко и, улыбнувшись, заканчиваю разговор: — Включу геолокацию.
— Сообщение каждые полчаса, Хадсон, — предупреждает он.
— Как прикажете.
Как только дверь закрывается у меня за спиной, я бегу к машине на всех парах, пока он не передумал.
Я паркуюсь у супермаркета и оставляю в машине пейджер. Если кто-то решит проверить мою геолокацию, пусть подумают, что мне внезапно захотелось купить Oreo и Red Bull. Перехожу дорогу и направляюсь к внушительному зданию с мраморными стенами и стеклянными дверями.
Охранник останавливает меня у входа.
— С собаками нельзя.
Хоть вой на луну, как я ненавижу эту фразу. Серьёзно, кто вообще решил, что люди лучше собак? Постре стоит тысячи таких, как я.
Женщина, с которой он только что разговаривал, поднимает голову, затушив сигарету, и моргает, узнавая меня.
— О, здравствуйте. — Это та самая доброжелательная блондинка.
Как и в первый раз, её взгляд скользит по моим татуировкам и серьге, но затем она улыбается так, как улыбаются бабушки, которые любят тебя, несмотря ни на что. Те самые, что ворчат про «странную молодежь», одновременно кладя тебе самый большой кусок пирога.
Честно говоря, она мне нравится. Тем более что наклоняется к Постре, словно разговаривает с младенцем.
— А кто это у нас тут такой? — говорит она, обращаясь к собаке.
Я вижу шанс.
— Не могли бы вы приглядеть за ней? — спрашиваю.
И прежде чем она успевает ответить, вкладываю ей в руку резиновый мячик, который держал для снятия стресса.
— Можете бросить ей. Она отлично ловит на отскоке. Проверьте сами. Спасибо.
Я захожу в здание, оставляя её в ступоре, пока сам направляюсь к кабинету её начальницы. Ждать в приёмной — это не для меня.
Моя уверенность, казалось бы, непоколебимого охотника, сходит на нет, как только я захожу в кабинет. Чёртова прокурорша выглядит так сексуально, что одного её вида достаточно, чтобы выбить из равновесия. Она сидит за компьютером, нацепив очки с красной оправой, идеально сочетающиеся с её образом вызывающей секретарши.