Женя останавливается, даже не пытаясь найти причин, чтобы объяснить себе — почему. Ей просто захотелось. От Тени при свете дня сложно отвезти взгляд — сейчас он кажется совсем другим. А может, всё дело в небрежном виде? Женя ни разу не видела его в мятой одежде. Поэтому темно-синее худи — явно натянутое впопыхах — вызывает множество вопросов. Как и его грустный взгляд.
Она подходит к нему. Странно, но рядом с ним она не чувствует ни дискомфорта, ни обиды за то, как он повёл себя накануне.
— Привет, — первым здоровается он. И пусть его голос звучит тихо, Женя отчётливо слышит в нём грусть.
— Привет.
Женя переминается с ноги на ногу, покачивая рюкзак в руках. Не сводит с него взгляда, позабыв о страхе, что кто-то из общаги может заподозрить их в слишком близких отношениях. Впрочем, и Тени похоже на это наплевать — он смотрит только на неё, а не по сторонам.
— Тебя подвезти? — неожиданно спрашивает он.
— А если нас увидят?
Его вопрос возвращает в реальность. И Женя вспоминает, что им стоит быть аккуратнее.
— А тебе не наплевать?
В его голосе нет грубости. Женя с трудом сдерживает улыбку, потому что ей кажется, она поняла, что так он всего лишь защищается: осознанно или нет — это уже неважно. Она знает, как обойти эту защиту, потому спокойно и размеренно говорит:
— Не наплевать, Глеб, — тоном она выделяет его имя. Произносит с особенной мягкостью, получая удовольствие от того, как оно звучит, срываясь с её губ. — Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.
— Не волнуйся, я не пропаду, — чуть помедлив, заверяет он. — И ты тоже. За пределами общаги нас не связывают обязательства и правила. Да и я просто подвезу тебя. Неужели тебе хочется кататься на автобусе?
Глеб смотрит на неё прямо, не отводя взгляда. Жене хочется услышать от него: «Извини». Одно просто слово, но похоже Глебу сложно его произнести — во всяком случае здесь и сейчас. И всё же он первым сделал шаг навстречу — не случайно же стоял у машины. Женя не будет ломать те зачатки хрупкого мира, что начинает налаживаться между ними, потому кивает:
— Подвези меня.
Тень сдержанно кивает и, сняв машину с сигнализации, открывает для Жени дверь. На пассажирском кресле словно витают её воспоминания о прошлом вечере, и почему-то это делает больно. Хотя, казалось бы, она должна быть счастлива, что они снова оказались вместе.
Тень, взявшись за руль, не спешит заводить двигатель. Женя замечает, как он беззвучно шевелит губами. Прочитать что-либо по ним не представляется возможным, но почему-то ей кажется, он произносит то же самое, что вчера говорила Ксюша. «Бо-Бо». И ей безумно интересно узнать, кто или что такое Бо-Бо, почему Тень так называет свою машину, но она боится задать вопрос. Так она выдаст Ксюшу, да и говорить об этом сейчас — неуместно. Тень уж точно не в том настроении, чтобы делиться с нею своими секретами.
Зато она может спросить про кулон, который висит на видном месте. И раз Тень его не прячет, то наверное с ним не связана какая-то страшная тайна?
— Это чей? Очень красивый. Можно посмотреть? — Женя протягивает к нему руку.
— Не нужно!
Её рука замирает в воздухе. Женя опускает её, так и не коснувшись кулона. Она не обижается на Тень, но его реакция кажется странной. Возможно, он просто не привык к тому, чтобы другие люди трогали вещи, которые ему дороги? Мысленно Женя делает пометку, что важно не проболтаться о том, что она уже вертела этот кулон в пальцах и даже открывала — видела фотографию девушки внутри.
Тень разглядывает её руку, явно размышляя о чём-то своим. Потом, словно решив что-то для себя, произносит:
— Возьми посмотреть, если хочешь.
Он отворачивается. Женя несколько секунд наблюдает за ним, но Тень не делает попытки подглядеть за нею, как будто ему совершенно всё равно — воспользуется она его разрешением или нет. Женя и сама сомневается, что ей выбрать. Ещё раз посмотреть на женщину при свете дня или же оставаться скромной пассажиркой, которая может сдержать собственное любопытство. Интуитивно ей ближе второй вариант, но неудержимо тянет к первому. И, ещё немного помедлив, она аккуратно снимая цепочку с зеркала дальнего вида.
— Пристегнись.
Тень явно напрягается, но продолжает молчать. Женя кладет кулон на колени, вытягивая ремень до защелки, не сводя с украшения взгляда. Как будто боится, что он исчезнет или Тень передумает и заберёт его.
Цепочка приятно холодит ладонь, вызывая приятные и знакомые ощущения. У неё никогда не было кулонов, у сестры и матери тоже, но она отчётливо помнит, как держала в руках подобную вещицу. И не раз. Единственное место, где она могла это делать — у бабушки. Но только в раннем детстве. За последние восемь-десять лет Женя точно не находила у неё никаких кулонов.
Или всё это Жене только кажется?
Фотография внутри не изменилась — выцветшая с потёртым уголком и с портретом красивой женщины. Будь Женя одна, она бы провела по ней пальцами, надеясь вспомнить что-то еще.