Разум был на грани помешательства, но он не мог позволить себе роскошь, как просто сойти с ума.
Малышка на его руках тоже была аннерийкой. Они пришли через червоточину, но вернуться обратно уже не могли, так как портал был поврежден. Значит, скорее всего также находились в роще.
«Звезды, что же там происходит?!»
Кое-как добравшись до замка, он побежал в свою башню, чтобы спрятать девочку там. Реакция дуаг после произошедшего могла быть непредсказуемой. Беззащитное дитя, попадись она на глаза, легко могла растерзать обезумевшая толпа.
Данте ворвался в свои покои и усадил ее на кровать.
– Сиди здесь и ни в коем случае не высовывайся, пока я не приду! – Велел он.
Она продолжала громко рыдать и, вцепившись в него что есть сил, не хотела отпускать.
– Ты понимаешь, что я говорю?! Посмотри на меня!
Девочка не реагировала на его слова. Очевидно она не знала языка дуаг.
Данте выругался.
– Все будет хорошо. Пожалуйста, перестань плакать, – мягким, успокаивающим голосом заговорил он. – Мне нужно вернуться в рощу Истин. Посиди пока здесь, я скоро вернусь.
Данте погладил ее по спине и поцеловал в красных разводах, детский лобик. Отцепил маленькие ручонки от своей шеи. Сгреб со стола все деревянные фигурки животных и бросил перед ней на кровать.
– Поиграй пока, а мне… нужно идти.
Он выскочил за дверь, не забыв повернуть замок на ключ и рванул обратно к поляне. На легке юноша добрался до рощи за считанные минуты. Семьи Гватем Крист уже не было. Теперь там оставался только его отец, все также лежащий на траве с приставленным к горлу клинком, потерявшая рассудок от горя мать, укачивающая на груди тело Галариана, седовласый аннериец, окруженный горсткой своих воинов. Данте недоумевал, где дуагские стражники? Почему никто из них не пришел на помощь своему королю? Приглядевшись повнимательнее, он обнаружил, что их воины тоже были здесь, просто боялись подходить к аннерийцам и держались на значительном расстоянии.
«Трусы!» – С пренебрежением подумал он. – «Это такие же обычные люди, как и мы!»
Аннерийские воины не предпринимали попыток к наступлению. Они молчаливо созерцали поляну и ждали приказа своего главаря.
«Тот пожилой мужчина, – кто он такой?» – Задавался вопросом Данте. – «Он хотел убить ту женщину из-за Гала и Айвен».
Первый принц начал медленно двигаться в его сторону. Он сидел на коленях, опустив голову и плечи и смотрел неподвижным взглядом куда-то в одну точку.
– Отпустите моего отца и сложите оружие! – Уверенно начал Данте. – Дочь Аннерии у меня в заложниках и если вы не сделаете так, как я говорю, то никогда ее больше не увидите!
Аннериец дернулся, а один из его охранников моментально выступил вперед и приставил свой клинок к груди Данте. Одно неловкое движение, и он проткнет его сердце!
Первый принц не испугался, но восхитился такой быстрой реакции. Захоти он его убить, то Данте не успел бы и глазом моргнуть, как уже бы оказался на том свете. Очевидно дуаги уступали своим врагам по многим параметрам.
Мужчина поднялся с земли и оставшиеся воины, расступившись, выпустили его из-под своей защиты.
– Говори, юноша, – на ломаном дуагском языке приказал аннериец.
– Сначала отпустите моего отца!
Тот жестом приказал своим воинам опустить оружие. Вейн Руасу тут же вскочил на ноги и подбежал к сыну, вперившись в него встревоженным взглядом.
– Данте, ты не ранен… Сынок… О звезды! Ты…. Ты, твоя душа…
«Отец в шоковом состоянии», – подумал первый принц. – «Нужно брать разговор в свои руки».
– Маленькая девочка в замке… Кто вы такие и что здесь произошло? Моя возлюбленная и брат мертвы из-за вас!!!
– Возлюбленная?! Я – властитель возрожденной Аннерии Антес Винта – а-ата-де – Юй, а девушка была моей дочерью – пропавшей принцессой Аннаель! Я забрал бы ее домой, если бы вы потрудились сообщить, что она здесь. Всего бы этого не случилось! Она отдала жизнь за тебя!
– Если бы вы не бросили Айвен в Запретных землях Дуаг – всего бы этого не случилось! – Парировал юноша.
Данте охнул. Как будто за то, что он осмелился упомянуть имя девушки, разгневанное небо больно ударило его по затылку большим куском камня.
– Я не знал…, – будто самому себе сокрушенно прошептал аннериец.
– Кто та женщина и за что она убила их?!
– Она чудовище…, а вы нарушили Закон. – Мужчина пошатнулся и один из воинов придержал его за руку.
– Поговорим в замке, – вмешался Вейн Руасу. – Я здесь король и мне отвечать перед вами.
Антес кивнул. Три аннерийских воина встали перед ним, а трое остальных позади.
– Пусть будет так. Ведите.
– Данте, убери мать от Галариана. Пусть лекарь даст ей успокоительного настоя. Вели нашим воинам никого не впускать и не выпускать из замка. Тело же моего сына пусть пока отнесут в его покои, – распорядился Руасу.
***
Ливень барабанил по стеклам, как ошалелый. Бурая вода проникала в оконные щели и стекала по внутренним стенам уродливыми дорожками. Несколько минут назад король Дуаг закончил свой рассказ и в тронной зале повисла гнетущая тишина. Кроме него там был только Антес, который теперь до мельчайших подробностей знал историю Айвен.
– Это не боги наказали нас, Вейн, а мы сами. Моя дочь пожертвовала собой, чтобы защитить твоего первого сына, а твой второй сын погиб, спасая ее. Сам Ансельм пришел за ней и забрал в свои небесные чертоги. Он гневается на меня за ее смерть. Я виноват. Я так виноват перед всеми, что не заметил…, не успел! Что не ожидал удара в спину от собственной жены!
Мой отец думал, что поступает мудро, отдав вам наше королевство. Мы лишились всего, начали жизнь с чистого листа далеко на юге, и все равно беда постучалась в наши с тобой двери. Если можешь, прости меня!
– И ты прости меня, Антес…Я не меньше тебя виноват в случившемся. Но Данте… Я так хотел, чтобы мой мальчик обрел душу… – Из глаз короля Руасу покатились слезы. – Я не знаю, как дальше жить! Наши народы снова вскипят от лютой ненависти.
– Мы заплатили страшную цену богам за собственную глупость. В противоборстве мы ничего не добились, но и в безмолвном бездействии потерпели неудачу. Нужно отпустить, очистить сердца от прошлых обид. Простить и вернуться к своей сути. Вода и огонь созданы друг для друга, любят вопреки всем запретам. Это доказали наши с тобой дети.
– Ты прав, Антес. Священный закон Шайях нужно отменить. Поведать нашим подданным о том, что случилось сегодня. Твой народ может вернуться на родину. Дуаг не встанет у вас на пути.
– Мы не вернемся обратно. Уже два поколения аннерийцев выросли на другой земле. Наш прежний дом никогда не станет для них родным. В окрестностях замка Норфонейль есть еще одна червоточина. Через нее я вернусь обратно и расскажу своему народу правду. Люди преданы мне. Они услышат и поймут, потому что это не только моя, а общая трагедия.
Не бойтесь возмездия. Я уверен, что после услышанного, никто из них не причинит вам вреда.
Отец и аннерийский король Антес закрылись в тронной зале и их не было видно более пяти часов. Данталиан несколько раз поднимался к себе в башню проверить девочку. Та давно перестала плакать и просто сидела на кровати, играя с деревянными игрушками. Она что-то лопотала на своем языке, но он ничего не понимал. В чумазом личике угадывались знакомые черты, но предположить ее родство с Айвен казалось ему нелепым. Это вторая аннерийка на его веку, и кто знает, может они все на одно лицо.
Приглашенная на его помолвку знать разбежалась кто куда, а убитая горем мать сейчас спала в своих покоях под действием сонной травы.
Но вот за массивными створами послышалось какое-то движение и в темный коридор, наконец, вышло двое мужчин. Одежды обоих были вымазаны в коричневой грязи, но никто не усомнился бы, что эти двое – потомственные вершители человеческих жизней. Благородная стать и властный взгляд – это впитывают с молоком матери.
– Приведите девочку, Вейн. Мы уходим, – спокойно сказал аннериец.
– Данте? – Позвал сына Руасу. – Сходи за ней.
Первый принц быстро поднялся наверх и взял малышку на руки.
– Ну вот и все, кроха. Сейчас я отнесу тебя к своим. На вот, возьми себе на память. – Он надел ей на шею маленький, деревянный манок. – Подуй в эту дырочку, и дядя Данте снова придет тебя спасти. Хотя, если ты будет также истошно орать, то он не понадобится.
Они быстро спустились по винтовой лестнице, и он передал ребенка одному из аннерийских воинов.
Король Антес бросил на нее строгий взгляд и девочка боязливо вжалась в чужую грудь.
«Кого-то ожидает нехилая взбучка», – подумал юноша.
– Возьмите ландин, чтобы облегчить дорогу до Велидии, – предложил его отец.
Антес склонил седовласую голову в знак благодарности.
– Все, что я сказал тебе, Вейн Руасу – королевское слово. Ансельм видит – я был искренен. Прощайте!
Аннерийцы покинули замок, а отец, ни говоря ни слова, удалился в покои матери. Данте медленно поднимался наверх в свою комнату.
С каждым ударом тяжелых башмаков о ступени, в голове принца набатом по очереди били слова:
«Гала больше нет, Айвен больше нет, Гала больше нет, Айвен больше нет…»
Умывшись холодной водой, – он посмотрел на свое отражение. На него глядел какой-то другой, совершенно незнакомый ему юноша с яркими, зелеными глазами. И сердце Данте не выдержало, разлетевшись на тысячи мелких осколков. Державший самообладание все это время, – он разразился громкими рыданиями.
Весь Дуаг погрузился в беспросветный, глубочайший траур.
Глава 45
Дождь лил уже несколько недель, сбрасывая на землю тонны камней и красного песка. Перепуганные разгулом стихии дуаги и аннерийцы день и ночь неустанно молились своим богам в надежде, что те простят их и остановят этот апокалипсис, грозящий погрузить под воду целый материк. Но тот, кто действительно мог это остановить, не слышал, убитый собственным горем.
Хрисанф признал, что Бамако все же оказался прав. Несмотря на то, что он был самым младшим из руахов, – его мудрости мог позавидовать каждый из братьев.
Смерть детей общим несчастьем сплотила два королевских дома. Считавшаяся умершей много лет назад дочь аннериского короля Аннаель, спасла от смерти дуагского властителя, вернула потерянную душу в его первого сына и закрыла собой, спасая от стрелы собственной, сумасшедшей матери. А второй принц Галариан отдал жизнь за принцессу, но так и не смог ее уберечь. Грустная история любви двух близнецов Руасу и Аннаель по разные стороны континента тронула людские сердца до глубины души. Каждый, будь то аннериец или дуаг, чувствовал свою вину перед друг другом. Не было больше ненависти, презрения и злобы, – осталась лишь вселенская печаль и сожаление.
Никто из руахов не видел Нэйланда с момента их противостояния в храме Судеб. Только Карас. Жнец больше не занимался сбором душ, полностью взвалив свою ношу на плечи слуги. Предвестник смерти донес Хрисанфу, что тот поселился в Запретных землях. Закрылся от всего и не подпускает даже его к своей сущности. Не позволяет и приблизиться к телу Айвен, которое держит нетленным в стенах старой хижины, в той, где она выросла.
Хрисанф поднял аметистовые глаза на тяжелые, красные тучи. Небесным слезам не было ни конца, ни края. Нэй все еще сильно тосковал по Эйе. Скорее всего, он, Бамако и Антигон не так хорошо знали своего брата, как думали прежде. Нужно срочно положить этому конец, но как это сделать? Для начала хотя бы попытаться поговорить с ним. Если его страдания велики настолько, что медленно убивают саму Матерь, то он разделит их со своим братом и заберет половину этой боли себе, решил Хрисанф Рувим.
Оказавшись возле ветхой избушки, он удивился, увидев над головой чистое, ясное небо. Кровавого дождя здесь не было и в помине. Ярко светил Амиран и легкий морозец создавал причудливые снежинки из влаги. В деревьях весело перекликались птицы, а под пушистым снегом копошилась звериная мелочь – тысячелетний лес жил своей жизнью. Хрисанф принял телесную оболочку и удрученно вздохнул. Все было на своих местах. Смущало лишь одно – лето сюда так и не добралось.
Тихо отворив дырявую дверь, он вошел в полумрак единственной, убогой комнатушки. Нэйланд в человеческой ипостаси сидел на грубо сколоченном, деревянном стуле напротив давно потухшего очага и не обращал на него никакого внимания. Веки мужчины были закрыты, а мускулистые руки с изящными, длинными пальцами без перчаток сложены на мощной груди крест-накрест. Создавалось впечатление, что он просто спит. Хрисанф так бы и подумал, если бы не знал наверняка, – руахи никогда не спят.
– Нэйланд, послушай… – начал он, но Жнец перебил его.
– Уходи.
– Останови дождь… Если так продолжится, то люди не смогут вырастить урожай и прокормить свои семьи. Земля забита глиной и песком.
Жнец ничего не ответил.
– Айвен бы…
– Замолчи! – Нэйланд распахнул глаза и с горящей яростью синевой посмотрел на Хрисанфа. – Не смей произносить ее имя! Убирайся туда, откуда пришел и передай остальным, чтобы не смели соваться сюда! Я не желаю вас больше знать! Делитесь своим притворным сочувствием между собой!
Хрисанф едва заметно скривился. Одного сочувствия здесь действительно будет недостаточно. Вспышка гнева полыхнула синим, а значит, вопреки уверениям Бамако, душа Нэя осталась неполноценной. Это настораживало.
– Впусти меня брат, позволь облегчить твои муки.
–Я неясно выразился?!
– Предельно ясно. – Хрисанф согласно поднял ладони кверху. – Не горячись.
Поймав момент, когда брат отвернулся, Хрисанф легонько дотронулся до его плеча, чтобы заглянуть за стенки сознания и рассмотреть поближе то, что осталось от его души. Мощным, силовым потоком Жнец оттолкнул его в сторону да так, что Хрисанф завалился прямиком на неглубокую нишу в стене, где, завернутое в какой-то серый плащ лежало бездыханное тело Айвен. Нужно было срочно уносить ноги, так как разъяренный Нэй, в мгновение ока превратившись в сгусток смертоносной энергии уже намеревался обрушить на него первую волну своего праведного гнева. Хрисанф сгруппировался в ожидании удара, но при этом случайно дотронулся до руки девушки.
– Стой! – Крикнул Вдыхающий жизнь, и взгляды руахов встретились. – Смотри!
Он снова осторожно дотронулся до ее запястья и в месте их соприкосновения, прямо под холодной, бледной кожей, появились мелкие, светящиеся бусинки. Он провел ладонью до локтя, и хорошо различимая синяя полоска внутри подалась ему навстречу. Нэйланд грубо откинул его руку и сделал то же самое, но ожидаемого эффекта не последовало. Получив молчаливое согласие брата, Хрисанф сбросил телесную оболочку и полностью погрузил свои эфемерные руки в девушку.
– Я… я не уверен, Нэй…Это не знакомая энергия, но созвучна с моей…Она слабая, почти иссякла… Неси ее домой!!! Быстрее!
Нэйланд подхватил Айвен и оказался в самом центре храма Судеб. Дрожащими от волнения руками он положил девушку в источник, питающий силами хранителей планеты. Искрящаяся всеми цветами радуги густая субстанция медленно обволокла ее и скрыла под своей толщей с головой.
– Почему Матерь приняла ее в себя, а не отправила эту энергию в общий поток? Что происходит, Хрисанф? – Непонимающе спросил Жнец.
Вдыхающий жизнь озабоченно нахмурил лоб.
– Эйи больше нет, но ты все равно связан. Я не сталкивался с таким ранее. Айвен была первой, в ком жила Эйя на этой планете. Я не знаю, что происходит с такими душами после смерти, но скоро мы это увидим, Мор – Тант.
Семь дней и ночей тело Айвен находилось в чреве планеты. Источник бурлил. Мист творила. Эйя действительно умерла, но то, что осталось после нее – вышняя энергия, чистейшая эмульсия необусловленной любви все еще текла по венам девушки. Матерь сливалась с этой энергией – плела новые нити, вплеталась в старые и снова плела, рождая совершенство – новый венец своего творения. Когда кропотливая работа была закончена – чудо обрело сознание и разум. Оставалось только зажечь и вложить в нее душу. Матерь не торопилась, чего-то выжидая.
– Она хочет, чтобы мы опустили в источник руки, – прочитал в ее нерешительности ответ Хрисанф Рувим.
Бамако и Антигон, все это время также лицезрящие это невероятное явление вопросительно переглянулись между собой.
– Зачем это нужно? – Спросил Бамако.
– Подозреваю для того, чтобы ее душа взяла искру от кого-то из нас, – ответил Хрисанф. – От того, кто будет ближе всего ей по духу.
Руахи одновременно опустили свои ладони в сверкающую разноцветными бриллиантами жидкость. Вдыхающий жизнь не ошибся. Едва уловимые потоки живительной энергии плавно перетекали между пальцами, нежно касаясь сущности каждого, как будто пробуя ее на вкус. Бамако и Антигон были отметены почти сразу. Матерь выбирала из «жизни» и «смерти». Она долго не могла определиться, металась от одного к другому, но все же сделала свой окончательный выбор, который поразил всех без исключения. Нэйланд Мор – Тант, Собиратель душ и жестокий палач стал тем, кто поделился своим «негасимым огнем» с новым «божеством».
– У нас что, прибавленье в лице еще одного Жнеца? – Риторически спросил пустоту пещеры Бамако. – Одного было более, чем достаточно…
– Тише ты, Инлос. Сейчас Матерь даст ей имя, и мы узрим ее триединую сущность, – оборвал ворчание брата Антигон Гай.
Искрящиеся воды в источнике расступились и из нее выплыла размывчатая, темно-синяя сфера, по рваным краям которой начали выбиваться ослепительно яркие лучи света. Сфера постепенно приобрела женские очертания. Все четверо, как подкошенные рухнули перед ней на колени, хором прошептав имя:
– Элия Авала.
Чистое воплощение женского начала, рассеивающий ночную мглу утренний свет, сострадание и милосердие, заступница и целительница, дарящая любовь и прощение всем живым существам. Вот, кого создала в седьмой день Матерь.
– Мир Праха приветствует тебя, сестра! – Торжественно произнес Хрисанф Рувим, когда пятый руах приобрел окончательную форму в виде прекрасной девушки, как одно лицо похожей на Айвен.
– Благо дарю вам, братья…, – чарующим, упоительным голосом поприветствовал их Элия.
Она протянула полупрозрачные руки, молчаливо приглашая каждого в свои объятия. Она по очереди обняла Хрисанфа, Антигона и Бамако. Обласканным не остался даже Карас, только Нэйланд так и не решился приблизиться к ней.
Айвен теперь Элия. Она узнала его. Вспомнила. Он прочел это в ее взгляде. Равная ему. Теперь он может прикасаться к ней без опаски умертвить ее. Разве не этого он всегда страстно желал? И вот так Матерь сжалилась над ним? Подарила ему сестру вместо возлюбленной пары? Жнец разочарованно поджал губы и высокомерно кивнул Элии в знак приветствия, а затем покинул дом, оставив после себя колючее, осязаемое облачко из горечи и обиды.
– Я всегда знал, что он недалекий пентюх, – сердито покачал головой Бамако. – Пусть помучается. Теперь в своих страданиях виноват только он сам.
Глава 46
– Что приключилось, Карас? Тебя снова обидели? – Мягкий, мелодичный, женский голос проникал прямо в душу и заставлял трепетать ее от наслаждения. – Кто это сделал, скажи мне?
Нэйланд презрительно хмыкнул, втайне наблюдая третью за день одну и ту же картину.
Предвестник смерти – его слуга и спутник, существо, бывшее когда-то человеком и которого он пожалел, превратив в свою тень, сейчас страдальчески прижимался к ногам девушки в надежде, что его погладят и приласкают. Сейчас она сидела на густой, зеленой траве под шатром раскидистых крон Синего леса и задумчиво смотрела на темную гладь озера. А до этого незримо успокаивала старика Тронвиля, который не находил себе места из-за пропажи Айвен. Элия приходила сюда каждый день. В изумрудного цвета одеждах, с длинными золотыми волосами, молочной кожей и глазами цвета индиго – она была настолько прекрасна, что на нее было больно смотреть.
– Снова твой хозяин? – Печально спросила она Караса.
Тот утвердительно мотнул своей призрачно-черной башкой. Бессовестный лгун! Мошенник! Пошел на обман, лишь бы выпросить новую порцию любви и ласки. Жнец и не подозревал, что слуга способен снова так быстро предать его доверие и в мгновение ока опорочить своего господина ради умиротворения, тепла и любви, которыми его щедро одаривали прямо сейчас.
Но что греха таить? Он его прекрасно понимал. Нэйланд не задумываясь осквернил бы свой дух проступком и пострашнее за возможность оказаться сейчас на месте Караса. Только вот…есть одно «но». Единственное слово удерживало его вдали от возлюбленной – новорожденного руаха, которую дала этому миру Матерь и которое он безумно боялся услышать. И это безжалостное слово – «нет».
Он не воспринимал ее как сестру. В нем к ней пылали совсем не родственные чувства. Подойди он ближе и откройся ей – она непременно оттолкнет его. Ведь он не спас ее от Ашуры, когда она была человеком. Не услышал и не пришел, когда ей была нужна помощь! Он – ничтожество и вообще не имеет права просить у нее что-либо. Того, что она нарекла его братом, было более, чем великодушно.
– Почему ты боишься подойти ко мне?
Нэйланд не сразу понял, что она обращается к нему. Он в ужасе замер, осознав, что Элия заметила его за стволами деревьев. Первой мыслью было позорно бежать. Но звезды! Он никогда не был трусом! Он не может избегать ее вечно! Жнец на мгновение прикрыл глаза, собирая все мужество в кулак, а когда открыл, то Элия уже стояла прямо перед ним и улыбалась. Она не стала выше – ее макушка едва доходила ему до середины груди, но создавалось впечатление, что девушка сейчас нависала над ним подобно горному массиву.
– Помнится, раньше ты не отличался застенчивостью.
Нэйланд судорожно искал, что ей ответить, но разум – предатель, упорно игнорировал его молчаливую мольбу.
– Может прогуляемся? – Снова спросила она.
Он в нерешительности отлепился от толстого дерева и сделал шаг в сторону, тем самым давая согласие и предлагая девушке вести его за собой. Они, не касаясь друг друга, шли по узкой тропинке вглубь леса. Нэйланд так и не смог поддержать разговор. А Элия, видимо, больше не собиралась ему помогать и также молчала. Боковым зрением он отметил, что девушка продолжает улыбаться, наверняка размышляя о том, что за смешной чурбан, не способный связать и двух слов, идет рядом с ней. Внезапно девушка споткнулась об корень какого-то растения и раскинула руки, намереваясь красиво растянуться на земле, но Нэй удержал ее на месте, успев ухватить за локоть. В точке их соприкосновения возник слабый разряд тока, и Элия, прикусив нижнюю губу, постаралась быстро стереть с лица довольное выражение.
– О, как же сильно ты страдаешь, – вкрадчиво, с сожалением в голосе произнесла девушка. – Я знаю, чем тебе помочь и могу облегчить твои душевные терзания. Если ты, конечно, не побоишься попросить меня об этом.
Ее улыбка стала еще шире. Нэйланд подумал, что она откровенно насмехается над ним. Беспощадный, великий и ужасный Собиратель душ, наверное, действительно сейчас выглядит в глазах этой любимой до дрожи в коленках девушки, как зеленый юнец. Злость на самого себя неприятно ужалила чувство собственного достоинства. В конце концов он опытнее и мудрее ее на несколько десятков тысячелетий!
«Будь мужчиной, Нэйланд. Хватит дрожать как лист на ветру и ответь уже хоть что-нибудь!» – Сказал себе Жнец, а ей задал вопрос:
– Мне правда станет легче?
– Определенно. Ведь руахи никогда не лгут. Я знаю одно действенное средство. Боль снимет, как рукой.
– Для этого нужно что-то сделать?
– Если только чуть-чуть. Склонись ко мне поближе.
Нэйланд едва заметно наклонил голову.
– Нет, нужно еще ближе. Иначе ничего не получится, – серьезно сказала девушка.
Он приблизился почти вплотную к ее лицу так, что теперь можно было без труда рассмотреть радужки его глаз. Элия резко обхватила его за шею и притянула к себе, в нежном поцелуе касаясь теплых, не по-мужски мягких губ. Стон чистейшего удовольствия вырвался из его груди. Он жадно пил этот сладкий поцелуй, не в силах оторваться, и прижимая к себе девушку еще теснее. Она и не думала сопротивляться, полностью разделяя его ни с чем не сравнимое наслаждение. Их ауры слились в одну и Элия радушно распахнула перед ним свои двери, предлагая взглянуть на то, что находилось внутри и то, что всегда принадлежало лишь ему. Все это время ее мысли и чувства были наполнены им. Их связь никуда не исчезла. А он отверг и обидел ее тогда, там в пещере. Если бы он не был таким идиотом, то почувствовал ее любовь, едва прикоснувшись. Энергия, текущая в теле Айвен хранила память об их связи и Матерь не оборвала ее. Напротив, укрепила еще сильнее, превратив в абсолютные, неразрушимые узы. Элия в полном смысле этого слова была его половиной, истинной парой и любила его также безгранично, как и он ее.
– Почему ты так долго шел ко мне, Нэй?
– Потому что ты выбрала самого глупого руаха во всех мирах.
– Ты считаешь меня недальновидной? Говоришь мне не повезло? – Элия рассмеялась.
– Нет-нет-нет. Я совсем не это хотел сказать! Прости меня…
– Одного «прости», на мой взгляд, явно недостаточно, – обиженно надув розовые губы, прошептала Дарящая любовь.
Хитрая, мальчишеская улыбка медленно расползлась на лице Жнеца. Он знал несколько способов, как извиниться перед ней так, чтобы она забыла о том, что вообще была на него когда-то обижена.
– Моя Айвен, моя Эйя, моя Элия…Если ты когда-нибудь решишь отказаться от меня – я перестану существовать…
Глава 47
Десять лет спустя.
– Элия! Опять я нахожу тебя здесь! Это стало уже каким-то наваждением. – Нэйланд собственнически обнял ее за талию.
– Ты ревнуешь? Это же просто смешно! – Девушка добродушно усмехнулась и потрепала его за предплечья.
– Нет.
– Что нет?
– Не смешно! Ты питаешь к нему какую-то нездоровую слабость!
– Неправда.
– Правда!
– О, Матерь! Что руахи, что люди – мужчины – вы все одинаковые. Конечно я люблю его, как и всех остальных, и хочу, чтобы он был счастлив.
– Судьбы этой парочки все равно связаны. Спроси у Антигона, когда они повстречаются и тогда караулить их в этом лесу не будет никакой надобности.
– Уже спросила, но что это за жизнь, Нэй? Без любви? Хочу вмешаться, а еще немного ускорить события. Данталиан не забыл Айвен и в глубине души оплакивает ее потерю до сих пор. Он глубоко несчастен, но я в силах это изменить. Данте достоин любви, как никто другой.
– Что ты намереваешься делать?
– Что обожаю больше всего.
***
Данталиан сидел на крутом пригорке и грустно созерцал утренний лес, подернутый дымкой озерного тумана. Он отпустил престарелого Канта и ландин мирно щипал травку на берегу водоема. Привычка сбегать из замка осталась у него еще с детства. Будучи взрослым мужчиной, окруженным бесконечной вереницей вельмож и отягощенным бременем власти, теперь он считал одиночество чуть ли не самым лучшим времяпрепровождением.
Прошло десять лет с того страшного дня, когда он в одночасье потерял брата и любимую девушку. Мать и отец так и не смогли полностью оправиться от потрясения. Данте пришлось очень быстро повзрослеть, чтобы научиться править королевством своей головой. Мать до сих пор рыдала по ночам, оплакивая Галариана. Фрейя уехала в Глию и он больше ее не видел. Женщина вела затворнический образ жизни и за все время ни разу не появилась в столице. Встреч с ним она не искала, да и он тоже. Отец сильно сдал и в последние годы полностью отошел от дел. Номинально Вейн оставался королем, но важные решения принимал Данталиан. Сам же он так и не женился. В груди была пустота и только портрет Айвен, бережно хранящийся в его башне, хоть как-то заполнял ее скупыми воспоминаниями о счастье. А еще сны. Такие яркие и насыщенные, словно были наяву. Огромный сине-зеленый лес, ручей, опушка и они гуляют вместе по холмам, собирая травы и весело подшучивая друг над другом.
Поначалу в здешних местах не было аннерийцев, но пограничная охрана все чаще доносила ему, что в окрестностях Велидии наблюдается какое-то оживление. Они вели себя очень скромно и если и попадались кому-то из дуаг на глаза, то просто молча уходили по своим делам. Никто не преследовал их и не пытался навредить. Священный закон Шайях был давно отменен. Король Антес вернулся в Дуаг во второй раз спустя год после всеобщей трагедии, чтобы принести клятву в нерушимости обещания своего народа не посягать на жизни дуаг и снять все существующие запреты. Двери его нового дома теперь также были открыты для зеленоглазых гостей. В обоих королевствах даже были организованы представительства.
Вдруг со стороны леса до его ушей донесся протяжный, высокий свист. Он обернулся. К берегу озера быстро двигалась хрупкая, золотоволосая девушка. Она внимательно всматривалась в светлеющее небо и не заметила его присутствия. Походила из стороны в сторону, что-то приговаривая себе под нос, дунула в свисток еще раз и на минуту прислушалась. Ничего не произошло и она от досады топнула ногой.
– Вот же негодник! Пухля, ну-ка быстро лети ко мне! Обещаю, что оставлю тебе несколько перышек на хвосте!
Данте не смог подавить смешка. Он давно выучил аннерийский язык и прекрасно понимал, что она говорит. Мужчина встал с пригорка, и незнакомка его заметила. Она немного сконфузилась, но не испугалась и осторожно ступая по мокрой от росы траве, медленно двинулась в его сторону.
– Многие лета во здравии вам, добрый человек. Я ищу свою птицу. Не пролетал ли здесь большой, сизый крапчатник?
Она подошла ближе и Данте, наконец, смог рассмотреть ее лицо. На него, храбрившись, в упор смотрела почти точная копия Айвен. Его язык словно прилип к нёбу и он, потрясенный, не смог вымолвить ни слова.
– Вы понимаете меня? – Снова мягко обратилась она, но ответа не последовало. – Так, ладно… Естественно, он не понимает, хотя одет богато. Видно же, что благородных кровей. Мог бы и выучить пару выражений на аннерийском. А, впрочем, чего ожидать от старикашки, который уже и бороду то лениться брить?
Девушка, тщательно подбирая слова, повторила свой предыдущий вопрос на дуагском и широко улыбнулась, от чего на ее щеках появились две милые ямочки.
Это не видение, подумал Данте. У Айвен была похожая, но совсем иная улыбка. И эта нахалка сейчас язвительно прошлась по его внешности! Мужчине очень хотелось ее осадить, но он почему-то снова промолчал.
– Хм… И так не понимает. Странно. Янис говорил, что у меня прекрасный дуагский. Вы что же, немой? А может глухой? – Она тихо ахнула и покачала головой. – А может и то, и другое? Как же жаль тебя, дедуля.
Девушка отвернулась и достала из кармана накидки деревянный свисток.
– Пухля! Пу-у-хля-я-я!!! Нам пора возвращаться! Поиграли в прятки и хватит!
Данте бросил взгляд на игрушку в ее руках. Она была до боли знакомой. Он в два прыжка сократил расстояние между ними и выхватил манок из ее пальцев. Конечно, это была его работа.
– Эй! Ты что творишь, невоспитанный мужлан! Быстро верни его мне! – Возмущенно вскричала она.
– Откуда у тебя это?! – Властно спросил он.
– Вы только посмотрите, и голос прорезался! Да как ты вообще со мной разговариваешь? Знаешь, кто перед тобой стоит?!
– Знаю! Мелкая грубиянка!
– Это я-то грубиянка?! Это ты повел себя неучтиво первым, когда не ответил на мой вопрос! Отдай мне мою вещь!
– Не отдам! Она моя!
Девушка потрясенно уставилась на него.
– Вор… Да я тебя сейчас в порошок сотру! – Аннерийка набросилась на него и, подпрыгнув, схватила за волосы, опрокидывая обоих наземь.
– Тебе нельзя меня бить… – Данте захохотал во весь голос. – Забыла?
– Еще как можно! Я проучу тебя, ворюга и мне за это ничего не будет! – Она болезненно царапнула его по шее и он, кое-как отодрав ее от себя и, удерживая на весу, встал на ноги, шустро спускаясь к озеру.
– Ну попробуй, только сначала охладись!
Данте зашел по колено в воду и разжал руки. Девушка плюхнулась в грязную тину.
–Ну как? Освежает водичка?
– Отдай мой свисток. Он дорог мне, как память, – прошептала она притворно дрогнувшим, слезливым голоском.
– Был твой – стал мой!
– Это подарок!
Она схватила со дна большой кусок грязи и швырнула ему в лицо. Он угадил прямиком Данте в глаз.
– Ах, ты ж… малявка!!! – Мужчина согнулся, прочищая взор ладонями, а девушка ухватилась за его бедра и стала выворачивать карманы в штанах, при этом негодующе рыча.
– Не на того ты напал сегодня, дуага. Я все равно заберу свое, а еще пожалуюсь твоему королю, и он отдаст мне тебя в услужение до конца твоих дней! Ты очень пожалеешь, что ограбил меня!
– И что же?! Когда ждать ко двору такую важную персону?!
Он без труда отпихнул ее от себя, и девушка завалилась на пятую точку, искупавшись при этом с головой.
– Через три дня! – Она скинула с лица налипший шмат мелких водорослей, сплюнула ил и разъяренно посмотрела на него. – Можешь паковать манатки! Ты переезжаешь в Аннерию!
Данте посмотрел на нее сверху вниз, давясь со смеха.
– Договорились! Буду с нетерпением ждать часа, когда вы придете за мной, госпожа.
Девушка, пыхтя от гнева, выбралась из воды и кинулась в лес, а он, весело гогоча на берегу, вертел в руках деревянный свисток.
– Смеется тот, кто смеется последний! – Бросила она ему напоследок через плечо.
– Через три дня в королевском замке Руасу. Уже бегу собирать вещи!
Данталиан размышлял. Он вспомнил манок, но не вспомнил девушку. Он точно был его, а вот его владелица… Ее внешность была не просто запоминающейся – она бередила сердце. Странно, провалы в памяти его до этого не беспокоили. Да и что это на него нашло сейчас? Зачем он вообще отобрал у нее игрушку? Захотелось немного позабавиться. Он все равно вернул бы вещь, но эта мегера взяла и вмазала ему куском грязи в глаз! А до этого обозвала стариком! Да он в самом расцвете сил! Такое оскорбление спустить с рук было нельзя! Конечно, она побоится, и через три дня он ее не увидит. По-хорошему, следовало догнать ее и извиниться. Но будущему королю Дуаг не пристало бегать за какой-то девчонкой.
«А если все же явится по его душу?» – Подумал он. – «Вот же хохма тогда будет.»
Последующие два дня он с трудом мог выкинуть аннерийку из головы. А на третий она занимала все его мысли. Он даже побрился и красиво уложил волосы представляя, как она удивится, когда в молодом наследнике Дуаг узнает своего обидчика.
«Придет или не придет», – гадал он, выслушивая вместе с отцом прошение очередного, обиженного на соседа горожанина. Посланников из Аннерии не было, а значит девчонка не знатная особа.
Но вот удовлетворенный проситель удалился и Вейн Руасу попросил пригласить в тронную залу следующего. В дверном проеме показались четыре аннерийских воина и сердце Данте радостно забилось, но ровно до того момента, как из-за их спин не показалась невысокая девушка в летящих, красных одеждах и королевской диадемой на голове. Отец привстал со своего места и наклонился вперед, изумленно взирая на гостью.
– Джейнаель? Джейнаель Винта-а-ата-де Юй! Какая честь видеть вас в моем доме! – Воскликнул он. – Что привело вас сегодня ко мне? Надеюсь ваш отец во здравии?
Теперь сердце Данте рухнуло в пятки. У короля Антеса имелась младшая дочь, но ему за все десять лет так и не представилось случая познакомиться с ней как следует. И очень жаль! Вот почему девушка у озера была так похожа на Айвен. Она и есть Джейнаель! И ей, когда-то еще ребенку, он подарил тот свисток и сам же отнял его у нее три дня назад. А сейчас эта гордая красавица пришла требовать справедливости у его отца! Мужчина понял, что влип по-крупному и, опустив взгляд, закрыл лицо пятерней.
– Да здравствует ваше величество, король Вейн Руасу. Процветания Дуаг и благословения богов. Отец здоров и шлет вам приветственный поклон. – Девушка величаво склонила голову. – А привел меня к вам один пренеприятнейший инцидент, произошедший со мной близ Велидии три дня назад.
– Что же приключилось, дитя? – Взволновано спросил король.
– Один ваш подданный посмел украсть у меня дорогую моему сердцу вещицу. Я прошу разыскать этого вора и вернуть принадлежащее мне. А за содеянное этого человека разжалобить до слуги и отдать мне на службу.
– Украсть? У будущей королевы! Данте, ты слышал? – Прошептал удивленный Вейн Руасу, поворачиваясь к сыну. – Такого позора я не испытывал со времен твоей юности.
– Я тоже, папа…
– Мы найдем этого преступника, не сомневайтесь! И выполним любые требования. Мой сын лично займется расследованием. – Грозно пообещал старый дуаг.
– От этого человека у меня осталась застежка с одежды. Мы дрались в озере… Она золотая, с красным рубином, а значит человек из знатного рода. Взгляните. Кроме этого, я хорошо запомнила его неприглядную внешность. Думаю, отыскать его не составит труда.
Девушка подошла ближе, чтобы показать пуговицу, а принц украдкой поднял на нее глаза, но и их взгляды все равно скрестились.
– Ты!..
– Я… – признался Данте, зачарованно разглядывая ее изумленное лицо. – Только без рук. Я подарю тебе все свои игрушки. Не горячись, тут…тут нет поблизости водоема!
Она застыла, обиженно взирая на него. Ее глаза повлажнели и по щекам покатились две крупные слезы. Джейнаель узнала его. Она запустила в него пуговицей и вихрем бросилась бежать из тронного зала. Он догнал ее уже у самой рощи Истин.
– Джейнаель, постой! Признаю, что повел себя отвратительно! Прости! Я верну тебе манок! А хочешь, сделаю для тебя еще дюжину? Пожалуйста, остановись! – Он обхватил ее за запястье и развернул к себе.
Она стала вырываться и, не выдержав унижения, громко закричала.
– Небо! Ты так громогласно вопишь, что тебе и свисток не нужен.
Данте не нашел ничего лучше, как прижать ее к себе и закрыть рот поцелуем. Девушка в его руках обмякла, а из него словно вышибли дух. Он разорвал поцелуй, но тут же прикоснулся к ее губам в новом. Странное чувство возникло снова, только к нему добавились слабые, электрические разряды под кожей. Он не был знатоком, но сомневаться не приходилось. Сердце и разум пели в унисон – его душа нашла пару.
Он тихо спросил ошеломленную девушку:
– Скажи, ты чувствуешь то же, что и я?
– Да…
– С удовольствием побуду слугой и лично «запакую манатки» вашей светлости, ведь переезжать придется не мне.
Конец!
