Эйнемида II. Право слабого. полностью

Не о той ли силе, что способна изменять природу вещей, говорится здесь? Магия, которая присуща всему живому и служит как бы движущей силой мира, вот что захватил и осквернил заблудший Иперон. Как видно, блаженные бессмертные в наибольшей степени сопричастны этой благословенной силе, потом даэмоны, древние и другие существа также могут касаться её напрямую, другие же, как и люди, должны прибегать для этого к неким ухищрениям либо к посредству бессмертного. Священный обряд представляется нам, таким образом, чем-то вроде условного знака, милостиво установленного бессмертными для смертных, дабы те могли обратиться к их заступничеству.

Могут ли люди касаться магии напрямую? Многие события до Падения Луны говорят нам, что да, некогда люди также обладали этой способностью, по крайней мере некоторые из них. Как знать, не оттого ли и жили они намного дольше нашего, что их связь с жизненной силой была крепче, а может быть и сама магия изменилась после нечестивого касания Иперона. Так или иначе, способность эта была утрачена и людям приходится обращаться к магии через чьё-то посредство, так человек, после тяжкой болезни или иного несчастья утративший способность к хождению, вынужден опираться на костыли либо прибегнуть к помощи раба или добродетельного друга».

Задумчиво отложив в сторону лист, Хилон решил, что над этим необходимо тщательно поразмыслить и решить, стоит ли включить это в будущую книгу. Рассуждения Тефея, безусловно, вдохновлены Философией и достойны внимания, однако люди невежественные могут воспринять это как богохульство.

Отодвинув от себя папирусы, Хилон зевнул и размял затекшую от долгого сидения шею. Усталость дала о себе знать: глаза болят, голова отяжелела. Немудрено, за окном скоро начнёт светать. Нужно ложиться, а утром заняться всем на свежую голову. Хилон принялся собирать лежащие в беспорядке листы в стопку, как вдруг его взгляд упал на белеющий в свете свечей папирус. На оборотной стороне темнел глиф «акайтэ» ‒ «внимание», вычурным письмом Иперона.

Перебрав листы из этой стопки, Хилон обнаружил ещё четыре помеченных. Первый содержал беглые описания Всеэйнемских таинств с короткими комментариями, второй – нечто вроде философского размышления на тему тайны, опасной для посвящённого, третий был совершенно пуст. На последнем листе было размашисто написано: «важно, важнее всего» – последние слова, произнесённые Тефеем.

Сон прошёл, точно его и не было – видно Тойне-утешительница, сама с любопытством заглядывала из-за плеча, отставив в сторону сосуд с маковым соком. Хилон ещё раз просмотрел листы: философское размышление – разумное, но ничем не примечательное, однако помеченое глифом «акайтэ». Указание на опасность? Перечень Всеэйнемских таинств – тоже ничего необычного: тайные обряды. В них посвящены немногие, но известно о них любому образованному человеку. Хилон в юности был посвящен в таинства Аэлин и до сих пор не мог сдержать довольной улыбки при воспоминании об этом событии.

Оставались пустой лист и заметка про важность. Второе, наверное, способ привлечь внимание, в юности они с Тефеем часто играли в тайны и любили подобные загадки, а вот пустой лист... Оглядев его со всех сторон и даже понюхав, Хилон осторожно поднёс лист к пламени свечи и с замирающим сердцем увидел на белой дифтере проступающие коричневатые буквы.