Эйя полностью

Вэл Энд хорошо помнил, как одной темной ночью, королева Мендалиель, только месяц назад ставшая матерью первого ребенка Антеса Винта-а-ата-де Юй, второго властителя возрожденного королевства Аннерии, снова призвала его к себе. Вручив ему крохотный, шевелящийся комочек, она приказала умертвить его и выбросить подальше от ее дома. Убить невинного младенца – белокурую девочку, такую необыкновенно красивую, словно сказочное видение! Что-то в его бесчувственной и жестокой душе тогда с хрустом надломилось и Вэл Энд впервые не смог выполнить приказ своей госпожи до конца.

Он отнес малютку на северные границы Дуаг, в Запретные земли и оставил там – в холодных болотных водах. Голод и холод убили бы дитя за него менее, чем через сутки, а он, таким образом, хотя бы снял с себя часть вины за ее смерть. Так он думал. Но, как показало время, на скрижалях судьбы для этой девочки была написана совсем иная история. Кто-то подобрал и вырастил ребенка.

Вэл Энд узнал ее сразу, как только увидел. Ее глаза преследовали его совесть по ночам на протяжении нескольких лет. И сейчас Айвен из рода Винта-а-ата-де Юй зависла над ним, как домоклов меч, грозясь обрушиться на его шею в любую минуту.

Повернув круглый камень на колонне портала в роще Истин, он перешагнул через искрящиеся створы и через мгновение оказался в знакомом самшитовом саду. «Кара» уже нетерпеливо поджидала его под тенью ночи.

– Приветствую тебя, моя королева! – Откуда-то из глубины пересохшего от страха горла проскрежетал его баритон.

– От тебя давненько не было вестей, мой верный друг! – Ответила ему мягким мелодичным голоском Мендалиель.

Королева вышла из густых, зеленых зарослей под тусклый свет одной из трех лун планеты, и он в очередной раз поразился красоте стоящей напротив него женщины. Но эта красота и молодость были насквозь фальшивыми. Вэл Энд, как никто другой знал, что под ее личиной скрывается жестокий зверь, который не остановится ни перед чем ради достижения своей цели.

– Ну же! Не томи! Как поживает наш старина Вейн? Уже отправился к праотцам? А девчонка то, действительно, умница! Только я не чувствую ее вот уже несколько дней… Надеюсь, она не последовала вслед за ним? Мне было бы искренне жаль потерять именно сейчас такую способную «прислужку».

Мендалиель ждала от него ответов, но он так боялся, что не мог выдавить из себя ни слова и не решался поднять на нее свои бледно-зеленые, почти белесые глаза.

– Что ты молчишь, как будто язык проглотил! – Злобно прикрикнула на него аннерийка. – Говори же!

– Леди Фрейя здравствует, и Вейн Руасу очнулся сегодня на рассвете…

– Что ты сказал!? Как очнулся?! Он же…Он бы не смог этого сделать самостоятельно… Для его слабой душонки и дряблого тела это невыполнимая задача!

Она резко замолчала, собираясь с мыслями.

– Кто же ему помог? – Мягким, вкрадчивым голосом снова спросила она.

– Мойра вызвала из Запретных земель знахарку и… – Вэл Энд запнулся на полуслове.

– И-и-и?

– Она пробудила его.

– Неужели кто-то из жалких, бездарных дуаг способен на это? Просто смехотворно! Да этого не может быть! И как же зовут эту знахарку?

– Айвен, моя госпожа.

– Хм. Загадка? Действительно загадка…

Неожиданно Мендалиель дернулась, как от удара и застыла неподвижным изваянием, жадно хватая воздух ртом. Прошло не менее пяти минут, прежде, чем она снова заговорила.

– На аннерийском языке слово «айвен» означает – загадка. Ты же ведь знаешь это, слуга?

– Да, я знаю, моя госпожа, – обреченно промямлил Вэл Энд.

– Может быть ты знаешь и отгадку? – Вкрадчиво спросила королева. – Каким образом эта Айвен открыла сознание стареющего полудурка?!

– Я слышал, что она сделала это песней ветра.

Мендалиель издала такой истошный, нечеловеческий крик, что спящие на верхушках деревьев птицы в испуге разлетелись куда попало, а несколько упало замертво к их ногам. Колени королевы подкосились. Она рухнула наземь, сминая в цепких, длинных пальцах сочную, лесную траву.

– Что с вами, моя госпожа?!

Вэл протянул к ней руку, желая помочь подняться.

– Ты спрашиваешь, что со мной, болван?! Не смей прикасаться ко мне своими грязными лапами! Даже в годы моей юности песню ветра знали единицы. Ее невозможно запечатлеть на пергаменте – это всего лишь последовательный набор определенных звуков. Ее веками передавали из поколения в поколение аннерийские женщины, но много лет назад знания о ней были окончательно утрачены во время великого перехода. Даже я не знаю ее достоверно!

Мендалиель сделала несколько глубоких вдохов, усмиряя гнев. Через пару минут, как ни в чем не бывало, она продолжила:

– И что же, эта Айвен до сих пор в замке? Она не может быть чистокровной аннерийкой. Вне всяких сомнений такой же ублюдок, как и ты, иначе зачем ей влачить жалкое существование в Ансельм знает где. Дуаг с позором выгнала, но и Аннерии больше нет рядом, чтобы принять в лоно семьи. Даже немного жаль ее, ты не находишь?

– Не жаль. Она получила то, что заслужила. – Вэл Энд старался не дрогнуть. – Да, она все еще в замке. Пока совет старейшин не решит, что с ней делать дальше.

– Да, что там решать! Если они не полные идиоты, то оставят ее при себе. Она, должно быть, глубокая старуха, ведь таких, как вы не плодят уже очень давно. Не за горами тот час, когда смерть приберет ее к своим рукам. Но мне совсем не на руку, чтобы она в ближайшие дни крутилась рядом с Руасу. Обладающая такими знаниями, – она может оттянуть момент моего триумфа на неопределенное время.

Вэл Энд шумно сглотнул. Он молился всем известным богам, что бы Мендалиель не задала ему главный вопрос, который выдаст его с потрохами. Если она догадается, что Айвен не старуха, а юная девушка, то сразу все поймет и превратит его в смердящее месиво на этом же месте. Он ни на секунду не сомневался, что так оно и будет.

– Убей ее. У меня нет времени играть с ней. День Возрождения жизни через несколько дней. Я побуду богиней Сайей в этот праздник, благословлю наследного принца и преподнесу бесценный подарок. – Мендалиель злобно расхохоталась. – Убедись, что Фрейя еще носит мою подвеску. Только через нее я могу воздействовать на ее сознание, но кто-то перекрыл мне доступ. Уверена, что это не случайность и как-то взаимосвязано с появлением знахарки. Придется поработать с девкой снова.

Злодейка сняла с рук длинные перчатки и обхватила голыми ладонями лицо Вэла. Склонившись к нему, она выпустила в его уста тонкую, черную струйку воздуха.

– Наполнись жизнью, вдохни в себя мою силу…

Вэл Энд почувствовал, как по его жилам разлилось приятное тепло, наполняя каждую клетку невероятной мощью.

– Даю тебе срок до восхода третьей луны. А теперь ступай. Время не на нашей стороне в этой битве. И час промедления может стоить мне победы.

Сегодня предателю снова повезло остаться в живых. Прощаясь с госпожой Вэл с облегчением думал, что все-таки он любимец богов и до завидного удачливый человек.

Глава 33

Данталиан не видел Айвен с самого утра. Нет, он знал, что она совсем рядом, всего лишь за стеной и пройди он несколько шагов по коридору и постучи в дверь, как снова увидит ее неземные глаза. Скромность не была его добродетелью, но именно она останавливала юношу сделать это. Когда он все-таки решился встретиться с ней лицом к лицу, то оказалось поздно – горячо любимый братец уже опередил его.

Эта девушка за считанные часы возымела над ним какую-то мистическую власть. Он думал о ней не переставая. Тщетно пытался отбросить эти назойливые мысли от себя. Они упорно лезли в голову, не давая ему спокойно есть и пить, сосредоточиться на чем-то еще. Впервые в жизни он был всецело поглощен кем-то, кроме себя. И от этого ему действительно становилось страшно.

«Это все потому, что она аннерийка. Ты же помнишь, что говорил достопочтенный магистр Мариус? Они умеют подчинять своей воле одним лишь только взглядом! Борись!» – Твердил ему разум, но сердце шептало, что эту битву он с позором уже проиграл. И не только он. Галариан также попался в эти сети. И в этих самых стенах сейчас наверняка соблазнял малышку новыми впечатлениями. Он дико ему завидовал, боясь признаться в этом чувстве самому себе.

Данте нашел их в оранжерее матери. Скрытый за листвой тенистого дерева, он наблюдал за ними издалека уже около получаса, безуспешно пытаясь подавить в себе клокочущую ревность. Он просто сходил с ума! Гал развлекал девушку разговорами о замке и их семье, и парочка была похожа на влюбленных, воркующих пташек.

Его брат то и дело норовил дотронуться до Айвен. Заботливо брал под руку или легонько касался поясницы, тишком перебирая в руке ее распущенные, длинные волосы. Казалось бы, ничего предосудительного, если бы Данте не был уверен в том, что этот поганец получает от этих безобидных прикосновений огромное удовольствие. Его так и подмывало набить эту довольную рожу. Он злился. Безумно. На всех. На Галариана за то, что привез аннерийку. На отца и мать, за то, что решили ее оставить в замке. На саму Айвен, за то, что позволяла брату дотрагиваться до себя. Она не должна делать этого! Ни сейчас, никогда! Все чувства Данте словно оголились и бились в агонии, выплескиваясь через край, и превращаясь в едва контролируемую ярость.

Гал что-то сказал и Айвен, краснея, застенчиво улыбнулась ему. Только одна Сайя знает, как он смог сдержаться в тот момент, чтобы собственноручно не свернуть ее спутнику шею. Он быстро выскочил из оранжереи и почти бегом направился во внутренний двор. Грудь рвало на части от невообразимой боли. Он задыхался, а по непривычно бледному лицу стекали мелкие капельки холодного пота.

Немного придя в себя отсидевшись на скамье, он решил подняться наверх, в самое свое излюбленное место во всем доме, где и только там всегда удавалось привести мысли и чувства в равновесие. Но, ступив на смотровую платформу, он снова увидел их. Просто ирония судьбы! Айвен – объект его вожделения вместе с Галом тоже находилась там и стояла к нему спиной.

Ее золотые волосы развевались на ветру, как горящее пламя. Она что-то говорила и холодный поток уносил ее восторженные слова куда-то вдаль, а он в тот самый миг, окончательно понял, что для него теперь существует только одна она. Все отошло на второй план и стало абсолютно неважным. Данталиан захотел ее и будь она хоть трижды проклятой аннерийкой и весь мир ополчится против него, но все преграды и запреты будут пустым ничем, если Айвен согласится связать с ним душу. Полюбит его.

Чаяние сердца принял разум. Он твердо решил навсегда завладеть этой девушкой.

– Ты не замерзла? Может быть стоит вернуться? На холодном ветру очень легко простудиться. Здесь заметно холоднее, чем внизу. Накинь на плечи мой камзол. – услышал он голос Галариана.

«Какой приторно заботливый, аж зубы сводит». – Подумал Данте, сказав:

– Твой камзол слишком тонкий и едва ли спасет ее от ледяного ветра.

Они резко обернулись и Айвен посмотрела прямо на него, но тут же, словно уличенная в преступлении, виновато потупила взор. Все же, она высвободилась из объятий Гала и подошла к нему.

– Я искренне благодарна вам за проявленную заботу, Данте. Комната, которую вы для меня выбрали, чудесная. Я хорошо выспалась. Большое спасибо. Вы очень добры.

«Как дивно звучит мое имя на твоих устах… Так бы и слушал тебя вечность», – чуть не ляпнул юноша, но вовремя спохватившись, вытолкнул из себя лишь короткое:

– Я рад, что смог угодить.

Она опустила голову, поджав губы.

«Ну и где твое хваленое красноречие? Если ты не высунешь язык из одного места, она отвернется и уйдет!» – Бешено стучало в мозгу у принца.

– Мы уже уходим, Данте. Ты прав. Здесь еще слишком холодно для прогулок.

В их разговор влез проклятый Гал. Он по-свойски взял девушку за руку и повел прочь со смотровой, а Данталиан убийственно смотрел вслед уходящей паре. Если бы Гал обернулся, то прочел бы на лице брата новую, доселе незнакомую ему эмоцию, которая не сулила ему ничего хорошего.

– Кажется у нас и впрямь любовный треугольник. – Невесело констатировал первый принц. – Но знай, любимый братец, – я не отступлю.

Он пробыл на платформе не меньше часа, обдумывая свои дальнейшие действия в отношении девушки, а затем спустился в плотницкую мастерскую, намереваясь до вечера поработать с деревом.

***

Айвен поужинала вместе с Галарианом в Голубой башне. Он накормил ее до отвала вкусным, пшеничным кулешом с пряными травами. Был еще сыр, кусочки какого-то мяса и все тот же ароматный джем с белым хлебом, который так понравился ей до этого. Все это богатое угощение она запила сладкой, медовой водой.

Галариан не отходил от нее все время, лишь на короткие промежутки оставляя, чтобы узнать, чем заняты остальные члены семьи и не нуждается ли королева-мать в его помощи. В последнюю из таких отлучек он прихватил с собой пару книг с сонетами. Юноша был приятно удивлен, что оказывается она умеет не только говорить, но и прекрасно читать на дуагском.

Он искренне интересовался ее мнением о том или ином произведении, был так непринужден и открыт, что Айвен все чаще ловила себя на мысли, будто они родственные души и знает этого парня всю жизнь. Поразительно, как люди совершенно из разных слоев общества могут так быстро сблизиться друг с другом, удивлялась она. Второй наследный принц был действительно замечательным человеком.

– А вот это послушай, – хохотнул Гал.

– Твои сияющие очи,

Как россыпь брызг морской волны.

Пленили мое сердце очень,

Что не могу дышать без их я глубины.

– Я думаю, этому трубадуру стоит немного… подумать над слогом. Как-то коряво, на мой взгляд, – ответила девушка шутливо.

Юноша вдруг насупился, метнул на нее уязвленный зеленый взгляд исподлобья и отвернулся.

– Ты жестока, дивная принцесса! Я сочинял это четверостишие для тебя битый час!

– Прости, Гал! Но сочинять стихи – не твой талант, раз ты тратишь столько времени на четыре простые строчки, – она задорно рассмеялась, пряча за маленькой ладошкой широкую улыбку.

– Эх, Айвен, пусть твой лучезарный смех и будет мне наградой за столь тяжкие труды.

– Не вздумай обижаться на меня!

– И не подумаю! – Юноша запустил в нее маленькой подушечкой. – Я не смогу, даже если бы захотел.

– Почитаешь мне еще что-нибудь из своих шедевров? – Игриво предложила его собеседница.

Галариан сник.

– Мне больше нечем тебя побаловать. – Но тут же воодушевился. – Но я обязательно напишу в твою честь целую поэму! Даже если на это уйдет вся моя жизнь!

– Пожалуйста, хватит меня смешить! В груди уже заходит! – Сквозь смех попросила она.

Была почти полночь, когда их веселую болтовню прервал тихий стук в дверь. Галариан резко убрал улыбку с лица, встал с ниши и быстро вышел из комнаты. Айвен слышала, что за дверью он с кем-то вел беседу, но по размытым обрывкам фраз она не уловила ее суть.

Спустя несколько минут, он вошел обратно и серьезным голосом произнес:

– Пора, Айвен. Обещаю, это не продлится долго.

Девушка сделала несколько коротких вдохов, накинула на голову и плечи свой длинный, серый плащ, вложила маленькую ручку в протянутую смуглую ладонь, и смело шагнула на встречу будущему. Она не боялась его, а желала поскорее выяснить, ведь самое «ужасное», что могут с ней сотворить – это вернуть домой.

Пара молча петляла по темным коридорам замка пока, наконец, не вошла в огромное, пустое на первый взгляд помещение с высоким, сводчатым потолком. Сотни горящих на стенах свечей заливали пространство тусклым, скупым светом.

– Подойди к нам ближе, дитя! – Услышала она раскатистый, громкий приказ.

Немного приподняв подбородок, она отметила, что в зале кроме них находилось еще тринадцать человек. Они стояли стройным рядом на голубых, гранитных ступенях вблизи словно вырубленного из монолитного камня престола. Все они были мужчинами, кроме одной, хрупкой фигуры. В ней она безошибочно признала королеву Мойру. На троне же величаво восседал монарх – Вейн Руасу. Гал отпустил руку Айвен и она, твердо ступая по начищенному до блеска полу, подошла до ожидавших ее людей.

– Покажи нам себя, – велел тот же голос.

Айвен сняла капюшон и вскинула золотоволосую голову, гордо посмотрев на присутствующих.

От ее вида кто-то тихо заохал, а кто-то зароптал:

– «Не могу поверить, что это действительно правда», «Настоящая аннерийка», «Какая светлая кожа…»

Один за другим мужчины, переборов страх, подходили к ней, чтобы повнимательнее рассмотреть. Все они были намного старше короля и его супруги. А вот в уверенном взгляде королевы больше не чувствовалось неприязни. Айвен почему-то отчетливо прочитала в нем поддержку и словно надежду на что-то.

– Если вы убедились в том, о чем я поведал вам сегодня, то не вижу смысла больше задерживать девушку. Вы живете достаточно давно, чтобы не заметить это явное противоречие.

Вейн Руасу взмахом руки указал своему сыну увести Айвен из зала. Как только за ними захлопнулась дверь, Галариан с облегчением произнес:

– Вот видишь, ничего страшного не произошло.

– Что все это значит, Гал?

– Это значит, что ты не вернешься в Запретные земли.

По сбившемуся дыханию, юноша понял, что она занервничала.

– Даже если я сама хочу вернуться? А я хочу!

– Конечно тебя не станут удерживать здесь насильно. Но я очень постараюсь, чтобы ты передумала. Давай обсудим это позже. – Он заключил ее в крепкие объятия, положил подбородок ей на макушку, успокаивающе поглаживая по спине. – Какая же ты все-таки маленькая…

– Что ты делаешь, Галариан!? – Возмущенно пропищал чей-то женский голос за его спиной.

– Фрейя… – Гал не спеша отстранился от Айвен и развернулся. – Доброй ночи леди-невеста моего брата. Почему вы не спите в столь поздний час?

В пяти шагах от них стояли Данте и изящная, высокая девушка с необыкновенно красивыми чертами лица. Ее нижняя губа негодующе подрагивала, а зеленые, влажные глаза смотрели на Гала с немым упреком.

Фрейя промолчала и тогда юноша торжественно обратился к Айвен:

– Позволь представить тебе леди Фрейю Гватем Крист, будущую супругу Данталиана Вейн Руасу. Ну а с ним самим ты, собственно говоря, уже имела честь познакомиться.

Данте мог бы поклясться на крови, что Гал нарочно указал на их с Фрейей статусы по отношению друг к другу. Карие глаза метали молнии – он еле сдерживался, чтобы не испепелить мерзавца – брата на месте. Гал заметил его гнев и самодовольно улыбнулся ему.

– Рада знакомству, приветствую вас, леди Фрейя, – почтительно произнесла Айвен.

– И я, аннерийка из Запретных земель. – Будто выплюнула из себя сухие слова, Фрейя.

– Я вижу иное. Не стоит скрывать истинные чувства за ложью. Мне понятно ваше отвращение.

– Вы всегда говорите то, что думаете?

– Всегда.

Фрейя смерила ее высокомерным взглядом, а Данте нежно улыбнулся. Искренность Айвен подкупала, ведь он поступал также.

– Тогда советую вам пересмотреть свои взгляды, если решили задержаться у нас в замке! Здесь это считается дурным тоном.

– Фрейя!!! – Возмущенно воскликнул Гал. – Ты забываешься!

– Я искала тебя весь вечер! Где ты пропадал? – Фрейя переключилась на второго принца, но Данте ехидно ответил ей за него.

– Не давал скучать новой гостье. Где же еще, Фрейя?

– Конечно. Забота об Айвен – моя обязанность. А вот ты не уделяешь своей гостье должного внимания, раз она ищет меня по замку. – В том же тоне отозвался Галариан.

– Тут ты не прав. Я стараюсь изо всех сил, но все равно даже близко не настолько хорош, как ты. Избаловал Фрейю до такой степени, что теперь она лишь в тебе видит свое утешение и отраду.

Обе девушки недоуменно лицезрели странную перепалку между братьями, но, если Айвен абсолютно не понимала сути происходящего, то Фрейе была совершенно очевидна ее причина. Не успела аннерийка появиться, как Галариан – заветная мечта, любовь всей жизни и навязанный будущий муж решили побороться за ее внимание. Сердце дуаги завистливо кольнуло.

– Если позволите, я хотела бы подняться к себе. Вечер выдался для меня насыщенным, – поставила точку в препирательствах Айвен.

Все трое уставились на нее. Первым опомнился Гал.

– Конечно, я провожу тебя, – ласково предложил он и галантно подставил ей свою руку.

– Доброй ночи леди Фрейя, Данте. Прошу меня извинить.

– Доброй ночи, Айвен, – тихо прошептал Данталиан и сделал шаг в сторону, пропуская их в темный коридор.

Фрейя только фыркнула им на прощание и размашистыми, быстрыми шагами удалилась в противоположную сторону, а первый принц, недолго думая, решил скоротать ночь за приятным его сердцу занятием, в надежде, что хоть ночная столица с реками выпивки и безудержного веселья поможет ненадолго выкинуть Айвен из его головы.

Глава 34

Привычным движением Галариан повязал на шею шелковый, синий платок и закрепил его на кипенно-белой рубашке изящной брошью с переплетенными в круг тонкими, золотыми нитями с крупным сапфиром посередине. Набросил на плечи черный бархатный сюртук и застегнул его на все пуговицы. Небрежно зачесал назад еще влажные от купания каштановые пряди и удовлетворенно присвистнул.

Новый день обещал быть прекрасным, потому что он снова намеревался провести его с Айвен. Его брат не ночевал дома, пьянствуя и балагуря где-то в Санре. Об этом ему доложил Гаррик, личный слуга Данте и от этой новости настроение Гала взлетело до небес. Вчера вечером брат во второй раз попытался спровоцировать его на конфликт из-за аннерийки. Именно в ней была причина его агрессии, – он не сомневался. При одном ее упоминании Данте словно превращался в комок нервов. И это было странно. Раньше он никогда так долго не зацикливался на ком-то. Нужно было откровенно поговорить с ним на эту тему, но с другой стороны, что тут обсуждать? Какое ему вообще до нее дело? Пусть обхаживает Фрейю. Даже если на секунду предположить, что Айвен запала ему в сердце, то все равно им никогда не быть вместе. Долг есть долг. Галариан чертыхнулся. Чего кривить душой, он тоже был связан долгом, только вот находился в заведомо выгодном положении, чем старший брат. Становиться королем не входило в его планы. Если Фрейя оправдает ожидания, то на радостях отец может закрыть глаза на происхождение Айвен и сделать его самым счастливым человеком на свете очень и очень скоро. А он, со своей стороны, приложит все усилия, чтобы влюбить девушку в себя. Она еще не подозревала о его чувствах, а ведь он буквально грезил ею и совершенно точно знал, что никогда не откажется от нее.

Утренний туалет прервала мать, воздушным, алым облачком вплыв в его покои.

– Я рада, что ты уже на ногах, сынок! – Сказала она, чмокая его в гладко выбритую, смуглую щеку.

– Доброе утро, мама. Чем обязан столь раннему визиту?

– Фрейя собирается поехать сегодня в столицу, чтобы выбрать украшения у ювелира к помолвке. Времени совсем не осталось. – Королева сокрушенно вздохнула. – Мы потеряли больше месяца из-за отца, поэтому приходится наверстывать упущенное в крайней спешке. Побудь ее провожатым? Я занята подготовкой к празднику Возрождения жизни и не могу уделить ей время.

Галариан до скрежета сжал челюсти, от чего на щеках заиграли желваки.

– Почему этого не сделает Данталиан? Помнится, это он ее жених, так пусть и сопровождает свою невесту!

– Я не нашла его в покоях. Думается, он не ночевал в замке. Опять шатался по городу…

– Вы с отцом должны это прекратить! Я не мальчик на подхвате. Мне надоело выполнять его обязанности! Как будто у меня нет своих интересов!

Галариан моментально разозлился. Вероятность провести день с Айвен утекала как песок сквозь пальцы. Обидеть Фрейю и мать отказом он не мог. Не позволяла совесть.

– Это в последний раз, сынок. Обещаю. – Леди Мойра умоляюще посмотрела на Гала.

– Хорошо, мама. Но это в последний раз! – Негодующе согласился юноша и сдернул с шеи платок.

– Фрейя уже ждет тебя внизу. Приятной прогулки!

Она проводила сына до лестницы и приобняла на прощание. Когда Гал исчез из виду, леди Мойра, потирая в предвкушении руки, направилась прямиком в Голубую башню. Чем скорее она займется Данте и Айвен, тем лучше.

***

Возле кровати что-то еле слышно шелестело. Айвен резко распахнула глаза и приподнялась с подушек. В окно бил яркий свет, и девушка без труда узнала сидящую напротив нее женщину.

– О, дитя, ты проснулась! Надеюсь, я не испугала тебя неожиданным появлением? – Леди Мойра мягко улыбнулась. – Я пришла, чтобы пожелать тебе доброго утра и рассказать последние новости. Совет старейшин позволил тебе остаться с нами… в знак благодарности, за то, что ты сделала для королевской семьи и для всего Дуаг. А также я хотела извиниться перед тобой, за свою несдержанность тем вечером. Я искренне сожалею, что обидела тебя.

Она погладила Айвен по руке теплой ладонью.

– Тебе нравится Голубая башня? Данте поселил тебя на мужской половине и если тебе здесь некомфортно, то я тут же прикажу переселить тебя в восточное крыло, в женскую часть замка.

– Нет-нет, не беспокойтесь. Мне здесь нравится, – любезно отозвалась Айвен.

– Раз так, то и славно. У меня есть для тебя подарок. – Королева наклонилась и достала откуда-то из-под ног круглую, желтую коробку, перевязанную плотным, бумажным жгутом. – Открой.

Айвен несмело взяла коробку себе на колени и развязала замысловатый узелок. Внутри оказалось невероятной красоты голубое платье с квадратным вырезом и золотой вышивкой в виде листьев плюща на длинных, расклешенных рукавах. Оно было таким воздушным, приятным на ощупь и Айвен засомневалась, что эту вещь могли создать люди. На дне коробки еще лежали замшевые башмачки на шнуровке, серебряная заколка-гребень в виде бабочки и голубая, атласная лента.

– Молю Сайю, чтобы я угадала с размером, – пролепетала королева.

– Оно удивительное… – Восхищенно отозвалась девушка. – Спасибо…Я никогда не носила ничего подобного. Вы так добры…

Леди Мойра довольно подмигнула.

– Не стоит благодарностей. Это сущая мелочь по сравнению с тем, чего ты действительно достойна. Если хочешь, я пришлю тебе служанку, чтобы она помогла одеться.

Айвен всегда одевалась самостоятельно, ведь ее скромные, простые одеяния не требовали дополнительной помощи постороннего. Ей было бы неловко и стыдно оголяться перед кем-то чужим, поэтому она тихо ответила:

– Уверена, что справлюсь сама, госпожа. Еще раз благодарю вас за щедрый подарок.

Королева понимающе пожала плечами.

– Конечно, милая. Как будешь готова, спускайся в малую столовую. Она по правую сторону от главного зала. Мой старший сын куда-то запропастился с утра, но если этот несносный мальчишка не объявится к завтраку, то я самолично оторву ему голову. – Она театрально закатила глаза. – Гал сопровождает Фрейю в столицу по женским делам. Их не будет до вечера. Витра, моя служанка зайдет за тобой через час и проводит к первой трапезе. Не сиди в одиночестве. К тому же, я хочу тебя кое с кем познакомить.

Королева пододвинулась ближе к девушке и убрала непокорную, золотистую прядь волос с ее лица. Взяла маленькие ладошки в свои руки и легонько сжала.

– Будь смелей. Тебе никто не желает зла. Через несколько дней в замке состоится большое торжество по случаю праздника Возрождения жизни и помолвки Данталиана и Фрейи. Я знаю, что ты уже успела с ней пообщаться. Скоро в замок начнут съезжаться гости со всего королевства. Тебе будет интересно и даже полезно узнать наши традиции. Данте хоть и не такой обходительный в общении, как Гал, но сможет занять тебя и поддержать интересную беседу.

– Но они же не любят друг друга, госпожа!

– Кто?

– Данте и Фрейя не любят друга. Зачем им жениться?

– А ты наблюдательна. К сожалению, это пока так. Но кто сказал, что они не смогут полюбить друг друга в будущем? Они подходят друг другу, как никто другой. Стерпится – слюбится.

Королева говорила непринужденно, но в ее словах Айвен чувствовала отголоски какой-то застарелой, душевной боли. Леди Мойра поднялась и разгладила полы своего алого платья.

– Я оставлю тебя, мне пора. Мы ждем тебя к завтраку.

Она быстро ретировалась, тихо прикрыв за собой дверь. Айвен же томно зевнула, посидела несколько минут в кровати, разглядывая красоту подаренных ей вещей и думала.

Все-таки она никак не могла взят в толк, зачем королевской чете понадобилось сводить своего старшего сына с девушкой, которая его совсем не любит. К тому же, он еще даже не мужчина. Юноша одного с ней возраста. Зачем торопиться? Очень хотелось расспросить об этом Гала прямо сейчас, но как назло его не было рядом. Может быть сам Данте даст ей на это ответ? Несмотря на то, что король Вейн и Галариан успели рассказать ей о нем, она не видела причин избегать его и была намерена немного подружиться. Айвен очень хотелось понять, как помочь и первому принцу, чтобы постараться сделать это перед своим уходом.

Девушка быстро сполоснула лицо и тело водой и расчесала непокорные локоны. Заплела у висков две тонкие косички и на затылке соединила их в одну, скрепив пряди голубой лентой. Надеть подаренное платье не составило большого труда. Оно подошло ей идеально. Ткань плотно облегала грудь и талию, стекая волнами по стройным ногам до самых пят. На маленьких ступнях же красовались мягкие и очень удобные новые башмачки-лодочки.

Витра, дородная, смуглая женщина средних лет, явилась за ней ровно через час.

– Если вы готовы, леди…, госпожа Айвен, то мне велено сопроводить вас вниз до малой столовой. – Служанка не поднимала глаз, уставившись в пол.

– Витра? Не так ли? – Ласково спросила Айвен.

– Да.

– Я не леди, Витра, и уж тем более не госпожа. Зовите меня просто Айвен. Можете не опасаться и поднять глаза. Уверяю, что не убиваю взглядом, – попыталась пошутить девушка.

Витра ничего не ответила и не осмелилась взглянуть на девушку, продолжая стоять в стороне. Айвен расстроено вздохнула:

– Я готова.

Служанка проводила ее до нужной двери и, поклонившись, удалилась прочь.

Малая столовая представляла собой небольшую, светлую комнату с множеством вытянутых в потолок узких окон. Как ни странно, за большим прямоугольным столом сидели всего три человека. Вейн Руасу, леди Мойра и еще какой-то почтенных лет мужчина в смешном колпаке и лиловом, бесформенном балахоне вместо привычной одежды, который с нескрываемым любопытством рассматривал вошедшую девушку.

– Ах дорогая, как же идет тебе это платье! Просто чудо, как хороша!

Иди же скорее к нам! – Позвала королева.

Едва Айвен заняла предложенное ей место, как Мойра снова продолжила:

– Это достопочтенный магистр Мариус – придворный вед. Магистр Мариус знает много интересных фактов про твоих…

Королева не успела договорить, как дверь с жутким грохотом отворилась, впуская к ним изрядно потрепанного, с взлохмаченными, торчащими в разные стороны волосами, Данталиана. Ворот его рубашки был порван, обнажая смуглую шею и левое плечо. Он быстро прошел к столу и шумно опустился на стул, прямо напротив девушки.

– Безмерно рад всех видеть, – прокаркал Данте и отбросил льняную салфетку со своей тарелки, которая угодила прямиком в овальную посудину с каким-то красным желе. Он, даже не взглянув на присутствующих, потянулся за черпаком, чтобы наложить себе каши из фарфорового котелка. За столом воцарилась гробовая тишина. Медленно подняв заплывшие от обильных ночных возлияний глаза, Данте застыл, словно прирос к стулу.

– Язык не поворачивается ответить тебе тем же, Данталиан Вейн Руасу, – проревел грозный голос короля.

Он смотрел на сына с леденящей душу яростью. Леди Мойра стыдливо залилась краской и старательно отводила от Айвен глаза, а отстраненный вид достопочтенного магистра Мариуса говорил о том, что он уже сыт.

– Своим непотребным видом ты позоришь меня перед гостьей!!!

– Прошу прощения…Я сожалею… – запинаясь, потерянно, прошептал Данте.

– Непременно попросишь, причем лично у Айвен! Мы привыкли, что нас ты и в медный грош не ставишь, но ее сейчас ты не просто оскорбил, а смертельно унизил! Кто давал тебе на это право!? Я готов сгореть со стыда из-за тебя!

– Поверь мне, отец, я тоже…

– Выйди из-за стола. Не хочу тебя видеть!

Юноша послушно встал и, виновато понурив голову, вышел из столовой.

– Я поговорю с ним, Вейн, не злись… – начала королева.

– Я же просил его, Мойра! Делай что хочешь! – Вейн Руасу со злостью отодвинул свой стул и последовал примеру сына.

Завтрак прошел в тишине. Никто не пытался с ней больше заговорить. Когда с едой было покончено, Айвен пожелала королеве и достопочтенному магистру Мариусу хорошего дня, решив дождаться возвращения Гала в оранжерее.

Она совсем не оскорбилась поведением Данте. Почему-то ей до боли в животе было смешно от той ситуации. Взъерошенный принц напомнил ей маленьких птичек петелинок, которые прилетали по осени в Синий лес на зимовку. На радостях объевшиеся забродивших ягодок ребезины они, опьяненные сладким дурманом, падали с веток кучками, при этом забавно чирикая и подергивая тоненькими лапками на земле.

Данте смеялся, как умалишенный и никак не мог остановиться, звездой раскинувшись на своей кровати. Хотя в пору было бы плакать от того неприглядного вида, в котором он появился с утра перед Айвен. Ее округлившиеся глаза и приоткрытые от изумления розовые губы он запомнит на всю жизнь. Не спавший всю ночь и еще не протрезвевший от хмеля, – он просто не заметил ее за столом. Болван! Не нужно было гадать – она совершенно очевидно составила о нем единственно правильное мнение.

Несмотря на гнев отца, он бы даже не подумал извиняться перед кем-то другим за свое постыдное поведение. Но это была Айвен. Его брат и Фрейя не присутствовали за столом, а значит их попросту не было в замке. Он громко позвонил в колокольчик. Судьба, провидение или простое стечение обстоятельств дали ему долгожданную возможность побыть с ней наедине. И он был несказанно этому рад.

– Что желает молодой господин? – В дверной проем просунулась седовласая голова слуги.

– Помоги мне привести себя в порядок, Гаррик. Срочно!

Глава 35

Спустя тридцать минут Данте, щегольски разодетый в темно-зеленый камзол и коричневые штаны, заправленные в высокие, черные сапоги для верховой езды, на всех порах мчался вниз по узеньким ступеням лестницы. От кошмарного похмелья, мучившего его последние два часа, не осталось и следа.

Интуиция подсказывала ему, что он найдет Айвен именно в оранжерее, ведь она была девушкой, а все представительницы женского пола, которых он знал в своем окружении, просто обожали предаваться мечтаниям среди вечнозеленых растений и диковинных цветов. Мамин сад действительно впечатлял. Эдем, пределы которого не хотелось покидать никому.

Девушка сидела на скамейке, тихо посмеиваясь над чем-то. Сегодня она выглядела просто изумительно, – в небесного цвета воздушном платье, так выгодно подчеркивающем ее тонкую талию и золотые волосы. Полностью поглощенная своими мыслями, она не сразу заметила его присутствие. Данте одернул камзол и прочистил горло, подходя к ней сбоку.

– Хм, хм… Этот наряд тебе очень идет, Айвен.

От неожиданности девушка подскочила и резко вскинула подбородок.

– Спасибо. – Она подавила нервный смешок, а ее щеки приобрели нежно-розовый оттенок. – Это подарок твоей мамы.

– Скучаешь?

– Не то, чтобы очень…

– Мечтаешь, чтобы Гал поскорее вернулся? Смею тебя расстроить, Фрейя не отпустит его из своих цепких рук до самого вечера.

Девушке не понравился его вызывающий тон.

– Скажи, Данте, ты всегда так ведешь себя с малознакомыми людьми?

– Как? Грубо?

– Высокомерно!

– Нет. С малознакомыми личностями я всегда вежлив, а со знакомыми предпочитаю быть самим собой. А мы с тобой знаем друг друга третий день – уже целую вечность!

– Надменность – не повод для гордости.

– Отчего же?

– От того, что своим неприязненным отношением, ты можешь ранить чьи-то чувства! Гал любезно предложил составить мне компанию вчера, ведь здесь я никого не знаю. И я не привязалась тут к кому-то настолько, чтобы…, чтобы… мечтать о встрече!

– Забавно, а я знаю уже не менее двух человек, которые успели привязаться к тебе настолько, что просто сгорают от желания быть в твоем обществе и днем, и ночью.

Она нахмурилась и вздернула милый носик кверху. Данте улыбнулся от умиления.

– Мне все равно!

– Отчасти меня это даже радует.

– Ты что-то хотел мне сказать? – Решила сменить тему Айвен. – Наверное, извиниться за утренний инцидент?

Данте набрал в легкие побольше воздуха и на выдохе торжественно произнес:

– Приношу свои глубочайшие извинения!

– И это все?

– Все. Как по мне, этого вполне достаточно.

Она отвернулась от него, пряча ответную улыбку.

– Стоит признать, ты очень позабавил меня там, за столом…

– Вот как?

– Да, напомнил мне кое о чем… хорошем.

– В таком случае, ты просто обязана мне отплатить!

Айвен оторопело посмотрела ему в глаза.

– Три свидания наедине и…

– Одно!

– Два и без «и»!

– Я согласна!

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять – ее попросту обвели вокруг пальца.

– Да ты…! Просто редкостный наглец! – Возмутилась девушка.

– Нет, самый что ни на есть обычный. Да ладно тебе! Не принимай за чистую монету то, что успел наговорить тебе про меня Гал. Я не так ужасен, как всем представляется.

Она снова улыбнулась и ровным голосом произнесла:

– Я знаю.

Данте смотрел на нее сверху вниз и просто плавился от удовольствия. Рядом с Айвен он чувствовал умиротворение и щемящую сердце радость. До одури хотелось подойти к ней как можно ближе и проверить, станут ли эти чувства еще сильнее.

«Совсем скоро я это узнаю, ведь некто поленился уточнить, чем мы будем заниматься наедине», – довольно подумал про себя юноша и протянул ей руку.

– Тогда прошу на выход. Возьму часть платы прямо сейчас.

На ощупь его ладонь оказалась мозолистой и шероховатой, что явно свидетельствовало, – ее владелец часто и подолгу любит заниматься физическим трудом. Это несколько удивило девушку, ведь руки второго принца были холеными и по-девичьи мягкими. Она неосознанно погладила ладонь Данталиана указательным пальцем. Юноша заметно напрягся и сильно сжал ее тоненькие пальчики.

Только когда они спустились во внутренний двор, он снова заговорил:

– Жди меня возле центральных ворот.

Айвен недоверчиво посмотрела на Данте, затем на размытую весенней распутицей землю, и на свои новые, замшевые башмачки.

– Что-то мне подсказывает, что ты выбрал не лучшее время для прогулки. Кроме того, у меня нет с собой верхней одежды.

Он проследил за ее взглядом и криво усмехнулся.

– Пожалуй, ты права. Я, как истинный рыцарь, просто не могу позволить своей даме запачкаться в этой грязи!

С этими словами, он бесцеремонно подхватил ее на руки и понес в сторону прилегающей к замку одноэтажной постройки. У самого входа он аккуратно поставил Айвен на круглую, деревянную бочку и растворился в полумраке сарая. Спустя несколько минут он снова появился перед ней, верхом на иссиня-черном жеребце таких огромных размеров, что Айвен, даже стоя на бочке, не доставала макушкой до его свирепой морды. Ландин довольно фыркал и в предвкушении променада бил передними копытами.

– К сожалению, только Унтер дружелюбно согласился составить нам компанию.

Данте лукаво подмигнул свирепому чудищу и потрепал его по волнистому загривку. Затем, без предупреждения взял Айвен под руки и усадил прямо перед собой. На его плечах покоился, невесть откуда возникший, широкий, меховой плащ и он заботливо укрыл его полами девушку, обволакивая своим теплом.

– Держись крепче. Унтер молод и горяч, к тому же обожает быстрый бег.

– Куда мы поедем?

– Куда-нибудь подальше от дома, – с ноткой таинственности ответил Данте, пришпорив жеребца.

Вопреки ожиданиям девушки, Данталиан не поехал в сторону Санры, а свернул с дороги на тихую, безлюдную тропу, ведущую вниз по склону к озеру. Земля в этих местах уже полностью очистилась от снега и через прошлогоднюю листву начала пробиваться первая зелень. В густом подлеске весело щебетали птицы, радуясь приходу тепла. Айвен расслабилась и наслаждалась прогулкой.

– Что это за праздник Возрождения жизни, к чему так тщательно готовятся в замке? – Начала волнующий ее разговор девушка.

– Первый день месяца лиах. Мы верим, что именно в этот день богиня Сайя освобождает от зимних оков все живое. Возвращает Мист свет, тепло, дарит любовь и божественную благодать на рождение новой жизни.

– Твоя мама полагает, что в этот день вы с Фрейей полюбите друг друга?

Данте хмыкнул.

– Мама склонна верить всяким бредням, а это и есть самая настоящая чепуха, потому что я никогда не полюблю Фрейю. Ни сегодня, ни завтра, ни в день Возрождения жизни, никогда. Причем, сама Фрейя всецело разделяет мои убеждения. Ее следовало давно отослать домой, но мама надеется на… чудо.

– Я думаю, Фрейя оскорбится, если ваша помолвка не состоится. Нужно сказать ей об этом до церемонии.

– Помолвка состоится. Разве я могу лишить гостей незабываемых впечатлений? Всем будет, на что посмотреть. Я умею удивлять.

Данте сардонически рассмеялся.

– Нельзя быть таким жестоким. – с сожалением прошептала, Айвен.

– Она знала исход с самого начала и если уж будет горевать, то недолго, поверь. Я милосерден к ней больше, чем все ее остальные вместе взятые родственнички.

– Тогда я совсем ничего не понимаю. Какая-то несуразица.

Данте не ответил, лишь улыбнулся ей краешком губ. Айвен чувствовала, что он что-то умалчивает, а может просто не хочет об этом говорить. Поддавшись необъяснимому желанию, она нежно прикоснулась пальчиками к его глазам, спустилась вниз по гладкой щеке до мягких, полных губ и обвела их контур. Словно очнувшись и осознав, что делает что-то непозволительное, быстро одернула руку и спрятала ее на груди. Щеки же загорелись от стыда.

– Прости меня, – смущенно прошептала она.

– И ты прости меня, – глухо отозвался юноша.

Он плотнее прижал ее к себе и пришпорил ландина, подавая ему сигнал перейти на трусцу.

Вряд ли Данте понимал, за что на самом деле извинилась Айвен. Она и сама этого не понимала, но точно не за то, что позволила себе этот безобидный и немного фривольный поступок. Девушка не могла объяснить себе, почему рядом с этим юношей она постоянно чувствует сожаление и какую-то тянущую тоску в груди.

Ее спутник, напротив, приносил свои извинения вполне осознанно, но не за то, что позволил ей столь интимные прикосновения. Данте жаждал именно их. Он извинялся за то, на что еще вчера решился и собирался сделать с Айвен. Без ее согласия.

Девушка больше не пыталась заговорить с ним. Он тоже молчал, наслаждаясь пьянящим запахом ее волос. Данте не хотел возвращаться, но Амиран поднялся высоко над головой, а значит в замке их отсутствие успели заметить. Он развернул Унтера и направил его в сторону гранитной цитадели.

– Пора возвращаться, – коротко бросил он.

На подъезде Айвен заметила, тянущиеся по дороге бесчисленные обозы и вопросительно посмотрела на Данте.

– Начинают прибывать гости, – пояснил ее спутник. – Скоро все свободные комнаты замка будут заполнены знатью со всех тринадцати концов. Такое событие никто не захочет пропускать.

Айвен поежилась, словно от холода.

– Праздник Возрождения жизни всегда отмечается с таким размахом?

– Нет. Просто в этом году он особенный.

– Из-за тебя и Фрейи?

Данте громко рассмеялся.

– Ты так часто вспоминаешь мою невесту, что мне в пору задуматься. А может мне жениться на тебе?

Айвен отстранилась от него, пряча густой румянец на щеках.

– Мое сердце не свободно.

–Только не говори, что его украл Галариан! Я этого не переживу! – Данте разразился громких хохотом. – Он до отвращения скучен!

– Нет, не он…

– Тогда кто? – Допытывался повеселевший принц.

– Никто…

– Эх, Айвен, Айвен. И где же сейчас твой «никто»?

– Не знаю…

– Он действительно никто, раз позволяет мне обнимать тебя, как любимую.

Они въехали во внутренний двор. У самых ступеней юноша спешился, а затем помог девушке выбраться из седла.

– Спасибо за незабываемую прогулку. Не знаю, как ты, а я прекрасно провел время.

Он довольно улыбался, а Айвен почему-то хотелось еще немного побыть с ним наедине.

– Когда же ты запросишь вторую часть платы? – Несмело спросила она.

– Сгораешь от желания снова очутиться в моих объятиях? Может идея с нашей женитьбой не так уж плоха? – Нахально наградил ее встречными вопросами Данте.

– Ты…, да ты… просто невыносим!

Она топнула крохотной ножкой от возмущения и сжала кулачки. Развернулась на носочках и с прытью молодой лани скрылась за главными дверьми замка. Данталиан отправил ее в спину воздушный поцелуй. Никогда еще он не чувствовал себя настолько счастливым. Дразнить Айвен было одно удовольствие.

– Что так развеселило молодого господина? – Послышался рядом грубый голос предводителя королевской стражи.

Данте повернул к нему свое улыбающееся лицо.

– Радуюсь хорошей погоде, старина Вэл.

– Очарованы аннерийкой?

– Разве я могу? – Осадил того ответным вопросом принц в мгновение ока убрал улыбку с лица и смерив Вэла Энда привычным, презрительным взглядом. – Занимайтесь своими делами.

Отведя Унтера в стойло, он направился прямиком в плотницкую мастерскую. Сегодня ему больше никого не хотелось видеть и как никогда, хотелось творить. Он по привычке пропустил обед, следом и ужин, полностью увлеченный своим занятием, и поднялся в покои далеко за полночь.

***

Много позже в комнатах короля.

– Что думает по поводу аннерийки достопочтенный магистр Мариус, Мойра? Ему удалось отыскать нужное нам в летописях?

– Мариус разделяет твои предположения, Вейн, но пока не нашел способа разделить заключенные в ней души.

– Хм… Пусть продолжает поиски.

– До праздника Возрождения жизни осталось всего ничего. Мы не успеем.

– Не цепляйся ты к этому дню. Мы все равно обручим Данте и Фрейю и проведем твой обряд. Это всего лишь помолвка. До официальной свадьбы и ритуала обмена душ достаточно времени. Мы найдем этот способ.

– Вэл Энд доложил мне, что Данте и девушка провели сегодня вдвоем полдня. Он видел, как они возвращались с прогулки. Наш сын просто светился от счастья.

– Это еще раз подтверждает то, что мы на верном пути. Главное, чтобы он не наделал глупостей и не оттолкнул Айвен. Больше никаких ночных вылазок в город. Я готов был собственноручно пришибить его на месте сегодня утром. Ходячий позор семьи Руасу!

– Я лично прослежу за тем, чтобы это не повторилось.

Глава 36

Айвен со всех ног бежала в Голубую башню. Щеки горели, сделавшись просто пунцовыми от негодования. Ей меньше всего хотелось сейчас повстречать кого-то на пути. Всю прогулку юноша постоянно подначивал ее, а то и вовсе говорил загадками, раззадоривая девичье любопытство. Но, стоит признать, в его последних словах была доля истины. Какая-то ее часть действительно тянулась к нему. А о том, что она позволила себе лишнего, не хотелось даже вспоминать со стыда.

«Сгораете от желания снова очутиться в моих объятиях? Может идея с нашей женитьбой не так уж плоха?» – Вспомнила последние слова принца девушка и чуть не задохнулась от унижения.

– Каков же провокатор! Ничего, завтра я покажу тебе что тоже не лыком сшита! – Она бормотала себе под нос мстительные слова.

«Завтра? Зачем тянуть? Наверняка он еще где-то внизу. Спустись и выскажи ему все, что ты о нем думаешь!» – Проказливо велел ей внутренний голос.

Девушка с силой захлопнула за собой дверь своих покоев. Она глубоко и прерывисто дышала.

– Кому, как ни мне, преподать ему урок? Ладно я – незнатная девушка с границы его королевства! Но у него никакого уважения даже к отцу и матери! – Не унималась аннерийка.

«Да что ты говоришь? Тебе самой было смешно от его вида!» – Парировал голос внутри.

– Было! Ну и что? Он забавный…

«Да он тебе не безразличен? Признавайся!»

– Хватит! Прекрати! – Она сердито ударила подушку рукой.

– Я принесла чистые полотенца и сменила постельное белье, госпожа. – раздалось из уборной чей-то приятное, женское сопрано.

О, небо! Все это время она была в комнате не одна! Айвен подпрыгнула на подоконнике, как ужаленная и заглянула в смежную комнату. Высокая, улыбчивая девушка с большими зелеными глазами на пухлом, смуглом лице наполняла лохань чистой водой из ведерка.

– Меня зовут Миранда. Королева распорядилась прислуживать вам, а также велела срочно снять с вас мерки для портнихи. – Служанка не прятала взгляда и натянуто улыбалась, разглядывая Айвен с ног до головы.

– О, здравствуйте, Миранда. Не называйте меня госпожой. Я просто Айвен. Спасибо, за вашу заботу, – мягко произнесла девушка. – А зачем снимать мерки? У меня есть вся необходимая одежда.

– Но как же? Леди не может носить платье больше одного дня.

– Вот как? – Удивилась Айвен. – Я этого не знала… Но у меня нет денег, чтобы оплатить ткань и работу мастерицы…

Ее скудный гардероб состоял лишь из одного шерстяного платья и такого же сарафана на широких лямках, да пары льняных сорочек. А теперь вот и платья, которое ей подарила сама королева сегодня утром. И этого, как она считала, было вполне достаточно.

– Наша королева Мойра также просила передать, что вам не о чем беспокоиться.

– Очень мило с ее стороны, но я не вижу в этом необходимости.

– Она очень добрая женщина. Не огорчайте ее своим отказом. Вейну Руасу очень повезло со спутницей жизни, – мурлыкала Миранда. – Вы спуститесь к ужину или принести еду в ваши покои?

– Если можно, я бы хотела поесть здесь, – быстро ответила Айвен, тут же добавив, – Не хочу мозолить глаза гостям королевской четы.

Честно признаться, Айвен немного побаивалась появляться среди дуаг без сопровождения. Гал до сих пор не появился, а о том, чтобы просить Данте заменить его, даже не стоило думать.

Миранда понимающе кивнула.

– Конечно. Я принесу ужин через несколько минут.

Служанка поклонилась и молча удалилась. Айвен быстро омыла тело теплой водой и привела в порядок изрядно потрепавшуюся прическу. Когда она вышла из уборной поднос с едой уже ждал ее на дамском столике. Девушка про себя поблагодарила ее за ненавязчивость. Она наспех перекусила, толком не распробовав пищи и уселась возле окна, обложившись подушками. Раскрыла книгу со стихами, которую оставил ей вчера Гал и принялась за чтение. Второй принц появился у ее двери только поздним вечером.

– Неужели этот проклятый день закончился, – устало прошептал юноша, подпирая дверной косяк рукой. – Можно войти?

– Конечно! – Радостно воскликнула она.

– Мало того, что меня вынудили, так я еще промучился целый день, подбирая юбки Фрейи! Жду, не дождусь, когда эти двое обручатся. Развлекать чужую невесту мне порядком надоело.

Девушка подарила Галариану сочувственную улыбку.

– Чем ты занималась без меня?

– Данте возил меня на прогулку, – сухо ответила Айвен.

– На прогулку? Он часом не обидел тебя? – Озабоченно спросил Гал.

– Нет.

– Пусть его напускная доброжелательность не обманывает тебя. Я не знаю, что у него на уме и, по правде говоря, все время опасаюсь, что ты можешь стать новой мишенью для его издевок. О чем вы говорили?

– Данте сказал, что не любит Фрейю, но помолвка все равно состоится.

– Данте вообще никого не любит. Кроме себя, возможно.

– Гал, что должно произойти в праздник Возрождения жизни?

Юноша осторожно взял девушку за руку, приглашая снова присесть в нишу.

– Когда дуаги чувствуют душевное притяжение к кому-то и решают связать с этим человеком свою жизнь, то жрецы богини Сайи проводят обряд соединения душ. Он объединяет пару в одно целое. Мужчина и женщина, сливают свои взаимные эмоции в любовь, которая живет в их сердцах до самой смерти. Но у Данте с рождения нет души. Это значит, что в брачном ритуале его избранница отдаст брату половину своей души, а также завладеет им целиком и полностью, потому что он ничего не даст взамен. Он станет зависим от чужой воли. Мама же задумала не только обручить Данте и Фрейю, но и провести особый обряд в день, когда Сайя благословляет мир на новую жизнь. Она надеется, что потерянная душа моего брата вернется в тело с появлением его избранницы. Не спрашивай меня о подробностях или почему она так решила. Я и сам не знаю. Скорее всего от безысходности. Сама помолвка – это как-бы театральное представление. Данте произнесет определенную речь, показывая людям, что выбирает эту девушку в будущие супруги. А через полгода они соединятся окончательно.

Гал опустил печальный взгляд.

– Такие, как Данте, обычно не доживают и до двадцати. Рано или поздно, он не сможет противостоять злобе, терзающей его разум и сердце по любому поводу. Не сможет справиться с негативными чувствами и либо добровольно покинет этот мир, либо погибнет от рук таких же, как и он. Фрейя – единственный способ продлить ему жизнь, пусть и зависимую от нее.

Айвен потрясенно уставилась на Галариана.

– Так вот почему он сказал, что помолвка все равно состоится…

– Мама не жалела подношений, неустанно просила богиню, чтобы та вернула его душу, но все было тщетно. Сайя осталась глуха к ее молитвам. Для Данте не имеет значения, из какого рода его нареченная, а для Руасу Фрейя – идеально подходящая кандидатура. Семья Гватем Крист преданна короне, влиятельна и знатна, имеет подходящую родословную. Ее отец не посмел отказать. Да и кто в здравом уме откажется породниться с королевской семьей зная, что будет иметь колоссальное влияние на будущего правителя? Любовь здесь ни при чем.

Айвен грустно опустила плечи и Гал нежно потрепал ее за щеку.

– Не бери в голову. Тебя это никак не касается. Ложись отдыхать. Встретимся утром, за завтраком. Я сильно устал сегодня от суетливой невестки. Еще и эта беготня дома. Не выношу столпотворения.

Он пожелал ей спокойной ночи и удалился. Сон не шел к девушке. Она долго ворочалась в постели. Пару раз вставала и подходила к окну, снова ложилась, пытаясь выбросить из головы то, что ей поведал второй принц. Душу терзало беспокойство. Она отчаянно хотела помочь Данте, но совершенно не знала, как это сделать. Иериель никогда не упоминала, что в мире существуют люди без души. Промучившись несколько часов без сна, она, наконец, впала в тревожное забытье.

***

Черная тень долго рассматривала хрупкий, женский силуэт, свернувшийся калачиком на огромной кровати. Беспорядочно разбросанные по подушкам волосы отсвечивали расплавленным золотом в тусклом свете двух лун. Как и восемнадцать лет назад, хладнокровному убийце было невыразимо трудно сейчас сделать то, зачем он явился в Голубую башню под покровом ночи. Что-то внутри него снова отчаянно сопротивлялось приказу госпожи, но иного выбора у него попросту не было. Удача – непредсказуемая вещь и, если она сопутствовала ему до сего дня, еще не значит, что она не отвернется от него завтра.

– Прости меня, дитя. Надеюсь, в следующей жизни тебе повезет родиться где-нибудь в другом месте, подальше отсюда, – прошептал одними губами Вэл Энд, мертвой хваткой зажимая рот девушки и лишая ее возможности закричать и позвать на помощь. Другой рукой схватил за волосы и прижал спиной к себе. Проснувшись, несчастное создание стало неистово брыкаться, пытаясь расцарапать ногтями лицо своего убийцы и высвободиться, но все попытки были тщетными. Силы были неравны. Он быстро выволок девушку на балкон, без особых усилий приподнял перед собой и, перекинув через гранитные перила, отпустил.

Вот и все. Завтра по утру это бедное тельце найдут у подножия скал часовые и никто никогда не узнает, кто посодействовал ее смерти. На сей раз поручение Мендалиель выполнено до конца. Он неслышно выскользнул из комнаты и растворился в темноте пустого коридора.

***

Все случилось настолько быстро, что Айвен смогла понять, что конкретно с ней собираются сделать, только на балконе. Она не разглядела лица убийцы. Его фигура была плотно укутана и скрыта под черным плащом. Он был невысок, но неимоверно силен. Ослабить его хватку или хоть как-то высвободиться из крепких рук ее сил явно не хватало. Он железными тисками держал ее в своих объятиях. Леденящее чувство страха сковало все ее нутро. Сердце бешено стучало в груди и висках. Она боялась так сильно лишь раз в своей жизни, когда по неосторожности провалилась под тонкий лед лесного озера, захлебываясь студеной водой и когда Нэй спас ее…

«Нэй…, Нэй…, Нэй! Помоги мне! Услышь меня, умоляю! Пожалуйста! Мне страшно!»

Острым лезвием полный дикого ужаса зов разрезал тишину его дремлющего сознания, оставив на нем светящуюся ослепительно-ярким, голубым светом, рану. Душа резко встрепенулась и свирепо ударила по его стенкам, молниеносно послав сигнал разуму во что бы то ни стало ответить на этот призыв.

«Айвен?»

Нэйланду не потребовалось и сотой доли секунды, чтобы увидеть ее глазами черную, вязкую пустоту, куда она стремительно падала.

«Нет! Этого не должно быть!»

Айвен обреченно закрыла глаза и считала мгновения до своей гибели. Вся ее короткая, безрадостная жизнь с редкими моментами счастья, проносилась перед глазами с той же скоростью, с которой она приближалась к земле. Она ни о чем не сожалела, только молила, чтобы ее смерть была быстрой и безболезненной. Но в какой-то момент она почувствовала, что тело ее замедлилось, пока вовсе не остановилось, как-то неестественно зависнув в воздухе. Она разжала заплаканные веки и с удивлением обнаружила, что полностью объята какой-то непонятной, серебристо-фиолетовой дымкой.

– Нэй? – тихо позвала девушка. – Я мертва?

Искрящееся облачко вокруг нее начало уплотняться, приобретая, очертания мужчины, который крепко держал ее на руках. Его глаза полыхали в темноте пурпурным огнем, а длинные, пепельные волосы тонкими змейками струились по мощным, мускулистым плечам.

– Ты пришел…

На короткий миг она закрыла глаза, а когда снова открыла, то увидела, что стоит на твердой поверхности, – полу в своей Голубой башне. Совершенно одна. Сердце все еще продолжало неистово колотиться в груди от пережитого потрясения. Айвен горько всхлипнула и рухнула на колени. Слезы нескончаемым потоком текли по ее щекам. Она стирала мокрые дорожки дрожащими пальчиками, но соленые капли снова прокладывали себе тот же путь.

– Я знаю, что ты здесь, – прошептала она. – Пожалуйста, не уходи от меня вот так, опять…

Нэйланд знал, что единственно верным решением было сейчас молча уйти. Но, смотря на нее, сгорбленную, раздираемую громкими рыданиями, – он словно превратился в глыбу мрамора и не мог сдвинуться с места. А вот его душа, едва он ощутил Айвен в объятиях, словно ожила. Закрытая на замок разумом и посаженная в самую глубокую яму сознания, остервенело металась в своей клетке, одурманенная сумасшедшей радостью от близости Эйи. Сил ее сдерживать больше не было.

«Плевать на все! Пусть хоть вся Мист провалится в черную дыру! Я не могу так больше!»

– Иди ко мне, Айвен, – тихо позвал он из-за ее спины, обретая человеческую форму.

Девушка перестала всхлипывать, но не обернулась на его голос, продолжая вытирать ладонями слезы. Нэйланд склонился перед ней и пересадил к себе на колени, нежно убаюкивая ее, словно ребенка.

– Все позади, ты жива. Не плачь, я рядом.

Он медленно гладил ее по волосам, целуя затылок. Желание коснуться ее кожи оказалось нестерпимым, и он с глухим стоном сорвал тонкие перчатки со своих рук. Легкими, почти невесомыми прикосновениями пальцев Жнец смахнул остатки слез с ее ресниц и еще крепче прижал к себе. Она, как и в тот раз, не сопротивлялась и доверчиво прижавшись к его груди, уткнулась мокрым, холодным носом ему в шею.

– Кто-то напал на меня и столкнул с балкона, – охрипшим голосом сказала девушка. – Я не видела его лица.

– Этот человек больше никогда не приблизится к тебе, – пообещал Нэй, добавив про себя. – «Потому что не проснется утром».

– Дуаг, знаешь ли, мало напоминает гостеприимный дом, в котором я проживу долгую и счастливую жизнь. Ты меня обманул!

– Я не умею лгать, милая.

– Я хочу домой, Нэй! Я так сильно хочу обратно, в Синий лес! Все мне здесь чужое!

Нэйланд осторожно приподнял ее за подбородок и заглянул в бирюзовую гладь прекрасных глаз. Душа Данталиана Руасу была все еще с Эйей, а значит эти двое не успели сблизиться.

– Ты заберешь меня домой? – Робко спросила Айвен.

– Я не могу.

– Почему?

– Проси все, что хочешь, но я не могу…забрать тебя обратно, – вымученно прошептал Нэй.

– Тогда я… я хочу быть с тобой…

– Ты сама не знаешь, чего хочешь!

– Я люблю тебя…

Одни звезды знают, как отчаянно Нэйланд Мор – Тант, Жнец смерти, руах и второй хранитель планеты втайне ото всех и даже от самого себя желал когда-нибудь услышать от нее эти три слова. Три простых слова этой маленькой, человеческой женщины разрывали в клочья жалкий самоконтроль и снова разделяли его безжизненный мир на "до" и "после". Но слабое покалывание в пальцах от начинающей вырываться наружу мощной энергии едко напомнило ему, что он не человек и просто не имеет права давать Айвен надежду на их совместное будущее.

– Это не так… Твои чувства ко мне не могут быть любовью. Это всего лишь благодарность за мою доброту. Ты непременно встретишь человека, которого полюбишь по-настоящему, а он полюбит тебя…

– Тогда почему я не могу перестать думать о тебе?! – В сердцах воскликнула девушка.

– Это пройдет… Все забудется…

Ее глаза снова наполнились слезами.

– Зачем ты тогда возник на моей тропе!? Что тебе было нужно? Украсть сердце и наслаждаться моими муками, наблюдая со стороны?!

– Это не так! Ты не поймешь, Айвен…

– Говоришь, что я глупая, Нэй? Говоришь, все забудется? Хорошо! Тогда я хочу, чтобы ты прямо сейчас убил во мне это чувство! Ты же Жнец, сама смерть! Уверена, тебе не составит особого труда сделать это! Хочу забыть тебя, как страшный сон!

Нэй закрыл глаза, не желая показывать в их отражении нестерпимую боль, которую причинили ему ее слова. Ему казалось, что повтори она сейчас свою жестокую просьбу вновь, – он просто рассыплется на мелкие осколки. Ведь, если она действительно полюбила…, любит его, то… ничего не имеет значения. Никогда не имело. Только она!

– Снова скажешь «я не могу»? – В истерике не унималась девушка. – Это именно то, что я страстно желаю!

Айвен тихо вскрикнула, когда Нэй посмотрел на нее полным какой-то пугающей решимости взглядом. На дне его зрачков разгорался настоящий пурпурный пожар, медленно поглощая в своем зареве радужку и белки.

– Я. Не. Могу.

Он с такой силой впился в ее губы, что от резкого толчка она повалилась на спину, распластавшись на ковре. Нэй целовал ее с исступлением голодного зверя. Он словно обезумел, яростно подавляя слабое сопротивление дуагской атмы. Его душа бушующими волнами стремительно заполняла естество девушки, сметая все препятствия на своем пути к Эйе. Как драгоценную раковину он приоткрыл ее сердцевину и там… был он! Его частица, ее воспоминания о нем, надежды, мысли и чувства – все это Эйя бережно хранила в своем средоточии. Она не солгала ему! Айвен действительно выбрала его!

Сомнение и отчаяние, так долго терзавшие Нэйланда, растворились в пучине его ответной любви. Тьма преклонялась перед светом – он отдавал ей себя. Эйя приняла его душу с ласкающей нежностью. Слилась с ним безраздельно, сплетая в общем потоке незримую нить и соединяя их в одно целое. Его пара. Навсегда. Через пространство и время.

Нэйланд не испытывал сожалений за то, что сделал. Он не украл Эйю у дуаги. Они лишь существовали вместе, как брат и сестра. Она всегда принадлежала лишь ему. С самой их первой встречи. А значит он ошибся и Бамако с Антигоном здесь ни при чем. Дуага действительно заплутала по дороге к своему телесному сосуду. А еще братья не обрадуются тому, что он только что сотворил. Ну и пусть хоть вечность давятся от зависти, думал Жнец. Зато он теперь никогда не будет одинок.

Айвен медленно выходила из сладостной дрёмы. Она лежала в собственной постели, и ее голова покоилась на чьем-то твердом, широком плече.

–Ты вернулась ко мне… – Нэй заботливо убрал золотую прядку с ее личика и нежно поцеловал Айвен за ушком. – Будет непривычная слабость некоторое время. Я виноват в ней, но не пугайся – она пройдет. Я не смогу прикасаться к тебе чаще, чем мне бы этого хотелось. Такова моя природа. Я научусь сдерживать свою энергию, и не пораню тебя. Обещаю, душа моя…

Сквозь мутное сознание до девушки дошли недавно прожитые, страшные воспоминания и непростой разговор с Нэем.

– Ты исполнил мое желание?

Жнец улыбнулся и прошептал ей в прямо в приоткрытые губы.

– Исполнил. Только на самом деле ты желала совсем не того, что требовал от меня этот сладкий, пухленький ротик. Прошу, не истязай меня. Больше никогда не говори мне тех жестоких слов. И я люблю тебя, Айвен. Не могло быть иначе. Страшно приятно тебе признаваться, но это чувство нас теперь не покинет.

– Что ты сделал, Нэй?

– То, чего мы оба хотели. – Жнец теснее прижал ее к себе. – Запомни, пожалуйста, внимательно все, что я тебе сейчас скажу. Я могу забрать тебя отсюда прямо сейчас, унести в любое место, куда пожелаешь и больше никогда не оставлю. Но у тебя есть одно важное дело, которое нужно завершить. Я не хочу силой делать это за тебя. Будет больно и тебе и ему. Останься здесь еще на несколько дней. В праздник Возрождения жизни все должно само собой разрешиться. До этого веди себя непринужденно, как – будто ничего не случилось. Держись ближе к первому принцу. Ты задолжала ему кое-что и пришло время вернуть это законному владельцу. – Девушка озадаченно посмотрела на него. – Говорил же, что ты не поймешь. Просто верь мне…Не избегай первенца Руасу, он не обидит тебя. Постарайся не заводить новых знакомств, ведь даже я пока не знаю, кто посмел покуситься на твою жизнь. Я обязательно найду и покараю преступника, но чуточку позже. Если вдруг так случится, что ты снова окажешься в беде, – просто позови меня по имени и я сразу приду. Теперь в тебе не просто частица моей души – мы половинки единого целого, и я всегда услышу тебя, даже если буду на другом конце Вселенной.

– Ты связал наши души? – Не веря собственным ушам, переспросила Айвен.

– Не я, а мы. Я не смог бы этого сделать без твоего желания.

– Но как же…Ты же…

– Не человек? Да. И ты знаешь, кто я. Я ни о чем не жалею, а тебе слишком поздно. Это был мой осознанный выбор, а ты сейчас не говори, что я тебя не отговаривал. Бойся своих желаний, маленькая Эйя.

Он тихо засмеялся. Айвен не могла связно мыслить, но четко знала одно – она бесконечно счастлива.

– Почему ты зовешь меня этим странным именем?

– Так зовется чистый свет, безгрешная душа и это ты, Айвен. Ты и есть Эйя.

У Айвен было несчетное количество вопросов к Нэю, но на горизонте уже забрезжила красная полоска утренней зарницы и он, нехотя освободив ее из объятий, виновато прошептал:

– Мне пора уходить, но я снова приду к тебе с закатом. Запирай на ночь дверь и, пожалуйста, помни о том, что я тебе сказал. – Нэйланд не сдержался и легонько поцеловал ее в губы. – И о том, что теперь я – твой, а ты – моя.

Айвен смущенно спрятала лицо под одеялом, но потом все же решилась взглянуть в его прекрасное, мужественное лицо еще раз.

– Нэй, твои глаза! Они изменили цвет.

– Правда? – Самодовольно спросил Жнец.

– Да, теперь они темно-синие.

– Таким я нравлюсь тебе больше? Можешь не отвечать, я знаю, твой ответ.

Глава 37

Веками люди пытались укротить силы природы, подчинить их своей воле, выдумывая какие-то немыслимые обряды и глупые таинства. Руахи лишь тихо посмеивались над их пустыми попытками хоть немного возвыситься до их уровня. Нэйланд не знал, сколько еще потребуется времени, чтобы эти слабые, падкие до наживы и власти создания, осознали простую истину – невозможно получить желаемое одним лишь алчным стремлением. Законы Вселенной работали с точностью наоборот. Ты должен научиться не хотеть ничего, лишь отдавать и тогда весь мир сам ляжет к твоим ногам.

Неслышно перемещаясь по темным коридорам, Нэйланд шел на запах темной энергии. Сегодня весь замок был пропитан им до основания. Кто-то не оставлял попыток тайно завладеть чужим, не гнушаясь убийствами. Давно следовало наказать зарвавшегося «божка», но сначала его надо было вычислить. А это все равно, что искать иголку в стоге сена, потому что владелец был человеком только с виду. То, что жило в нем – не для этого мира. Оно – лишнее звено, ненужный элемент, ошибка, зараза на теле Мист.

И Айвен мешала ему. Но почему? Загадка, покрытая мраком. Правда, ненадолго. Прислужник этого «недочто» был где-то совсем рядом. Жнец не волновался за Айвен, когда покидал ее на рассвете. Причинить его любимой вред теперь никто попросту не мог, ведь он чувствовал ее, как себя и не допустит этого.

Тонкий, струящийся по полу черный дымок вывел его из замка в казармы, тянущиеся вдоль крепостных стен. Люди в них спали, ловя последние обрывки снов.

Свою цель он увидел сразу. Густые клубы черной скверны вырывались из груди мужчины, прислонившегося к грязному, соломенному тюфяку в самом углу объятого предрассветными сумерками помещения. Жнец приблизился и брезгливо склонился почти вплотную к изуродованному шрамами и старческими морщинами лицу.

– О, да-а-а-а…, а вот и ты-ы-ы…

Нэйланд предвкушал, как сейчас с наслаждением выпотрошит из него душу и попробует ее на вкус. Залезет в голову и наконец-то получит ответ – кто его хозяин, посмевший встать с ним вровень. Этот древний воин – не глупышка Фрейя. Он осознанно действовал по чужой указке. Нэй высвободил поток смертоносной энергии и пронзил им тело преступника, но оно… оказалось пустым и мертвым.

– Карас!!!

Нэй был готов выжечь землю до самого ядра от бешенства. Такой подлянки он никак не ждал. От его гнева задрожали стены. Поверхность под ногами заходила ходуном, а без единого облачка небо, пронзали молнии. Они беспорядочно ударялись во что попало, превращая в щепки деревья, скалы, валуны и даже крыши людских домов. Разбушевавшаяся стихия разбудила Санру сегодня раньше обычного, напугав свои жителей до коликов.

Жнец метнулся в храм Судеб, но опоздал. Его Тень уже опустила черную душонку человечишки в источник.

– Как ты посмел!? Ничтожная тварь!

– Но хоз-з-зя-и-ин…, – залебезил Предвестник смерти. – Вы са-а-ми-и при-к-а-а-за-али-и мне-е…А его-о вр-е-е-мя-я при-и-ш-ш-ло-о…

Карас обвился у его ног.

– Поди прочь! Исчезни! – Он с силой отпихнул слугу от себя.

Карас обиженно взвыл и уже привычно зажался в потолочном углу пещеры.

– Я не-е-е по-ни-и-ма-ю ва-а-ш-е-е-го-о г-не-е-в-а-а!

Тень несмело отлепилась от стены и снова приникла к ногам Нэйланда.

– У меня были планы на твою добычу. Теперь придется дожидаться, когда один умник снова проявит себя! Слишком много мороки! Теперь у меня есть дела поважнее!

– Я не-е-е зз-на-а-л…

– Я прощаю тебя. Ты верный слуга. Иди сюда. – Позвал Жнец, как-то очень быстро успокоившись.

Он действительно погорячился и сожалел об этом. Карас был не виноват, а лишь выполнял свою… его работу. Нэй улыбнулся. Проделки Эйи. Это маленький светлячок грел его душу. Интересно, в кого же он теперь превратился?

Тень вошла в эфемерное тело своего создателя. Карас с благоговейным трепетом свернулся калачиком в ногах и довольно заурчал.

– Есть ли тебе, что мне поведать, друг мой?

– Не-е-ет, мо-о-ой го-о-спо-д-и-ин…Все-е-е сп-о-ко-ой-но-о…

***

Трое огромных, невероятно высоких мужчин стояли на самой высшей точке планеты, посреди еще неизведанного людьми континента и в задумчивости взирали на восходящие лучи ее единственного светила. Где-то далеко внизу причудливо бурлили облака, но никто из них не обращал на это никакого внимания.

– Знаешь, Бамако, теперь мне не кажется это такой уж хорошей идеей.

– А я всегда считал ее сомнительной, – грустно отозвался еще один собеседник.

– Вы и без меня прекрасно знаете, что это единственный шанс. Других не существует. Нэйланд не должен был показываться Айвен на глаза. Я и предположить не мог, что он сможет зайти так далеко. Слабак! Карас столько лет присматривал за ней. Он бы не дал ей умереть до назначенного дня.

– Тень донесла, что Мор – Тант связал с ней свою душу, объединив их гармонии в одну. Как мы и ожидали, Мендалиель решила ее устранить, но Карас не успел спасти девчонку первым, – мой близнец был быстрее. Я приказал Тени убрать мужчину, чтобы не выдать заказчицу ему с головой. Нэй бы только все испортил.

– И что нам теперь делать? Он и Эйя – пара! Наш план трещит по швам. Зачем он вообще поперся тогда в Запретные земли?! Да еще и в Синий лес, – именно туда, куда мы так надежно спрятали ее и дуагскую душу от посторонних глаз?!

– Не прикидывайся дураком, Антигон Гай. Это и так ясно! Если бы ты не сделал Иериель своей любимицей и намеренно не дразнил Нэйланда ее руками все эти годы, то ему и в голову бы не пришло тащиться за ее душой лично! Как обычно послал бы Караса. Что, больше шуточки со смертью не кажутся тебе смешными!? – Хрисанф Рувим с упреком посмотрел на брата.

– Хватит! Мы одинаково виноваты в случившемся! Какой толк теперь спорить об этом! Прошлого не вернуть. Для всех уже все решено! – Прикрикнул на руахов Бамако.

– Еще не поздно переписать судьбу хотя бы юноше…

– Их должно быть двое! Антигон, ты не хуже меня знаешь, какой выбор сделает Эйя. Для этого она здесь, – перебил брата Бамако. – Такие, как она, не могут поступить иначе. На то она и Эйя – сама любовь.

– Но это разобьет Нэйланду сердце! Я еще могу все изменить!

– Человеческие чувства… Жнец никогда не имел права на них! Ты, Хрисанф, да и ты, Антигон, очень трепетно относитесь к этим созданиям. Любите их, жалеете, как неразумных малышей. Закрываете глаза на их пороки, не наказываете за грехи. Но ваша милостивая доброта вот уже сотни лет приводит к одному и тому же. Люди живут в своей скорлупе и не хотят развиваться. Мист задыхается от их зловонных мыслей и поступков! Пожертвовав двумя, мы не допустим повторения прошлой ошибки и спасем тысячи жизней. Преподав всего один маленький урок, – мы укажем им путь истинный.

– Мор – Тант не простит нас, когда узнает правду, – прошептал Антигон Гай.

– Он – часть единой системы. Порождение Мист. Он поймет. – Отозвался Бамако.

– Карас еле сдерживается, чтобы не проболтаться. Пользы от него больше нет. Едва успел замести следы перед самым его носом.

– Тень боготворит своего хозяина. О нем не беспокойся, Хрисанф. Он ничего не скажет Нэйланду. Даже Карас понимает, что иного выхода нет. Мы ждали этого дня восемнадцать циклов. Осталась всего пара дней. Эта жертва излечит Матерь и прогонит ненависть из людских сердец.

– Но все-таки, Бамако, почему Эйя выбрала Нэйланда своей парой? Если с ним все понятно, то она… Почему она так поступила?

– Если бы я только знал, Хрисанф. Если бы знал, брат…

Глава 38

Айвен порхала, как бабочка, кружа по комнате в обнимку с подушкой. Нет, Нэй ей не приснился! Он действительно был с ней этой ночью! Припухшие губы еще хранили память о сладости его поцелуев. Он сказал, что любит ее и никогда не оставит! Ее – простушку Айвен любит Смерть! Звучит дико, но признание Нэйланда в том, что он не человек, и раньше не пугало. А сейчас и подавно. Разве это важно? Они вместе разберутся со всем этим потом, думала она.

А еще он сказал, что она что-то задолжала Данте и пришло время «это» вернуть. Но что? Что она не понимает? У них было так мало времени, чтобы поговорить обо всем.

Рано утром в небе разбушевалась какая-то странная буря, беспорядочно метая молнии во что попадется. Первый раз увидев такое, Айвен не испугалась. Она вообще больше ничего не боялась. Где-то в душе появилась непоколебимая уверенность, – теперь все будет хорошо. И даже несостоявшееся ночное покушение на ее жизнь отошло куда-то на второй план. Она ощущала какую-то правильную наполненность и все в ней словно восторженно пело от любви. Все как будто встало на свои места. Без преувеличения она считала себя самым счастливым человеком на свете. И ей хотелось поделиться этим счастьем со всеми. Раздать каждому живому существу по дольке, не обделив даже самую малюсенькую букашку.

Айвен не стала дожидаться Миранду. Самостоятельно помыла тело и волосы. Еще влажными заплела их в две толстые косы. Надела свой старенький шерстяной сарафан и выбеленную в ольховой золе льняную сорочку. Подарок королевы был бесспорно прекрасен, но в своих привычных вещах она чувствовала себя свободнее. Да и какая разница, как она выглядит? Зачем стараться понравиться кому-то другому? Нравиться она хотела лишь Нэю.

Девушка была благодарна королевской семье за заботу и доброту, но уже через пару дней их пути разойдутся навсегда. Она будет скучать, но покинет этот дом без грусти и сожалений.

За дверью ее уже поджидали. Второй принц удивленно вскинул брови, когда Айвен подняла на него сияющие от радости глаза и ослепительно улыбнулась. Она шагнула к нему на встречу и обняла за талию. Галариан облизнул губы и растянулся в польщенной улыбке, прижав ее к себе.

– Что такого могло произойти за ночь, что ты просто светишься изнутри?

– Ах… Гал! Я так люблю! И так рада тебя видеть! И утро сегодня такое чудесное! И все-все в этом мире!

Айвен была сегодня как-то по-особенному прекрасна. Он невольно залюбовался ею. Даже в своем простеньком и слегка нелепом наряде, девушка излучала чистую, непорочную красоту.

«Удивительная, добрая, нежная…» – Приходили ему на ум слова. – «Не меня ли ты любишь, чудо? Как же хочется услышать «да».

– Хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной…

Она слегка стушевалась и ничего не ответила. Да он и не ждал от нее ответа.

– Замок просто кишит гостями. Шагу некуда ступить, чтобы не столкнуться с кем-нибудь невзначай. Небо! Дай мне пережить эти несколько дней! Такое ощущение, что буквально каждый считает своим долгом выпрыгнуть на меня из-за угла, чтобы раскланяться и рассыпаться в почтительных любезностях. Будто я тут то самое главное действующее лицо.

Айвен не сдержалась и громко рассмеялась на его жалобные стенания.

– Тебе смешно? Я добирался до тебя не меньше получаса, отгоняя особо назойливых прилипал. И это в такую несусветную рань! Главный казначей сир Монтеррей Орген буквально прижал меня к стенке рассказывая, как его семья «безмерно осчастливится», если я займу на церемонии помолвки Данте и Фрейи место рядом с ним. Он был так настойчив, что я всерьез переживал за свою честь!

– И для чего же ты ему понадобился?

– У него две дочери на выданье и еще две на подходе. – Гал хлопнул ладонью по лицу и закатил глаза. Мне жаль его, но не настолько, чтоб облегчить эту тяжкую ношу на одну особу.

– Может стоит приглядеться?

– Ты серьезно? Да ни за какие коврижки! – Он рассмеялся. – Чем хочешь заняться сегодня? Я полностью в твоем распоряжении.

– Я не думала…, не знаю даже.

Они спустились вниз и вошли в овальную залу с высокими потолками. Здесь Айвен еще не была. Туда-сюда бегали слуги, торопливо расставляя на прямоугольных, вытянутых столах блюда и тарелки. Она с восхищением огляделась. На стенах не было уже привычных ей гобеленов. Они были расписаны сценами из каких-то военных баталий и сюжетами из исторических событий. Галариан пояснил, что это комната использовалась, как общая трапезная во время торжественных приемов. Помещение было светлым и просторным, готовым свободно вместить в себя не менее трех сотен голодных людей. Вейн Руасу и леди Мойра уже сидели за столом, расположенном на возвышении, тихо беседуя с какой-то богато разодетой парой.

– Гватем и Гвенна Крист, – проследив за взглядом Айвен, сказал Гал. – Родители Фрейи прибыли из Глии еще вчера.

Второй принц приветственно махнул головой родительской чете и их собеседникам. Тоже самое сделала и Айвен, неловко приседая.

– Ожидаются грандиозные празднества не только в замке, но и в столице. Санра не будет спать трое суток. Кто-то уже начал отмечать, не дождавшись самого события. – Гал ухмыльнулся и указал ей на какого-то знатного вельможу с красным, опухшим лицом и стеклянными глазами. – Мы не будем соблюдать условности все предстоящую неделю. Некоторые гости действительно прибыли издалека и им тяжело влиться в наш временной режим. Теперь завтрак начинается с рассветом и длится до полудня, плавно переходя в обед, а затем и ужин. Каждый просто приходит сюда и утоляет голод в удобное ему время.

Галариан галантно отодвинул стул перед девушкой, усаживая ее за стол.

– Прошу, очаровательная принцесса! Ваш верный паж сейчас накормит вас нектаром и амброзией!

Они неспешно завтракали молочной кашей и фруктами, когда рядом к ним кто-то громко пододвинул стул.

– Доброе утро, Айвен, – приторно-сладким голосом прошептал на ухо девушке Данталиан, нарочно не замечая брата. – Плохо спала?

– Да… Как ты догадался?

– Это было не трудно. Неотразимый я – свожу всех девушек с ума!

– Данте, прекрати. Твои ребячества с ней неуместны, – вмешался Галариан.

– Я сам знаю, что уместно, а что нет! – Данте словно взбесился и со злостью ударил левой рукой по столу.

Девушка вздрогнула от грубого возгласа и желчи, с какой он прикрикнул на брата. В зале находилось по меньшей мере человек сорок и все они мигом притихли, ожидая продолжения неожиданной стычки, возникшей между принцами.

– Пожалуйста, не надо. На нас же все смотрят, – тихо прошептала Айвен. Она втянула голову в плечи, стараясь спрятаться от всеобщего внимания.

– И вправду, Данте. Что на тебя нашло? Я лишь хотел попросить, чтобы ты не оттачивал на Айвен мастерство дешевого обольщения, – примирительно прошептал Гал.

Фрейя, занявшая в этот раз место возле отца и матери, также пристально наблюдала за ними. В ее печальных глазах отчетливо читалась обида и растерянность.

Данте поймал на себе предупреждающий, суровый взгляд отца, говоривший ему лучше всяких слов, что тот не желает лицезреть его вспышки гнева у гостей на виду. Он смягчился и растянул любезную улыбку. Сладострастным тоном снова спросил у девушки:

– И от чего же тебе не спалось, дорогая?

Айвен вспомнила слова Нэя о том, что ей не следует избегать первого принца, а также о своем вчерашнем желании во что бы то ни стало проучить этого нахала. Она с видом роковой красотки прищурилась и решила подыграть ему, ответив таким же сладким, вкрадчивым голоском:

– Всю ночь я не могла сомкнуть очей, думая о тебе, мой принц. – Она мечтательно закатила глазки, а потом кокетливо отвела их в сторону, томно вздохнув. – Считала минуты до нашей новой встречи!

Данте плотоядно улыбнулся, а Гал непонимающе уставился на аннерийку.

– Что это значит, Айвен?

Айвен ничего не ответила, теперь вызывающе смотря прямо в глаза первого принца. Данте не отводил от нее подозрительный взгляд карих глаз.

– Видишь ли Гал, вчера мы с этой девушкой… хм… сдружились. Как на счет того, чтобы вернуть мне оставшуюся часть платы прямо сейчас, а, Айвен?

– С превеликим удовольствием! – Елейным голоском пропела девушка.

– Что ж, с завтраком вы уже покончили, а я давно сыт всем этим по горло. – Он обвел рукой быстро заполняющийся оголодавшими гостями зал. – Так что не вижу причин откладывать твое удовольствие, златовласка.

Данте поднялся из-за стола и протянул девушке распахнутую ладонь. Она, не глядя на Гала, приняла ее и встала вместе с ним.

– О какой плате идет речь? Куда вы идете?

– Не волнуйся, Гал. У нас с твоим братом есть уговор. – Айвен легонько сжала плечо юноши свободной рукой. – Я побуду с ним, недолго…

– Ну почему же? Надолго! – Поправил ее первый принц.

Данте и Айвен оставили ничего не понимающего Галариана одного. Фрейя, все это время не спускавшая глаз с троицы, нервно вертела в руке столовый нож. Она пытливо всматривалась в до трепета любимый профиль второго принца, силясь прочитать его мысли, в ворохе быстро сменяющих друг друга эмоций на печальном лице. Галариан был раздосадован.

Принц был неравнодушен к этой грязной аннерийской оборванке. Это было ясно, как белый день. Вчера он практически не разговаривал с ней, отвечая односложными фразами на вопросы и даже не пытался скрыть того обстоятельства, что ее общество его откровенно тяготит. Это ранило Фрейю. Больно. Но этой подлой змее, видимо, было мало ее возлюбленного, и она принялась за будущего муженька. Поразительно, но Данталиан сам искал ее общества! Два брата боролись за внимание Айвен и были на грани, чтобы не вцепиться друг другу в глотки из-за нее у всех на виду! Фрейя была готова выть на все три луны от отчаяния и обиды! Она пожелала родителям хорошего дня, поклонилась королю Вейну и леди Мойре, встала и медленно поплыла по направлению к Галариану.

– Я хочу немного развеяться и подышать свежим воздухом. Не составишь мне компанию, прокатившись верхом по окрестностям, мой милый Галариан? – Фрейя улыбнулась, вложив в нее всю свою нежность и любовь.

Гал, потягивавший медовую воду из серебряного кубка, на мгновение застыл. Затем, посмотрев на содержимое своей полупустой тарелки, шумно вздохнул и прикрыл глаза. На смуглых щеках заходили желваки. Он разозлился, но старался держать себя в руках. Ни говоря ни слова, поднялся со стула и больно схватил девушку за локоть, быстро толкая ее впереди себя в сторону выхода. Они вышли в коридор и спустились на этаж ниже. Убедившись, что за ними никто не наблюдает, он с силой втолкнул ее в отцовский кабинет и закрыл дверь.

– А теперь послушай меня, Фрейя! Я знаю, почему ты не даешь мне прохода, но это пора прекращать! Не припоминаю, чтобы давал тебе надежду на что-то большее между нами, чем просто дружба! Ты невеста моего брата и именно его внимания должна искать! Между нами ничего не может быть! Даже допускать мысль об этом мне противно!

Фрейя проглотила подкатывающие слезы.

– У меня не было выбора, Гал. Мои родители заставили меня принять предложение о браке…Но я люблю тебя, слышишь! Давай поговорим с королем. Он милосерден…Он позволит быть нам вместе… Данте ведь все равно, но мне нет!

– Похоже ты меня не поняла, Фрейя! Я нахожу тебя всего лишь обычной, пусть и привлекательной девушкой. Я не оказывал знаков внимания, говорящих о моем особом расположении к тебе и не выделял среди остальных. Почему ты решила иначе?!Ты мне безразлична! Пойми ты это уже наконец! Прекрати ходить за мной тенью!

– Раньше ты себя так не вел! Я была уверена, что нравлюсь тебе и ждала признания! Это ведь все она, да? С тех пор, как ты привез в замок эту аннерийку, тебя словно подменили. Ее нужно вышвырнуть отсюда сегодня же!

– Я думал, ты умнее…

– Что я не понимаю! Что она околдовала тебя! Да это, как пить дать! Ты ослеп, но я все вижу! Тебя охмурили за пару дней, а теперь она принялась за твоего брата! Разве ты сам не видишь этого!?

– Она мне дороже жизни.

Фрейя отшатнулась, как от удара и посмотрела на него невидящим взглядом.

– Что ты сказал?

– Перефразирую, если ты еще не поняла. Я люблю Айвен. – И как будто посчитав это неубедительным, Галариан добавил. – Ты выйдешь замуж за Данте, а я женюсь на Айвен. Рано или поздно я добьюсь ее, и она ответит мне взаимностью! Отец пойдет мне на встречу и консумирует наш брак, ведь я никогда не подводил его. И никто не посмеет помешать этому! Я пойду на все, что угодно ради нее! – Галариан сорвался на крик. – Надеюсь так тебе понятно!

– Понятно…, – мертвым голосом пролепетала Фрейя.

– Тогда я ухожу! Займи себя чем-нибудь сама. Ты уже большая девочка!

Гал развернулся и, уходя со злостью хлопнул дверью. Сердце Фрейи было вдребезги разбито. Она обессиленно рухнула на кушетку, заливаясь горючими слезами и посылая на голову Айвен все известные ей проклятия.

– Сайя, помоги мне! Эта боль невыносима! Я не выдержу!

На другом конце материка, далеко на юге, ее призыв был услышан. Более того, его давно уже ждали и сейчас удовлетворенно потирали руки в предвкушении.

«Конечно, моя прелестная, обиженная девочка… Мы накажем всех наших обидчиков. Галариан вскоре приползет к тебе на коленях сам. Не сомневайся…»

Глава 39

Айвен приходилось почти бежать, чтобы поспеть за широкими шагами первого принца. Сегодня он был одет, как простолюдин – в рубашку из грубой холстины, потертый сюртук и штаны из анилиновой кожи. Такой наряд не соответствовал верховой езде, да и для прогулок по городу тоже не подходил, а значит Данте задумал что-то особенное, подумала девушка.

– Куда ты ведешь меня? – Спросила она, когда ее подозрения подтвердились.

Они вышли из замка и направились в сторону каких-то хозяйственных построек, назначение которых она не знала.

– Увидишь, – коротко ответил он.

– Так не пойдет! Или ты скажешь мне, куда мы идем, или я никуда не пойду!

Она попыталась вырвать ладошку из его руки, но у нее ничего не вышло. Он очень крепко держал ее. Данте резко притормозил и развернулся к ней. Не успев остановиться, девушка впечаталась лицом в его широкую, твердую грудь. Юноша поймал ее за плечи свободной рукой и легонько отстранил от себя.

– Мне нужна твоя помощь, Айвен. Ты же не откажешь мне? – Подозрительно мягко обратился он к ней. – Сущие пустяки. Тебе совсем ничего не придется делать, а для меня это жизненно важно. Я словно больной.

– О, раз так…, – девушка потерла ушибленный нос. – Тебе нездоровится?

– Можно сказать и так.

– Какие симптомы? Мне нужно знать, чтобы подобрать лечение.

– Я потерял сон и покой… Но не утруждай себя домыслами. Я знаю, что мне точно поможет.

Они вошли в на удивление чистый и хорошо освещенный амбар. В нос ударил приятный запах свежей древесины. Вдоль его стен стояли длинные столы, заставленные различными поделками из дерева, начиная от искусно вырезанных фигурок животных и птиц и заканчивая мелкой посудой и мебелью. Айвен рассматривала это «богатство», как зачарованная. Человек, который сделал все это, был по-настоящему талантлив. Она осторожно взяла маленькую, скачущую ландину и повертела в руках.

– Как настоящая, – восторженно прошептала девушка и вернула фигурку на место.

Данте снял с себя сюртук и небрежно бросил его на топчан. Затем, надел рабочий фартук, закатал рукава рубашки до локтей и указательным пальцем приказал ей занять свободный стул в нескольких шагах от себя.

– Садись.

– Что? – Она непонимающе посмотрела на него. – Зачем?

– Распусти, пожалуйста, волосы, – попросил он.

– Что ты собираешься делать?

– Айвен. Просто сделай так, как я прошу. Пожалуйста, – тихо попросил первый принц.

Девушка не стала спорить и послушно расплела косы, положив волосы на грудь, а затем присела на краешек стула.

Данте улыбнулся одними губами и достал откуда-то плоскую, квадратную дощечку из белой древесины довольно больших размеров, стамеску и несколько видов ножей-резцов.

– Посмотри на меня, – снова попросил принц. – Мне кажется или твои глаза как-то странно потемнели? Стало больше синевы.

Айвен почувствовала, как ее щеки заливает густой румянец. События минувшей ночи живо воскресли в памяти, но разглядывая себя утром в зеркале, она не заметила в себе каких-то видимых изменений, поэтому просто ответила:

– Не думаю. Возможно, по-особенному падает свет.

– Что ж, приступим к лечению. Сиди ровно, не двигайся и смотри прямо на меня. Основное я уже сделал, но никак не могу достоверно изобразить лицо…Постоянно не получаются глаза. Это уже третья попытка… Боюсь снова ошибиться…

– Ты рисуешь меня? На дереве?

– Тебя это удивляет? – Он хмыкнул.

– Да. – Честно ответила девушка.

– Я говорил, что умею удивлять. А теперь замри и не разговаривай.

Данталиан полностью погрузился в работу, а Айвен могла теперь хорошо рассмотреть парня. Его лицо стало отстраненным и сосредоточенными. Все-таки, он был внешне похож на Галариана. Такие же высокие скулы и волевой подбородок. Даже форма губ у них была совершенно одинакова. Отличались только глаза. У Данте они были отцовскими. Такие же выразительные, но с легкой поволокой грусти.

«Когда-нибудь ты обязательно будешь счастливым.» – Мысленно пообещала ему она. Острое желание отплатить дерзкому юноше, посмевшему ее беспардонно дразнить вчера, испарилось, как не бывало.

«Если б я только знала, как вернуть тебе искру, Данте, я бы без колебаний сделала это», – печально подумала Айвен.

– Айвен? – Позвал ее Данте, спустя несколько часов.

– Ммм?

Она грустно вздохнула и отвела усталый взгляд.

– Потерпи еще чуть-чуть. Я почти закончил.

– Все в порядке. Немного затекла спина и только.

Она попыталась переместить центр тяжести на правый бок. В глазах резко потемнело. Она ухватилась рукой за спинку стула. Непонятная слабость растеклась по конечностям. Ничего не понимающая девушка обмякла и рухнула на пол, теряя сознание.

– Айвен! Что с тобой!? – Встревоженный Данте быстро подскочил к ней, приподнимая ее голову с пола себе на колени. – Звезды! Какой же я идиот! Он нашел на столе чистый лоскут ткани, смочил его в воде и приложил к ее лбу.

– Ты меня слышишь? Очнись же!

Она пошевелилась и чуть приоткрыла глаза. Данте осторожно поднял ее на руки и усадил на топчан.

– Как же ты меня напугала! Нужно была сразу сказать, что устала!

– Я не устала…

– Не лги мне! Твое самопожертвование похвально, но мне абсолютно не нужно, глупая ты девчонка! – Он снова поднял ее на руки. – Я отнесу тебя в Голубую башню.

– Мне уже лучше, правда. Можем продолжить, – сказала она, вырываясь.

Данте крепче прижал ее к себе.

– На сегодня закончили! Не спорь и не дергайся, – властным голосом сказал юноша и накинул на нее плечи свой сюртук.

Едва они вышли из мастерской, как он краем глаза заметил какое-то столпотворение у казарм. Не менее трех десятков воинов окружили завернутое в кокон чье-то мертвое тело и тихо переговаривались между собой. Юноша быстро отнес девушку в ее покои и уложил на кровать.

– Не вздумай вставать с постели. Я пришлю Миранду. Она позаботится о тебе. Я вернусь чуть позже, – сухо сказал он и быстро удалился, намереваясь спуститься к казармам и разузнать что случилось.

Айвен махнула головой в знак согласия уже покинувшему ее парню и тут же провалилась в глубокий сон.

Подбежав к королевским стражникам, Данте громко спросил одного из них:

– Что здесь случилось? Кто это?

– Сегодня утром мы нашли его мертвым. Похоже, что это Вэл Энд. – Каким-то странным голосом ответил тот.

– Что значит похоже, Мердок?

– Сами посмотрите, молодой господин…

Данте склонился к телу и откинул край запыленного покрывала с его головы. То, что предстало перед его неверящими глазами и вправду не напоминало старину Вэла. Скукоженная, серая морда с пустыми глазницами даже отдаленно не походила на человеческое лицо.

– Ты уверен, что это он? Это же… Я даже не знаю, что это!

– Посмотрите на его одежды и оружие. Это без сомнений Вэл Энд.

Воин по имени Мердок полностью убрал простыню со страшного существа. Оно было облачено в черные одежды предводителя королевской стражи, а на его поясе покоился меч с рукояткой из красных, драгоценных камней.

– Король знает? – Спросил первый принц.

– Да. Самое интересное, что повреждений на теле мы не нашли. Его словно выжгли изнутри.

– Но как? И почему главный стражник за такой короткий промежуток времени истлел почти до неузнаваемости?

– Может в него попала молния, – предположил Мердок, пожав плечами.

Старину Вэла Данте было искренне жаль. Он научил его владеть оружием и был безоговорочно предан королевской семье.

«Злодейка-смерть найдет тебя где угодно», – подумал Данте. – «И все мы с ней когда-нибудь встретимся».

Уже завтра состоится его помолвка, а значит Вэл Энд не удостоится даже траурной церемонии. Печально.

***

Нэйланд безумно скучал по Айвен. Такое понятие, как время, не существовало в его понимании еще несколько месяцев назад. Время – всего лишь один из способов упорядочения событий, придуманное для удобства. А сейчас он нетерпеливо отсчитывал минуты до заката, чтобы под покровом ночи снова увидеть свою любимую. Теперь он жил. И жил только ей в полном смысле этого слова.

Бамако, Хрисанф и Антигон, упорно избегавшие его несколько предыдущих месяцев, как-то подозрительно себя вели сегодня. Кто-то из них постоянно крутился рядом, то и дело отвлекая его по надуманным причинам и пустякам.

– Ты молчалив в последнее время, Нэйланд. Тебя что-то тяготит? – Спросил его возникший из ниоткуда руах с короткими, русыми волосами. Лицо его с большими аметистовыми глазами, чуть с горбинкой носом и пухлыми губами, было по-девичьи миловидным. – Поделись со мной. Возможно я смогу дать тебе дельный совет.

– С чего вдруг ты так озаботился моим состоянием, Антигон Гай? – Нэй посмотрел куда-то сквозь брата.

Жнец не сомневался, что Антигон заметил произошедшие в нем изменения, но почему-то не спросил его напрямую об этом.

– Я волнуюсь за тебя.

– Не стоит. Все именно так, как и должно быть. От судьбы ведь не уйдешь, верно, Владыка кармы?

– Верно только для людей, Мор – Тант. А ты руах…

Нэйланд приподнял уголки губ, а Антигон, пряча виноватый взгляд отвернулся от него, опуская ладони в источник.

– Так я даже в выигрыше – делаю, что хочу.

– В этом то и проблема. Ты не всегда волен делать то, что хочешь…

– Кто это решил? Ты?

Продолжать пустую беседу не было ни малейшего желания. Жнец, высвободил Караса и, рассеивая свое эфемерное тело, облачком вылетел из пещеры. Последний луч наконец-то погас на горизонте и терпеть разлуку с Айвен больше не было сил.

Материализовавшись в Голубой башне, он увидел, что она мирно спит в постели, с головой зарывшись в пуховые подушки. Для сна было еще слишком рано и это слегка озадачило его. Он бросил беглый взгляд на поднос с едой. Ужин остался нетронутым. Нэйланд понял, – что-то не так. Осторожно присев на краешек кровати, он легонько дотронулся до ее лба, желая в подробностях увидеть картинки прошедшего дня. Душа первого принца остервенело попыталась оттолкнуть его. Она все-таки не смирилась. Это восхищало. Только теперь он – защитник Эйи. Пора это ей принять.

Он бегло просматривал прожитые события в памяти Айвен. Она была такой счастливой с утра! Нэйланд улыбнулся. Причина была в нем. Она радовалась ему, словно маленький ребенок. В груди приятно защемило.

Почти весь день она провела наедине с Данталианом. Они мало разговаривали. Айвен сидела, а он что-то мастерил, но…вот она почувствовала слабость…

– Вот же…, дрянь! – Нэйланд грубо выругался и одернул ладонь.

Нельзя распускать с ней руки! Как же он мог настолько забыться! Идиот! Прошлой ночью он таки ее поранил. Его смертоносная аура впитывала энергию любого живого существа на расстоянии вытянутой руки. Высасывала жизненные силы. Тело Айвен было ослаблено его длительным присутствием и не нашло ничего лучше, как отключить сознание, чтобы восполнить силы разума. Самое печальное состояло в том, что он ничем не мог ей помочь.

«Нужно научиться постоянно контролировать себя, Нэйланд! Такими темпами ты убьешь ее раньше, чем взойдет Амиран!»

Ему очень хотелось снова поцеловать эти сладкие пухлые губки, но он, лишь поправил сползшее к ногам одеяло, и отстранился.

«Ничего, со временем я решу эту проблему. А если не смогу обуздать свою природу, то поможет Хрисанф Рувим! Ему давно пора задуматься, как усовершенствовать эти хрупкие сосуды», – подумал он.

Жнец стоял и смотрел на спящую девушку некоторое время, жадно впитывая в себя любимые черты прекрасного лица. Нужно было уходить, чтобы не травмировать ее еще больше. Завтра она должна исполнить предначертанное первому принцу судьбой. Силы ей понадобятся.

– Спи, родная… Я люблю тебя…, – легким дуновением ветерка прошептав над ухом Айвен слова, растворился в воздухе.

***

Там же несколькими часами позже.

– Что ты сделал с ней, Данте? Почему она так долго спит?

– Я ничего не делал, Гал. Она позировала мне в плотницкой мастерской. Мы даже не разговаривали. Ей неожиданно подурнело, и она на минуту потеряла сознание.

– Ты же видишь, какая она маленькая и слабая. Зачем надо было заставлять ее сидеть неподвижно весь день?!

– Если бы я знал, что этим все закончится, то не просил ее…

– После твоей помолвки я не хочу тебя видеть рядом с Айвен! Ты все правильно понял тогда – эта девушка небезразлична мне.

– Она небезразлична и мне тоже…

– Ты вне игры и знаешь это. Бери свою Фрейю и живите долго и счастливо.

– Да неужели?

– Ужели, братец, ужели! Айвен – моя!

– А ее ты спрашивал? Я бы не был так самоуверен.

– Если ты снова выкинешь какой-нибудь номер, я… я не посмотрю на то, что ты мой старший брат.

– Только не надо мне угрожать! Я с яслей не восприимчив к запугиваниям. И ты ошибаешься. Я в игре, и она мне до смерти надоела.

Глава 40

Сегодня Джейнаель была на редкость грустной и подавленной. Как обычно забежав перед ежедневными занятиями к отцу, она забралась к нему на колени и обняла маленькими ручонками за шею.

– Что случилось у моей маленькой принцессы? Приснился дурной сон? – Нежно спросил ее король Антес.

– Нет, папочка, не это. Меня напугала мама.

– И как же она тебя напугала?

– Она так страшно кричала на кого-то прошлой ночью в нашем саду, что с неба попадали птички. Я вышла посмотреть, что случилось… Никогда не видела мамочку такой злой.

Антес прищурил голубые глаза.

– И кто же ее разозлил?

– Я не рассмотрела в темноте. Только голос. Мужской и противный. Они говорили про какую-то аннерийку в замке Дуаг.

Антес постарался скрыть изумление, а девочка доверчиво продолжила:

– Мама кричала, что нужно убить ее до третьей луны. Разве можно кого-то убить просто так, папа?

– Нет, моя девочка…, – голос старого короля задрожал от напряжения.

– Почему вы с мамочкой никогда не показывали мне замок Дуаг? Вы строите новый дом и это сюрприз? – Девочка радостно захлопала в ладоши.

– Нет, это не наш дом. Чужой и он очень далеко, ягодка…

– А чей тогда? – Она нахмурила ровные, светлые бровки.

– Людей…других людей. – Он бережно снял Джейнаель со своих коленей. – Тебе пора бежать к миссе Талиель. Не заставляй ее ждать. Это невежливо.

– Хорошо, папочка. Я люблю ее уроки по математике. А потом мне можно поиграть с Раиель и Тано у ручья?

– Конечно.

– Папочка, а почему ты называешь аннерийцев другими людьми?

– Слишком много вопросов. «Другие люди» – не аннерийцы и я расскажу тебе о них позже. Беги, ты опоздаешь. У меня много дел сегодня, – строго сказал дочери король. Джейнаель обиженно надула губки.

– А когда расскажешь?

– Всему свое время, принцесса! – Король намеренно сорвался на крик.

Девочка печально вздохнула, разгладила кружевные рюши на своем желтом платьице, чмокнула отца в щеку и выбежала из комнаты. В эту минуту его не заботило, что он, возможно, сам того не желая, обидел свою единственную дочь грубостью. Антес знал, что Джейнаель еще слишком мала, чтобы хранить и взращивать в себе обиды. Забудет об их разговоре уже через пять минут. Теперь его мысли были обращены к супруге. Мендалиель.

Его дочь, в силу возраста, да и просто потому, что на его земле давно не произносили вслух имя старого врага, не могла нафантазировать себе такое. Возможно ли, что его собственная жена плетет интриги за его спиной? Антес прожил на свете достаточно лет, и не ставить под сомнение даже ее верность было верхом глупости. На предательство способен абсолютно любой.

Уже много лет он, наделенный по праву крови властью короля, не выносил смертного приговора ни одному аннерийцу. Несмотря на тяжесть проступка, всегда говорил «нет». Даже жизнь отъявленного преступника была слишком ценна для Аннерии. Кем возомнила себя Мендалиель? Она не имела права судить. Кому она приказала убить их женщину? У нее что же, есть сообщники? Очевидно, что есть, размышлял король.

Аннерийка в доме Дуаг! Уму непостижимо! Он несколько раз покрутил на языке эти слова, пытаясь в полной мере осознать услышанное. В былые времена дуаги не пустили бы на самый захудалый порог даже их случайно потерявшегося ребенка, а тут аж главная резиденция короля Руасу. Антес не понимал, что происходит и это ему очень не нравилось. Неужели дуаги позабыли про главное правило Священного закона Шайях? Что ж, настало время его напомнить, но сначала здесь показать кое-кому ее место.

Спустя двадцать минут, Антес в вышитой золотыми нитями алой тоге, уверенной, твердой походкой вышел из своих покоев. Только одному человеку он мог доверить свои подозрения, и он уже нетерпеливо поджидал его на дворцовой террасе.

***

Мендалиель пожирала кипящая внутри ярость. Она не узнавала собственного мужа. Антеса словно подменили. В последние два дня он не отпускал ее от себя ни на шаг, даже ночью. Изображать из себя благонадежную супругу и заботливую мать стало крайне утомительным. Она, кое-как дождавшись момента, когда он уснет, неслышно выбралась из постели и босиком спустилась в знакомый, самшитовый сад. Слабое предчувствие того, что все идет не по плану преследовало ее в последнее время. Она нервничала. Ее нервозность, видимо, заметил дражайший супруг, ставший таким не вовремя любящим и внимательным. Будь он неладен! Так могло показаться на первый взгляд кому-то, но не ей. Антес обладал высочайшей силой духа и никогда не был глупцом, даже на склоне лет не растеряв ясность ума. Мендалиель чуяла опасность, но остановиться или повернуть назад просто не могла, ведь сейчас была так близка к победе.

– Иди же ко мне Вэл Энд, – повторяла одними губами Мендалиель, как мантру, – Где же ты, старый друг…

Тишина и ничего. Она не чувствовала и слабого отклика своей темной энергии, питающей слугу. Впервые в жизни он ослушался приказа и не пришел на ее зов. Но даже на сломанных ногах этот болван приполз бы к ней, не в силах противиться! А значит он был попросту мертв! Она со свирепой жестокостью накинулась на несчастные цветы ладоги и оборвала их все до единого, ступнями смешав нежные бутоны с землей.

– Я знаю, что это все ты, жалкая тварь! Я тебя уничтожу собственными руками за то, что посмела вмешаться в мои дела! – Пелена дикого бешенства накрыла ее глаза. – Ненавижу!

Мендалиель расхаживала взад и вперед под тенью ночной листвы, лихорадочно обдумывая новый план действия. Что же ей теперь делать? Она лишилась глаз и рук в стане противника в самый ответственный момент. У нее осталась только эта девчонка Фрейя. Ей отводилась главная роль в спектакле и жертвовать ею ради убийства какой-то аннерийки она не могла. Слишком большим был риск.

Вдруг неожиданно ее лицо прояснилось. Мимические морщинки разгладились и глаза просияли от радости.

– Ну конечно! Все же просто! Я сама приду за ее головой! Отрублю этой ядовитой змее ее лично, ведь имею на это полное право! – Мендалиель злорадно рассмеялась. – Если хочешь сделать что-то хорошо, то сделай это сам, ведь так!?

Она приняла решение и теперь окончательно успокоилась. Вернулась в спальню и блаженно заснула.

***

– Корабли отправляются через месяц. Давно нужно было снарядить разведывательный отряд за восточные воды. Мне всегда было интересно, что там, за синей гладью воды…, – мечтательно произнес Антес и пристально посмотрел на жену, ища у нее поддержки.

– Что, дорогой? Да, конечно, ты как всегда прав, – быстро ответила Мендалиель, старательно пряча с лица следы напряженных дум.

– Ты слушаешь меня? Ты какая-то сама не своя. Боишься мне в чем-то признаться? – Участливо спросил король. – Ты – моя жена и я всегда буду на твоей стороне.

Мендалиель проглотила смешок.

«Ах, Антес, прибереги эти сказки для Джейнаель. Я тебя давно знаю. Если все выгорит, то скоро у меня появится свое личное королевство, и я наконец-то избавлюсь от тебя», – подумала она, ответил мужу:

– Нет ничего такого, что стоит твоего внимания, дорогой супруг. Разве что… Джейнаель… стала все чаще огорчать. Непоседливый ребенок совсем распоясался. Ей следовало родиться мальчишкой.

Королева придумывала на ходу, чтобы отвлечь его внимание от себя. Антес приподнял одну бровь, молчаливо требуя от жены пояснений.

– Пренебрегает уроками, играет с детьми слуг, не слушается. Я стремительно теряю на нее влияние.

– Не имею ничего против детей прислуги, но пропускать занятия принцессе действительно не пристало. А непослушание нужно строго пресекать, чтобы другим повадно не было, – двусмысленно ответил король и вперился в нее острым взглядом.

– Поговори с ней, как отец с дочерью… – Не успела закончить Мендалиель, резко замолчала и схватилась рукой за сердце, почувствовав сильный и такой неожиданно приятный укол в сердце.

– Что с тобой, дорогая? Тебе нездоровится? – Взволнованно воскликнул Антес, хватая ее за плечи.

– Нет-нет, кольнуло что-то в груди. Уже все прошло. Я чувствую себя прекрасно. Гораздо лучше, чем вчера. – Мендалиель улыбнулась. – Я буду занята…до вечера. Нужно проверить запасы зерна в кладовых.

– Вивиель поможет тебе…

– Нет! – Она резко воскликнула, но тут же мягко добавила. – Не стоит. С такой мелочью я справлюсь сама.

Холодно поцеловала мужа в щеку и поспешно удалилась, чтобы тот силком не успел приставить к ней нежелательных свидетелей. Заниматься мелкими хозяйственными делами или вышколить в очередной раз нерасторопную прислугу теперь не входило в ее планы. Малышка Фрейя сама позвала ее на помощь. Не пришлось даже принуждать.

«Ах, любовь, любовь… Что ты делаешь с людьми?» – Вопрошала себя королева, в радостном предвкушении довольно потирая руки. Сделав вид перед слугами, что направляется в дворцовые хранилища, она свернула за угол и очутилась перед маленькой лестницей, ведущей в глубокие катакомбы под дворцом. Когда-то подземелье служило темницей для заговорщиков, выдавших себя королю или его верным сторонникам. Но давно пустовало. Трусы смирились с позорным бегством.

Мендалиель спустилась по грязным, сырым ступеням вниз и зажгла факел. В лицо пахнуло плесенью и застарелыми испражнениями. Почуявшие чужое присутствие крысадлы, жалобно запищали и сбились в кучки по темным углам. Королева брезгливо скривила рот. Идеальным было бы использовать человеческую душу для благородной, высокой цели, но из-за спешки придется довольствоваться лишь этими грызунами.

– Ну же, мои маленькие глупенькие детки. Не стоит бояться своей мамочки. Столько маленьких жизней вокруг! Какая прелесть… Бессмысленно проживать их впустую. Идите же сюда! Пришло время послужить на благо Аннерии.

Она подошла к круглому, глубокому колодцу, заполненному почти до краев водой. Закрыла глаза и мысленно приказала беспомощным созданиям прыгать в него. Они не сопротивлялись. Серая, живая масса начала послушно перетекать в криницу, прямиком навстречу своей смерти. Сотни маленьких тел барахтались в студеной воде, цеплялись за каменные выемки, но их участь была решена. Мендалиель терпеливо ждала. Но вот первые, выбившиеся из сил, стали захлебываться и тонуть.

Чистейшее наслаждение, эйфория, экстаз! Энергия, сотканная из страха и безнадежности, медленно заполняла все уголки ее сознания. В такие моменты она чувствовала себя владелицей целого мира, упиваясь своей властью над живыми существами. Когда с казнью было покончено, и она всклень напитав себя темной энергией, без особого труда проникла в разум Фрейи, будто колом вбив в нее мысли:

«На рассвете поверни рычаг портала на четыре оборота влево. Ты – Фрейя Гватем Крист, любишь Данталиана Вейн Руасу и отдашь ему половину своей души именно завтра, ведь он тоже любит тебя. Я создала вас друг для друга. Стань счастливой и осчастливь его. Это приказываю тебе я – Великая богиня Сайя».

Вот и все. Что может быть проще? Королева ни секунды не сомневалась, что Фрейя сделает так, как она велела. Девчонка настолько подавлена болью от неразделенной любви, что ей можно приказать все, что угодно. После того, как соплячка отдаст часть себя юнцу, и она получит над ним полную власть, можно потребовать и голову знахарки.

Мендалиель прикрыла веки и удовлетворенно вдохнула в легкие затхлый воздух, еще хранящий запах мертвых тел. Затем, быстро поднялась по ступенькам наверх, затушив факел перед самым выходом. Теперь и в самом деле можно заняться делами. Портить себе настроение и снова лицезреть опостылевшего супруга у нее не было никакого желания.

Она не догадывалась, что сидевший на троне в этот момент Антес, был такого же мнения о ней, с той лишь разницей, что видеть Мендалиель он больше не желал до конца своих дней. Только что его личный слуга Рейн, следивший за королевой и днем и ночью на протяжении двух суток, подтвердил его опасения. Собственными руками жена подписала себе приговор.

Глава 41

– Тайно приставить к пирамиде караульных. Докладывать мне о каждом ее шаге. Я до конца не понял, какую из двух вод она мутит, но что-то подсказывает мне, что дело не только в заблудшей деве Аннерии. Выбери из своих воинов неболтливую пятерку и посвяти их в суть происходящего. И таких, кто готов на убийство. Пусть забудут про сон на ближайшие ночи. Чтобы прижать ее к стенке и доказать измену мне нужны свидетели. Ты, Рохан, останешься подле меня.

– Слушаюсь, ваше величество! – Ответил угрюмый воин в блестящих латах и карминной мантией через плечо.

– Принеси клинок Винта-а-ата-де Юй и мои наручи. Не думал, что когда-нибудь придется применить его снова…

– Будет сделано!

– Когда Мендалиель удалится в свои покои – проверять ее каждый час. Будем ждать.

***

– Иди сюда, Нариель! – Мендалиель больно схватила свою служанку за волосы, рассматривая их со всех сторон. – Слишком светлые, слишком!

Она с силой отпихнула ее от себя, оставив в руке небольшой, выгоревший до цвета соломы пучок.

– Что же делать?.. Так, быстро нарви охры и принеси сюда! – Скомандовала королева.

– Хорошо, госпожа, но зачем? – Нариель всхлипнула и потерла поврежденную кожу головы.

– Затем, что этой ночью ты мне понадобишься!

Спустя десять минут служанка вернулась в покои королевы с лукошком рыжих, полуядовитых ягод.

– Раздави их в руках и намажь ими свои волосы.

Нариель в ужасе отшатнулась.

– Пожалуйста, не надо, госпожа…

–Дура! Ты не сдохнешь. Мне нужно, чтобы твои космы приобрели похожий на мой оттенок. – Мендалиель сорвала с прически вуаль. – Сегодня будешь спать в моей кровати.

– Но…

– У тебя нет никаких «но»! – Она подскочила и наотмашь ударила Нариель по лицу. – Немедленно приступай!

Из глаз Нариель брызнули слезы, но она послушно выполнила приказ. Спустя час едкий сок охры «съел» естественный цвет волос и сделал их на два тона темнее, как того добивалась ее госпожа.

– Прекрасно! То, что надо, – прошипела королева, довольно осматривая результат.

Мендалиель самостоятельно вытащила из бельевого шкафа первую попавшуюся ночную рубашку и кинула ее в лицо Нариель.

– Надевай, да поживее. За двери этой спальни ты сегодня не выйдешь.

Сама же достала для себя широкие, хлопковые штаны и свободную рубаху с запахом белого цвета. Связала вещи в узелок и завернула в серый плащ.

– А теперь слушай меня внимательно, Нариель. Сейчас я спущусь вниз и пробуду на виду до темноты. Затем найду предлог и скажу всем, что удаляюсь ко сну. Я заночую в комнате Джейнаель. А ты, дорогая моя, ляжешь в эту постель и притворишься мной. Заройся в простыни и замри. И не смей показывать носа отсюда, пока я не вернусь. Ни с кем не разговаривай, даже через дверь! Поняла?!

– Да, госпожа, – промямлила та.

– Если проболтаешься кому-то, – я вырву твой поганый язык!

Такой злой Нариель видела королеву не впервые, но в этот раз она была настоящим изувером. Девушка не гадала, а знала наверняка, что ослушайся она ее, то Мендалиель в точности исполнит обещанное.

– Но завтра меня обязательно хватится Вивиель. Я всегда помогаю ей с завтраком…

– Не хватится. Я скажу, что отпустила тебя в город на день.

Мендалиель сделала так, как и сказала. Поужинала в гордом одиночестве, так как Антес закрылся у себя в покоях, а Джейнаель сделала это двумя часами ранее. Затем, раздав слугам указания на предстоящий день, пошла в комнату дочери. Ребенок давно спал. Будить ее было не зачем, ровно, как и спать королева не собиралась. Неслышно переодевшись в приготовленную одежду и спрятавшись под плащом, она дождалась, когда дворец погрузится в сонный мрак и через окно спустилась по дереву в сад.

Около четырехугольной пирамиды, внутри которой находилась червоточина, ее поджидал неприятный сюрприз. Два молодых стражника возле проема, громко храпели напротив друг друга. Мендалиель насмешливо скривила рот.

«Что вы тут позабыли, тупорылые свархи? Здесь красочнее сны? Тогда поспите подольше!» – Она склонилась и выпустила в лицо каждому тоненькую струйку черного дыма.

«А вот это, дружок, пригодится и мне». – Она сняла с плеча одного юноши длинный лук и полный колчан стрел, затем вошла в пирамиду. – «Я жду тебя, Фрейя…»

***

– Королева не выходила из своих покоев всю ночь, мой король, – тихо промолвил Рохан. – Торн проверял ее каждый час.

Антес задумчиво смотрел на воду в прозрачном, стеклянном кубке.

– Который сейчас час, Рохан?

– Четверть восьмого дневного цикла.

– И она до сих пор не вышла…

В коридоре послышался привычный топот маленьких ножек. В спальню Антеса ворвалась радостная Джейнаель.

– Доброе утро, папочка! – Девчушка кинулась отцу на шею.

– Доброе, доброе, моя звездочка! – Антес широко улыбнулся, целуя дочери ладошку. – Ну? Какой сон ты видела сегодня ночью?

– Сегодня мамочка была со мной!

– Мамочка была в твоем сне? И что же она делала?

– Ничего, просто сидела, а потом прыгнула прямо на дерево, как абеза!

С лица Антеса сползла улыбка. Он посмотрел на Рохана из-под насупленных бровей. Тот понял его взгляд и молниеносно выбежал из комнаты.

– Иди к себе Джейнаель! Пусть Вивиена накормит тебя в твоей комнате, – приказал Антес.

– Но папочка…

– Без пререканий, дочь! – Грозно оборвал ее отец.

Девочка испуганно сжалась и побежала к себе.

А спустя всего пару минут Рохан притащил к ногам Антеса зареванную Нариель.

– Говори! – Проревел мужчина.

– Я…я всего лишь выполняла приказ моей госпожи…

– Где она?!

– Я не знаю, мой король! – Нариель истерично забилась в конвульсиях.

– Поднять всю стражу на ноги. Обыскать весь дворец. Переверните его к верху дном, но найдите ее! – Исступленно кричал Антес, хватая в руки клинок. – Я иду к порталу.

Джейнаель следила за отцом и следовавшим за ним по пятам грозным отрядом воинов из открытого окна своей спальни. Малышка, громко рыдая, утирала слезки с пухлых щек.

«Папочка разозлился и накричал на меня из-за простого сна», – думала она. – «Да еще и мамочка куда-то запропастилась и не может меня пожалеть.»

Она чувствовала себя несправедливо обиженной и детское сердечко требовало справедливости. Сжав маленькие кулачки, она бесстрашно прыгнула на цитрусовое дерево, намереваясь догнать отца и восстановить справедливость. Она не виновата ни в чем и так грубо вести себя с единственной дочерью не позволено даже королю!

Глава 42

– Просыпайтесь, Айвен! – Миранда легонько потрепала девушку за плечо. – Не хватало еще, чтобы вы проспали и этот особенный день! Весь двор уже на ногах!

Айвен потянулась и сладко зевнула, нежась в теплой постели, а Миранда по-хозяйски расхаживала по комнате, отчитывая ее гостью.

– Вы не притронулись к еде! Нужно хорошо питаться, чтобы не выглядеть, как тростинка. Сон – это хорошо, но не в таких же объемах. Я не смогла растолкать вас вчера вечером к ужину. Вы спали, как убитая, чем не на шутку меня взволновали. Я уж подумала, что с вами приключилась та же напасть, что и с нашим королем.

– Милая Миранда, простите меня, – хриплым ото сна голосом извинилась Айвен. – Где сейчас Амиран?

– Амиран выше горизонта уже на три локтя! Нам нужно поторопиться, чтобы не опоздать к началу церемонии.

– Церемонии? – Непонимающе переспросила девушка.

– Конечно! Весна на дворе и помолвка первого принца с леди Фрейей. А вы еще не собраны! Быстренько поднимайтесь. Вода остывает и греть ее заново у меня совершенно нет времени.

Значит она проспала почти целые сутки, подумала Айвен. Такого с ней еще не случалось и было стыдно перед собой и Данте. А еще перед Нэем. Ведь он точно приходил, так как обещал, а она… С каких это пор она стала такой изнеженной лентяйкой?!

День Возрождения жизни… Сегодня Нэй заберет ее домой. Она ликующе улыбнулась служанке и закрыла сияющее от радости лицо ладошками.

– Вы правы, моя добрая, замечательная Миранда! Сегодня самый чудесный день из всех, что может быть на свете!

Служанка приоткрыла рот от удивления.

– Верно вы говорите…

– Тогда начнем скорее собираться!

Через два часа накупанная и полностью одетая девушка изумленно рассматривала себя в зеркале. Миранда высушила махровым полотенцем ее волосы и бережно расчесала до шелковой гладкости блестящие золотом локоны.

– Это ритуальное платье вам очень идет, Айвен.

– Откуда оно? Я не помню, чтобы видела его раньше. Оно не мое.

– Теперь ваше. Это то, что успела сшить по вашим меркам дворцовая портниха. Мы блюдем традиции. Так будут одеты все женщины на помолвке. А остальной гардероб пока не готов. Празднества, сами понимаете.

– Не стоило так беспокоиться. Новые одежды мне не понадобятся. Но это платье прекрасно! Спасибо большое! – Восхищенно прошептала девушка, рассматривая изумрудное, воздушное облачко из многочисленных юбок у себя под ногами.

– Такой фигурке и корсет не требуется. А как оно выгодно подчеркивает белизну вашей кожи! Просто прелесть!

Как и небесно – голубое платье, которое ей давеча подарила королева, это также имело квадратный вырез на лифе и плотно облегало стан, скрывая плечи и руки под длинными, расклешенными рукавами. На пояс Миранда повязала ей широкую, желтую ленту.

– Ваши волосы так ослепительно сияют. Аж глаза режет. – Служанка взяла две прядки по бокам и соединила их в одну, робко предложив, – скрепим их серебряной бабочкой? Ветрено за окном, а так волосы не будут мешаться перед глазами.

– Я не возражаю.

Миранда одобрительно закивала.

–Ну вот и готово. Какая же вы красавица, Айвен…, – пролопотала она, закончив труды.

– Спасибо. Вы так добры ко мне. Я этого никогда не забуду. – Айвен благодарно пожала служанке руки, а Миранда улыбнулась ей в ответ.

– Церемония пройдет в роще Истин через несколько часов. Жрицы должно быть уже начали служение Сайе.

– А вы пойдете?

– Конечно! Как только отпустите меня.

– О!.. Тогда бегите поскорее.

– Спасибо, госпожа, то есть Айвен. – Миранда просияла от радости. – На столике я оставила для вас теплого молока с медовым печеньем. Обязательно позавтракайте, а то ваше тщедушное тельце легко затопчут в толпе.

– Благодарю, милая Миранда. Не посмею вас ослушаться, – хихикнула девушка.

Служанка выскочила за дверь. Через двадцать минут за ней вышла и сытая Айвен, заблаговременно закрепив на волосах плотную, зеленую вуаль. Осталось только найти рощу Истин. Ей нетерпелось посмотреть на церемонию помолвки Данте и Фрейи, хотя бы краешком глаза.

Найти это заветное место не составило особого труда. Многочисленные гости маленькими группками, весело шутя между собой, бодро шествовали через центральные ворота замка, и почти сразу сворачивали с мощеной дороги куда-то в сторону небольшого лесочка, чуть поодаль от крепостных стен. Девушка, спрятав лицо за вуалью, последовала их примеру. Извилистая тропинка привела ее на просторную поляну, окруженную со всех сторон высокими, раскидистыми деревьями с набухшими почками на еще лысых ветвях. Но кое-где уже проклюнулись свежие листочки. А вот под ногами вовсю зеленела молодая, сочная травка с россыпью первых, весенних цветов всевозможных оттенков и красок.

Посередине поляны находился широкий, мраморный постамент, украшенный цветочными венками.

«Они из оранжереи королевы», – сразу догадалась девушка.

Вокруг него хороводом кружили молодые девушки, облаченные в белые одежды. Их глаза были закрытыми и они, держась за руки, что-то протяжно пели.

– Вот ты где, спящая принцесса, – услышала она поблизости голос Гала. – Заставила меня порядком понервничать, когда я не нашел тебя в Голубой башне.

Айвен приподняла вуаль с лица, растянув губы в приветственной улыбке.

– Я не знаю, где находятся твои покои, Гал, иначе сама бы зашла за тобой. Что они делают? – Айвен махнула головой в сторону женской компании.

– Жрицы из храма богини Сайи. Они воздают ей молитвы и просят благословить двух людей ее вселенской любовью, которые в скорости зайдут на этот пьедестал.

– Ты видел Данте и Фрейю? И где твои родители?

– Эти двое выйдут к нам в самом конце. Остальные уже давно собрались. – Он обвел рукой кромку поляны. – Посмотри внимательнее по сторонам. Все уже здесь и стоят вокруг рощицы. Сидячие места, как ты поняла, по такому случаю не предусмотрены.

Только сейчас Айвен заметила, что люди полностью окружили поляну по периметру. Никто больше не разговаривал и молча следил за обрядом. Она окинула взглядом присутствующих. Все женщины были одеты в зеленые платья, как и у нее, словно под копирку. Мужчины же были облачены в светлые одежды, непривычного ей фасона, представляющего из себя удлиненную, свободную рубаху с запахом и широкие штаны. Взгляд девушки остановился на маленькой, неприметной тени, которая затаилась между кустами, почти полностью сливаясь с ними. Она хотела было уже открыть рот и спросил Гала, кто это такой, но второй принц не дал ей этой возможности, перехватив внимание на разворачивающиеся в центре действия.

– Начинается. Смотри.

Жрицы расцепили хоровод и рассеялись по поляне. Они беспорядочно кружили с поднятыми вверх руками, но совсем недолго. Девушек было двенадцать, и они теперь объединились в пары, стоя спина к спине и образовывая шестиугольную пиктограмму. Соединили в замок свои тонкие, голые руки и запели в один голос заунывную песню, напоминающую вой ветра в дымоходной трубе.

Айвен стало тревожно и неуютно. Стук ее сердца начал медленно ускоряться, а лоб покрылся холодной испариной. Невесть откуда возникшее напряжение в ее теле стало возрастать. Она бросила быстрый взгляд на рядом стоящего Гала. Тот был совершенно спокоен и расслаблен, пристально следя за происходящим. Она опустила голову, стараясь дышать ровно и успокоиться. Через некоторое время взяв себя в руки, снова посмотрела на жриц. Их заупокойная песня плавно перетекла в шепот, а спустя несколько минут окончательно стихла. Посередине пиктограммы уже одиноко стоял Данте. Она видела его гордый, решительный профиль. Он неотрывно смотрел прямо на постамент, где его также уже поджидала Фрейя. Айвен не поняла, как и когда она пропустила их появление. Юноша и девушка были обмотаны одинаковой, белоснежной тканью, чем-то напоминавшую ей обычную, постельную простыню. Данте начал говорить и все вокруг затаили дыхание.

– Я, Данталиан Вейн Руасу, твой сын и прах от праха твоего, Великая богиня всего Сущего, прошу разрешения связать себя с твоей дочерью, которую выбрало мое сердце. Вверяю ей свою жизнь и судьбу. Благослови этот союз и подари нам свою любовь и…прощение…

Рядом с ними кто-то громко ахнул.

– Данте, что ты же творишь…, – не верящим голосом прошептал позади нее Галариан.

Айвен мотала головой из стороны в сторону, пытаясь прочесть на лицах других людей, что происходит. Вуаль слетела наземь, обнажив лицо и волосы. Данталиан развернулся прямиком к ней и в несколько шагов пересек разделяющее их расстояние. Он обхватил ее лицо ладонями и громко сказал ей прямо в губы:

– Все, что во мне – твое. Все, что в тебе – мое. И пусть навеки будет так, аннерийка Айвен из Запретных земель. Я выбираю тебя.

Айвен потерялась в нереальности происходящего, когда его губы нежно коснулись ее в поцелуе. Мир вокруг перестал существовать. Необъяснимое напряжение внутри, которое она почувствовала ранее, усилилось в стократ и превратилось в тонкую струну, словно натягиваемую вверх чьими-то сильными пальцами. Юноша прижал ее к себе еще крепче и углубил поцелуй. Он любовно обволакивал ее своей теплотой и в это мгновение ей безумно захотелось дать ему что-то в ответ.

«Все, что во мне – твое…»

Яркая, зеленая вспышка на мгновение ослепила ее. В глазах побелело. Кто-то незримый отпустил натянутую до предела тетиву, высвобождая из оков тела сгусток мощнейшей энергии. Обнимавший ее Данте вздрогнул, но не ослабил объятий. Разорвав поцелуй, он закрыл глаза, прижавшись щекой к ее лбу. Дрожащими пальцами погладил щеку девушки и прошептал:

– Здравствуй, моя Айвен… Прошу, раздели со мной свою судьбу. Я принадлежу лишь тебе.

Время застыло на пару долгих мгновений. Девушка не поднимала глаз и остолбенев, как статуя, смотрела куда-то вдаль. На поляне повисла мертвая тишина. Данталиан подумал, что она находится в полуобморочном состоянии от его поступка, как и все вокруг. Первый принц торжествующе посмотрел на Галариана. Тот изумленно таращился то на него, то на что-то творящееся у него за спиной. Он, как рыба, хватал воздух ртом, не в силах произнести ни звука. Данте медленно выпустил девушку из объятий и обернулся.

Истошный, дикий крик, полный бешеной ярости, прорезал тишину. Из-за кустов на поляну быстро шла маленькая женщина с такими же светлыми волосами, как у Айвен. Они были очень похожи. В руках она держала лук и длинную стрелу со стальным наконечником. Одного мимолетного взгляда на отца оказалось достаточно, чтобы понять суть происходящего. Вейн Руасу резко оттолкнул от себя жену и, достав откуда-то меч, бросился на незнакомку.

– Мендалиель! Не смей! – Разнесся по роще Истин чей-то грозный рык.

Блондинка резко обернулась и ее красивое лицо исказилось гримасой ненависти. По ее следам бежал седовласый мужчина, в алой мантии и белой тоге. В руках он держал длинный, пламевидный фламберг. Группа из шести закованных в латы вооруженных людей в золотых масках не отставая следовала за ним. Только льдисто-голубые точки светились из-под их личин кровожадным, убийственным огнем. За его Айвен пришли! Аннерийцы!

– Мне не нужно твоего разрешения, Антес! – Женщина вставила стрелу на тетиву и натянув, направила ее прямо в грудь первого принца. – Ты – убогий выбледыш! Да как ты посмел!.. Раз так, то сдохни прямо здесь и сейчас!

Айвен крутанулась на ногах и моментально оценила ситуацию. Ни Вейн Руасу, ни бегущий мужчина, ни его грозные воины не успели бы помешать незнакомке. Слишком значительным было расстояние.

– Я не позволю! Нет!!! – Выкрикнула она, а затем крепко схватила Данте за предплечья и встала перед ним, закрывая его грудь своей спиной.

– Айвен, отойди! Бегите оба! – Закричал Галариан и выступил на два шага вперед, прикрывая Данте и девушку собой.

– Нэй…, – тихо позвала Айвен, зажмурив глаза, и в ствол дерева яркой, кривой вспышкой ударила молния.

Она совсем не почувствовала боли, только немного саднило в области сердца и что-то теплое и липкое красным пятном разливалось на ее зеленом, красивом платье. Она посмотрела на свою грудь. Острый, ребристый наконечник стрелы прорезал ткань и вряд ли эту огромную рваную дыру можно незаметно залатать. Одежда безнадежно испорчена, с грустью подумала она. Но она не задела Данте, вот, что самое важное. Но кто-то высокий и мощный позади нее стал медленно оседать на землю и очень больно потянул за собой. Она глухо застонала и из ее рта потекла тонкая струйка крови.

– Данте? – Теперь Айвен задыхалась от боли. – Кт… кто…, там?

Из зеленых глаз первого принца капали крупные слезы. Срывающимся голосом он прошептал:

– Пожалуйста…, не говори ничего… Рана не смертельная…, ерунда. Вас обязательно вылечат…

Данте не верил в то, что говорил. Стрела пронзила живот его брата и грудь Айвен насквозь. Гал завалился ничком наземь и хрипло стонал в предсмертной агонии, а он ничего не мог сделать. Два самых дорогих ему человека сейчас умирали у него на руках, захлебываясь в собственной крови!

– Данте…, – снова тихо позвала девушка.

– Что, родная?

– Ты… обязательно… должен жить…

Девушка потеряла сознание, но продолжала рвано дышать у него на коленях, а на поляне разворачивалась просто ужасающая картина. Мать в безумии что-то кричала. Ее крепко держал Гватем Крист, не позволяя броситься к поверженному стрелой сыну. Его несостоявшаяся невеста неподвижно лежала на пьедестале и было непонятно – ранена она или находится в обмороке. Мать Фрейи, леди Гвенна, ползла на четвереньках к ней через поляну. Вейн Руасу почти добежал до убийцы и уже занес над ее головой свой меч, но был грубо отброшен от нее ногой одного из аннерийских воинов. Он упал на спину и к его шее был быстро приставлен клинок. Мужчина в алой мантии подошел к женщине и с размаху ударил ее по лицу с такой силой, что она, не устояв на ногах, рухнула на колени. Из разбитой губы брызнула кровь, но она лишь смеялась, как сумасшедшая, вытирая ее тыльной стороной ладони. Остальные пятеро солдат обнажили оружие и взяли ее в плотное кольцо. Седовласый аннериец же, больше не обращая на нее внимания, с фламбергом в руке направился в их сторону. Он медленно склонился перед Данте и осторожно повернул покоящуюся у него на коленях голову Айвен к себе. Перерезал древко стрелы, соединяющую ее с Галом и аккуратно убрал испачканные в крови волосы с ее лица.

– Нет…, нет… Нет!!! – Мужчина не верящим, немигающим взглядом рассматривал ее.

Буря различных эмоций проносилась на его волевом лице. Отрицание, надежда, гнев, страх, принятие… Его тело сотрясла мелкая дрожь. Он взял Айвен на руки и поднялся, но смог сделать лишь пару неуверенных шагов. Ноги подкосились, и он упал на землю со своей бесценной ношей. Девушка застонала. Боль снова вернула ее в сознание. Она посмотрела на того, кто решил вырвать ее из забытья.

– Не умирай, прошу тебя! Только не умирай! Только не вот так! Не сейчас!

Айвен распахнула веки. Какой-то пожилой мужчина говорил на языке Иериель и был так необычно похож на нее. Она почему-то почувствовала к нему сердечный трепет и теплоту. Кто этот печальный человек? Он плачет из-за нее? Такой знакомый и родной. Ей было тяжко от его слез, которые солеными каплями падали ей на лицо. Он не должен плакать из-за нее! Никто не должен страдать из-за нее! Собрав последние силы перед тем, как навечно закрыть темно-синие глаза, Айвен тихо прошептала:

– Не плачьте из-за меня. Я прощаю ее…всех вас…

Душераздирающий вопль вырвался из груди Антеса.

– Нет!!! Ансельм, за что ты так наказываешь меня!?

Он яростно схватил свое оружие и бросился к Мендалиель, чтобы собственноручно перерезать ей горло за то, что подлым обманом отняла у него. Дважды.

Он узнал девушку в тоже мгновение, как только увидел ее прекрасное, бледное лицо. Его плоть и кровь. Его дочь Аннаель. И она только что умерла у него на руках. Смерть за смерть – слишком слабое наказание для зверя, которого на протяжении двадцати лет он называл своей женой. Но он будет милосерден к ней. В последний раз!

Воины расступились, и Антес приставил холодное лезвие к горлу Мендалиель, намереваясь собственноручно казнить ее, как Амиран внезапно померк. Земля под ногами задрожала, выворачивая деревья с корнями. Ураганный ветер налетел мгновенно, сбивая всех, кто стоял на ногах. С неба посыпались мелкие камни, больно раня и оставляя на коже синяки и ссадины.

– Папочка! – Откуда-то издалека услышал детский крик Данте.

Ребенок. Маленькая девочка стояла возле портала и жалась к его каменным колоннам от страха. От мощных, подземных толчков верхняя плита, треснула и грозила в любую минуту обвалиться, похоронив малышку под собой. Хватаясь за стволы поваленных деревьев, Данте пошел по направлению к ней. Песок забивал глаза, но он упорно подбирался к девчушке все ближе. Сквозь оглушительный треск земли и вой ветра до его слуха донесся зловещий рокот. Как-будто кто-то тяжелой, медленной поступью двигался по направлению к роще. Только когда Данте схватил девочку и оттащил ее на безопасное расстояние, – он осмелился обернуться.

Увиденное окончательно повергло его в шок. По поляне брел огромный исполин в серых одеждах. Данте никогда не видел подобных ему. Плащ и длинные, пепельные волосы не поддавались ветру, а лишь слабо колыхались в такт движениям этого великана. На словно высеченном из белого доломита лице горели ярким, неестественным огнем темно-синие глаза. Яростный гнев – вот, что читалось в его взгляде. Он не был ни дуагом, ни аннерийцем. Он вообще не был человеком! Мужчина подошел к бездыханному телу его возлюбленной и, склонив одно колено, поднял Айвен на руки. В ту же секунду земля перестала содрогаться и ураган прекратился. Стало подозрительно тихо, как будто природа в ужасе замерла, ожидая страшное возмездие.

Из растерзанного леса на поляну вышли еще трое таких же гигантов. Двое из них склонили головы перед седовласым и только один, самый крупный, в упор смотрел на него. Они не произносили ни слова, но явно вели какой-то внутренний разговор.

Сумрачное небо стремительно затягивало тяжелыми, розовато-бурыми тучами. Первая красная капля упала на голову Данте и в тот момент все четверо «богов» вместе с Айвен растворились в воздухе, оставив после себя тусклое, голубое свечение. Дождь усиливался, больно хлестал по щекам, пока не превратился в один сплошной, кровавый поток, льющийся словно из ведра.

Воспользовавшись временным оцепенением, в котором находились ее охранники, аннерийская женщина вырвалась из окружения и стремительно побежала к порталу. Ее лицо торжествующе ликовало. Злодейка практически пересекла пространственную границу, но неожиданно поскользнулась на мокром камне и, стараясь удержать равновесие, чтобы не упасть, ухватилась за колонну. Простого касания оказалось достаточно, чтобы верхняя плита с треском лопнула пополам и обрушилась прямо на ее голову и плечи, практически раздавив тело. Девочка, испуганно прижимавшаяся к его груди, хотела посмотреть на то, что произвело такой шум, но Данте не позволил ей этого.

– Не смотри, слышишь! Не смей смотреть туда!!!

Он крепко обхватил ее маленькую головку ладонью и прижал к своему плечу. Нужно было немедленно убираться отсюда, иначе они погибнут здесь.

Глава 43

– Скажи мне, Карас, скучаешь ли ты по человеческому телу?

Тень насторожилась и прижалась к ногам своего хозяина.

– Мн-е-е не ску-у-чн-о-о сс –с ва-ми-и, гос-по-о-ди-и-ин.

– Может попросить Хрисанфа создать тебе смертное тело? Ты верно служил мне сотни веков и достоин награды. Побродишь немного по свету, развеешься, отдохнешь.

– Я не-е ус-ст-а-ал…

Нэйланд откровенно потешался над Карасом, но с ним действительно надо было что-то решать. Айвен не вынесет еще и Предвестника смерти рядом с собой. Хотя, навредить он ей не мог, но пугать ее еще больше своим слугой Жнецу совсем не хотелось. С ней надо быть человечней. Насколько это вообще возможно для него.

Он находился в прекрасном настроении, ведь уже сегодня воссоединится со своей парой. Особой радости и даже гордости также придавало то обстоятельство, что контролировать энергетические потоки стало гораздо легче. По крайней мере, эту телесную оболочку он создал прошлой ночью. И о, чудо! Она до сих пор не превратилась в пыль. Он самодовольно усмехнулся, – «И это подвластно палачу, если постараться».

Карас встрепенулся, когда храм Судеб наполнился знакомой, но чужой аурой. Нэйланд поморщился от неприятного покалывания по коже, но не развеял свое смертное тело. Хотелось посмотреть, как долго оно протянет под воздействием других руахов. Их появление было для него неожиданным. Вся троица пожаловала домой одновременно.

– Сегодня вселенский выходной? Я не припомню, когда мы встречались в последний раз все вместе. – Шутливо отметил Жнец.

Никто не ответил ему.

– Нет? Хрисанф, если тебя снова надоумил Антигон на передел мира, то я в этом не участвую. Буду очень занят в ближайшее время…

Снова молчание.

Что-то было не ладно. Нэйланд почувствовал, как Бамако старательно возводит вокруг него невидимую, силовую стену, пытаясь сковать сознание и не пускать за пределы храма. Жнец без труда подавил эту попытку. К Проводнику душ подключился Антигон Гай и Хрисанф Рувим. Три сущности слились воедино и голубым туманом расползлись по пещере, окружая Нэйланда со всех сторон. Жнец всерьез разозлился. Если это такая новая игра, то он не против поиграть! Лишь ознакомится с правилами! Он высвободил свою триединую сущность из плотских оков и стремительно ворвался в туман.

Как оказалось, это и было нужно братьям. Они пришли открыть Нэйланду правду. Вклинившемуся в общий, энергетический поток Жнецу, показывали картинки из прошлого.

Мендалиель Энь-та-аха-уль. Неприкаянная душа, блуждающая по просторам Вселенной, проклятая и отверженная своим Творцом за отказ следовать круговороту судеб и неподвластная ни одному из руахов. Самоубийца или Ашура. Очень древняя. Такая сеяла лишь ненависть и разрушение везде, где появлялась. Питалась темной энергией, убивая души в безвинных существах. От нее было только одно спасение. Жертва. Чистая, безгрешная душа, познавшая суть Бытия. Полная противоположность должна пожертвовать собой ради спасения Ашуры и тем самым вымолить прощение у ее Создателя. Только Эйя могла дать Ашуре еще один шанс начать все сначала, но сама при этом погибала навсегда.

Братья вычислили Ашуру не так давно. Первым забил тревогу Хрисанф Рувим и то по чистой случайности. Юная королева Дуаг, только что разрешилась от бремени двойней. Но, Мойра не то, чтобы радоваться, сутки напролет возносила молитвы своей несуществующей богине Сайе, чтобы та вдохнула жизнь в тело ее первенца. Ее настойчивые, жалобные причитания были слышны на всю планету и Хрисанфу стало любопытно, что же такое приключилось с его творением, ведь ребенок был живее всех живых. И удивляться действительно было чему.

Обычно дети людей выходят из чрева матери уже с душами, но в мальчике ее не было. Он рассказал об увиденном Антигону и Бамако надеясь, что те хоть немного прояснят ситуацию. Бамако заверил его, что душа, предназначенная для первого принца, совершенно точно была передана Антигону, а тот в свою очередь запечатлев на ней судьбу, отпустил ее навстречу со своим телесным сосудом.

Владыка кармы открыл скрижали судеб и нашел страницу Данталиана Вейн Руасу. Она была пуста. Абсолютно. Кто-то будто стер все события из его жизни подчистую. Руах перелистал всю книгу полностью. То же самое творилось и на странице девочки по имени Аннаель Винта-а-ата-де Юй. Ею был пройден только первый, месячный абзац, затем события также обрывались. Дата смерти отсутствовала у обоих и значит ни Нэйланд, ни Карас не должны были явиться за их душами в назначенный час. А все потому, что они служили кому-то едой.

Мозаика окончательно сложилась в четкий рисунок, когда Антигон на странице судьбы матери Аннаель увидел лишь пятилетний отрезок и жирную точку смерти. Но такого попросту не могло быть. Ею была Мендалиель Винта-а-ата-де Юй, королева Аннерии, как оказалось, все еще живущая, но уже по собственным законам. Женщина с Ашурой внутри, с очень сильным сознанием, способным воздействовать не только на разум людей силой мысли, но и влиять на их судьбы. Черная проказа незамеченной пришла на Мист много лет назад и нашла для себя подходящий сосуд. Вселилась в еще теплое тело погибшей по неосторожности пятилетней дочки придворного алхимага Аннерии. Девочка подавилась куском мяса и от нехватки воздуха задохнулась. Жнец, как и положено, забрал ее душу, а свободное место заняла Ашура, удачно поймав грань жизни и смерти.

Язва на теле Мист была найдена, но они опоздали. Мендалиель уже сожрала душу своей дочери. Она увеличила многократно свою силу за счет родного существа. Сама того не ожидая, ее предсмертными страданиями приманила в тело Аннаель душу самого наследного принца Дуаг, ведь по судьбам с душой девочки они были связаны узами любви. Ашура уже откусила кусочек от души Данталиана, но Бамако успел и молниеносно выхватил раненую атму из ее хищной пасти. Карас затуманил тьмой гнилую душу, и та не поняла, что не довела страшное дело до конца. Она завернула еще живой, пустой сосуд в тряпку и отдала его мужчине по имени Вэл Энд, чтобы тот избавился от тела. Поместить дуагскую душу в тело мальчика и зажечь в его глазах зеленый огонь руахи не могли, ведь Ашура быстро бы догадалась, что допустила осечку. Кроме того, душа Данте была ранена и умирала. Она бы не смогла закрепиться в телесном сосуде. Ей требовалась любовь и время на восстановление.

В ту ночь Бамако потратил почти все свои силы, призывая на Мист Эйю. Молил других Инлосов из всех известных и неизвестных ему миров о помощи и только на рассвете его просьба была услышана. Помощь пришла от самого первоисточника четвертого Творца. Драгоценная, искрящаяся, голубая сфера медленно опустилась на его ладонь, и он осторожно вдохнул ее в тело малышки Аннаель вместе с новорожденной дуагой. Зеленый смешался с голубым, окрасив ее глазки в бирюзовый цвет. Теперь только оставалось спрятать обоих туда, где их никто не будет искать до нужного часа.

Хрисанф Рувим внушил Вэл Энду не убивать ребенка, а отнести ее в Запретные земли и бросить на краю болот. Антигон Гай написал для доживающей там последние дни старухи Иериель новую главу с девочкой по имени Айвен. Она, как истинная аннерийка, не смогла пройти мимо ребенка одного с ней племени и забрала ее к себе на попечение.

Шло время. Эгоистичный Жнец, обиженный на Иериель, демонстративно отошел от дел и не интересовался материальным миром. Руахи и Предвестник смерти же, берегли девочку, как зеницу ока. А Ашура вынашивала и претворяла в жизнь поистине изощренную подлость. Мендалиель со зверским аппетитом настоящего чудовища пожирала все больше и больше дуагских душ. Ее замысел был прост, но от этого не менее коварен. Она создавала себе послушную, кровожадную армию из бездушных тел, которой будет легко управлять.

Хранители терпеливо ждали момента и вот он настал. Дуагская душа полностью восстановилась и требовала освобождения, диктуя Эйе свои условия судьбы. Поэтому несколько месяцев назад Антигон подсунул злодейке слабую, внушаемую глийчанку Фрейю, которая стала ее проводником в семью Руасу. Ашура получив лазейку, теперь скрупулезно дорисовывала последние штрихи плана в уме.

Захватить королевство Дуаг и сделать весь ненавистный ей народ рабами – вот о чем она грезила. История обещала снова повториться, но с той лишь разницей, что двигателем нового витка распри между расами было бы не разбитое сердце аннерийского короля Караса, а демон во плоти. Его не убить мечом и не выжечь огнем. Ашура возвращалась бы на Мист вновь и вновь, верша свои страшные дела.

Руахи долго спорили, как поступить, ведь до последнего не знали, как будут разворачиваться события. Противник был очень хитер и изобретателен. Приходилось постоянно подстраиваться под ее действия. Бамако теперь практически жил в королевском дворце аннерийцев, следя за ней. Антигон переписывал судьбы Галариана, Вейна Руасу и его жены Мойры несколько раз, а Хрисанф внушал им нужные мысли и поступки, пока Мендалиель окончательно не определилась. Ашура захотела, чтобы Фрейя, под ее воздействием, отдала Данталиану половину отравленной темной энергией души, а он, как будущий король, сам положил бы Дуаг к ее ногам.

На сложном совете было принято непростое решение – также принести в жертву и второго дуагского принца. Бамако настаивал на этом. По его мнению, смерть детей из двух королевских домов объединит их в едином горе, и они навсегда забудут былые обиды. Кроме всего прочего он упросил Антигона связать судьбы Данталиана и второй дочери короля Антеса в одну, чтобы закрепить результат. Но опасное предприятие осложнило то, что Нэйланд привязался к Айвен, как и она к нему.

Бамако безумно жалел, что не открыл Жнецу правды об Эйе. Все из-за его отвратительной манеры поучать и указывать на чужие недостатки. Тогда, в Синем лесу, Жнец повел себя, как высокомерный выскочка и Бамако умолчал, что братья прекрасно знают для чего на Мист Эйя. Даже Карас.

«Пусть этот слепой дурак сам докапывается до истины!» – Так он тогда думал.

Но разве мог Бамако или Антигон с Хрисанфом вообразить, чем обернется неожиданная встреча Нэя и Эйи впоследствии? Тысячу раз «да»!!! Мор – Тант стал такой же жертвой. Его тьма и ее свет, – они бы никогда не прошли мимо друг друга. Братья были обязаны рассказать ему о существовании Ашуры и том предназначении, которое приняла на себя Эйя! Если бы только кто-то из них поведал ему о ней раньше, то того безумия, что творилось с ним сейчас, возможно, можно было бы избежать. Братья были безмерно виноваты перед Нэйландом.

Жнец доселе не знал таких чувств, как боль и обжигающая огненной лавой безысходность. Все, что он испытывал до этого, было просто пустым звуком. Та болезненная опустошенность, которую он ощущал, находясь вдали от Айвен несколько месяцев кряду, не шла ни в какое сравнение с этими душераздирающими эмоциями. Если бы братья силой не удерживали его в едином информационном потоке, – он давно бы превратил их дом в пепел. Последние крупицы самообладания стремительно таяли.

Его родные братья, его слуга – все предали! Положили его половинку на жертвенный алтарь ради кучки ничтожных, жалких людишек! А вместе с ней его любовь и смысл существования, саму его душу! Это не выбор Эйи! Она выбрала его! Все, что сейчас показали ему руахи – подлая, изворотливая ложь! Сейчас в его глазах братья были не лучше самой Ашуры. Даже, если это правда, то… пусть Ашура сожрет хоть все человечество! Ему нет до него никакого дела! Насытившись, она рано или поздно все равно покинула бы планету в поиске поживиться чем-то новеньким.

Все, о чем он мечтал, чем жил, – была только Эйя. Она была рождена для него! Пришла к нему! Его персональный рай, наполненный сладостным блаженством единения и душевной гармонии. Никто не имел права лишать его этого! Ни сейчас, когда он только обрел ее, ни после!

Нэйланд прощупывал ментальный блок, в котором его держали, выискивая брешь. Он снова и снова пытался мысленно прорваться к Айвен – увидеть происходящее вокруг нее ее глазами. Не получалось и она молчала, но он смог почувствовать, – еще жива.

– Вы трое, отступите, иначе я порву вас в клочья, – угрожающе спокойно произнес Жнец.

– Нэй, пойми, – это единственная возможность избавиться от Ашуры. Ты ведь знаешь это! – Воскликнул Антигон.

Жнец медленно кружил по своей тюремной клетке.

– Я люблю Айвен и это единственное, что мне нужно знать!

– Она не для тебя, безумец! Ты не можешь любить ее! Не должен! То, что ты сделал с Эйей, противоречит твоей природе! Ты забылся! – Вклинился Проводник душ.

– Откуда ты знаешь, Бамако? Кто ты такой, чтобы судить о моих чувствах?

– Ее свет притянул твою темноту. Абсолютно все, едва увидев ее, испытывают к ней похожие на любовь чувства, – попытался вразумить Жнеца Хрисанф Рувим.

– Тогда почему темная синь сменила во мне пурпурный закат? Бамако, может быть ты ответишь на этот вопрос? – Снова спросил Нэй брата.

– Айвен выполнит свое предназначение, и ваша связь исчезнет. Эйя погибнет, а ты освободишься. Все будет, как прежде, – спокойно ответил Бамако.

– Ты не ответил на мой вопрос! – От крошащего камень бешеного рева в стенах пещеры расползлись глубокие трещины, щедро обсыпая с потолка наземь лавовые сталактиты.

– Я не знаю…

– Я знаю, Бамако!!! Эйя полюбила меня! Довольно. Хватит, – зло огрызнулся Жнец. – Игры закончились. Сегодня я самолично уничтожу всех ваших созданий, чтобы не возникло больше соблазна кого-то спасать от Ашуры. Сотворите себе новых кукол для душ. Вам не впервой!

Ядовитыми щупальцами безудержной ярости Нэйланд атакующе впился в Хрисанфа, сжимая его триединую сущность в смертельной хватке. Только он, как полный его антипод, мог соперничать с ним по силе. Но у палача все-таки было преимущество. Хрисанфу всегда не хватало реакции. Защитные стенки, державшие его в клетке, ослабли и руах сжег их в своей смертоносной мощи, вырываясь из жерла вулкана на свободу. Нэйланд представил Айвен в своих объятиях и знал, что через долю секунды так оно и будет, но она, промелькнув в его сознании на мгновение, раскаленным клеймом выжгла на душе слова, которые обрушили его камнем на дно:

«Я прощаю ее…всех вас…»

Айвен? – Позвал он тихо. – Пожалуйста…

Тишина. Он больше не чувствовал ее.

– Свершилось…, – горестно прошептал Антигон Гай.

Руахи молчаливо переглянулись и печально посмотрели на Нэя. В его темно-синих глазах плескалась мертвая пустота.

Жнецу хотелось сравнять все живое с землей. Сильнейшие землетрясения сокрушали всю планету. Ураганный ветер выворачивал деревья и вихрем поднимал в небо камни и песок, чтобы затем обрушить их на головы людей.

Его маленькая, светлая и добрая девочка лежала на сырой траве с разорванной стрелой грудью. Если бы он мог умереть, то в тот же миг последовал бы за Айвен. Боль от потери любимой красной плесенью покрыла разум. Он не замечал ничего вокруг. Все перестало существовать и потеряло свое значение. Мир исчез, растворился в океане его всепоглощающей скорби. Он бережно поднял ее бездыханное тельце на руки и прижал к своей груди. Последовавшие за ним в рощу Истин Антигон и Хрисанф скорбели вместе с ним, виновато склонив головы.

– Теперь ты доволен, Бамако? – Пустым, лишенным всяких эмоций голосом, спросил Проводника душ Нэйланд.

– Прости меня, брат. Прости, что не уберег тебя от нее.

Жнец горько рассмеялся.

– Теперь все, как прежде? Я свободен?

Небеса заволокло тяжелыми грязно-красными тучами.

– Эйя добровольно принесла себя в жертву ради сотен тысяч безвинных жизней. Мы предотвратили катастрофу…, гнул свою линию руах.

– Ты не ответил на мой вопрос, Бамако…

Не дождавшись ответа, Нэйланд с бесценной ношей на руках растворился в льющимся с неба непрекращаемом потоке кровавых слез. Его слез.

Глава 44

Бежать с девчушкой на руках было трудно. Данте несколько раз падал, спотыкаясь в грязи. Она кричала во весь голос от страха, но крепко держала его за шею. Впрочем, во все глотки от дикого ужаса вопили и остальные, приглашенные на его помолвку, люди. Кто-то тоже бежал, а кто-то полз на корячках в сторону замка, в надежде укрыться от разрушительного катаклизма. Земля снова начала трескаться под ногами и самые невезучие срывались в глубокие разломы, моля спасти их гибели. Там, на поляне, остались родители и он не знал, живы ли они до сих пор. Нужно было, как можно скорее отнести ребенка домой и вернуться за ними и за… братом.

«Сайя!!! Галариан мертв! Айвен мертва! Исполинское существо забрало ее тело с собой! Аннерийцы пришли в Дуаг!» – Кровью в висках стучало увиденное.