В своей напутственной речи, я объяснил им (ограбив на цитаты двух вождей из своего времени), что кадры ныне решают все и все академики должны параллельно с научной работой, делать серьезный упор на преподавание и быть культуртрегерами идеи внедряемой в массы на тему, что нашим соотечественникам сейчас надо учиться, учиться и учиться. Причем учёным мужам придется преподавать и в университете, и в школе. Полное название университета, по моему приколу звучало так… Грумантский Княжеский Университет имени Лопе де Веги (это я просто вспомнил анекдот из своего времени*, а ученым объяснил что с таким названием в последствии будет проще влиться в Мировой научный мир, и народ сразу проникся.
*Идет собрание колхозников с повесткой «Как назвать наш колхоз».
Следуют ленивые предложения типа:
«Заветы Ильича», «Красный Октябрь» и. т.д. — но все это уже было.
И тут встает дремавший до этого мужичонка и предлагает:
— А давайте назовем наш колхоз имени Лопе Де Вега-.
Народ обалдевает и спрашивает этого самого мужичка:
— Ну а что это такое?
— Да я точно и не знаю, но уж больно на «е* твою мать» похоже.
С идеологией же вопрос начал решаться несколько позже и шел он по нарастающей, особенно после раскрытия «Заговора помполитов»…
В Российской республике была сохранена структура Доброфлота и туда входили практически все гражданские суда, но для политического контроля в штаты была введена должность помполита и на этих должностях было много скрытных членов распущенной РСДРП, которые и решили устроить Якобинский термидор, на отдельно взятой эскадре, но вот не учли товарищи комиссары психологический фактор. К моменту Пролетарского восстания, подавляющее число матросов были техник-лейтенантами и выше, а не имеющие технических специальностей были произведены в боцманматы с жалованьем близким к офицерскому. И когда им предложили вернуть себе пролетарскую сущность и свергнуть новых «драконов», за ними пошли единицы. Причем народ так разозлился, что часть пролетарских трибунов просто ушли за борт с привязанными к ногам колосниками. А выжившие термидорианцы пошли на шахты, кроме организаторов естественно, получивших баницию с веревкой за Измену Родине. В замкнутых социальных структурах, любая политическая Фронда смертельно опасна и если ее не уничтожить, она уничтожит эту структуру.
Диалектика борьбы однако.
А вот вопрос с государственными финансами разрешился самым неожиданным образом.
На одном из транспортов, в ящиках с маркировкой гласящей, что в них находятся, упаковки бумажных мешков, оказались сто миллионов Червонцев Российской республики в купюрах, предназначенных для стратегических закупок в той Скандинавии. Секретный груз сопровождал чиновник из Министерства финансов со знаковой фамилией Шлиман и трое сопровождающих из службы инкассации. Инкассаторы оказались активными участниками заговора и накануне изолировали Шлимана в каюте, оставив с ним одного охранника, а остальные двое ушли делать Революцию. Но товарищ Шлиман, несмотря на ботанический вид мелкого местечкового бухгалтера, имел за спиной школу Одесского эсэровского подполья времён недолгой германско-петлюровской оккупации и службу в особом отделе у батьки Махно, и понимая что ему и так, и так не жить… (победят путчисты, уберут как не нужного свидетеля, проиграют, окажется в стане побежденных с непонятным статусом), убил китайским ударом под нос конвоира (удару этому его научил в Одессе один китайский массажист) и просочился к Мазуру, с которым был дружен по совместному преферансу. Шлиман рассказал Мазуру и про деньги, и про заговор. Про заговор Мазур уже знал, Старший майор Глебовский зря свой хлеб не ел, а вот по деньгам финансиста сразу представили мне и так у нас появился Главный дьяк казначейства и своя валюта. Но где валюта, там и финансовый аппарат, и я вспомнил девушек из финансового техникума и спустил им контрольную работу, на тему привязки трудодней к червонцам, чешуйкам и производственному процессу. Бумажные червонцы Российской республики напоминали Советские червонцы тридцатых годов, но вместо Ленина на них были Пугачев, Разин, Болотников и на бумажке в один червонец Кампанелла (я так понял это была шутка товарища Спиридоновой в огород маститых теоретиков).
Чешуйками же были монеты ходящие среди поморов, в основном серебряные и золотые, но были и медные, ибо золото и серебро на Груманте присутствовали, а вот медь была только покупная из старых запасов. Технология изготовления чешуек была простейшей, делалась грубая проволока, плющилась и клеймилась двумя местными златокузнецами работавшими при Первом старосте, которых я при первой же возможности перевел в Кронштадт.