– Да, мне нужны верные друзья, поэтому хочу основать новое братство. Оно называется «фореты», потому что настоящие фореты – сыновья Эйленоса и Даяры – были великие герои. Как братьев-форетов, нас всегда будет тридцать, а нашим знаком будет вот что, – он показал своё кольцо, крупный белый адамант ярко блеснул в свете ламп. Это место теперь будет называться Дом славы, здесь мы будем проводить собрания братства и рассказывать о подвигах, там на стенах места для записей наших деяний. Каждый форет может прийти сюда, когда захочет, словно это его дом. Фореты могут входить ко мне без спроса и должны называть меня по имени. А вот и сами фореты!
Он указал на молодых людей перед ним, и Кинана поняла, кто был зачинщиком этой затеи. Гермий одобрительно кивал Аминте, точно учитель прилежному ученику. По довольной улыбочке Талаи, Кинана поняла, что та тоже знала.
– Каждый из вас получит такое же кольцо, как у меня. Также доспехи, оружие и одежду, – царь стянул покрывало со стола, и взгляду предстали уложенные стопками хитоны и плащи. Каждую стопку венчал пояс и застёжка с адамантом, – Эту одежду соткали не рабыни, а благородные женщины нашего царства. Итак, друзья мои, вы согласны вступить в братство?
– Да! – дружный отклик новоявленных собратьев гулко отразился от деревянных стен.
– Если кто не хочет, пусть скажет сейчас!
– Нет таких!
– Тогда произнесём клятву, а остальные будут нам свидетелями. Я буду говорить, а вы повторяйте за мной.
Аминта извлёк из поясной сумки свиток и принялся читать, молодые люди хором повторяли за ним:
– Сим утверждаю, пред ликом Эйленоса безупречного, справедливейшего и Даяры неистовой, непокоряющейся, что вступаю в сие благочестивое братство, добровольно и без принуждения. Я не опозорю своё оружие и священные символы братства. Я буду почитать богов и проявлять милосердие к людям. Я приму любой бой ради отечества, и оставлю его более могущественным, чем оно было до меня. Я буду делить с братьями хлеб и кров, не покину их ни в нужде, ни на поле боя, не подниму оружие на брата, не возжелаю его жены, его земли, его имущества. Я буду беспрекословно повиноваться предводителю сего братства и исполнять любые его поручения с надлежащим рвением. Да будут бессмертные боги свидетелями моей клятвы.
Кинана усмехнулась про себя. Кто бы это всё ни придумал, этот человек неглуп. Заставить вельмож беспрекословно повиноваться царю не мог даже Пердикка, а теперь в этом поклялись наследники первых семей царства, им даже не дали времени увидеть подвох. Под мягкой периной, что царь Аминта стелил аристократам, скрывалось ложе из гранита, причём сам он этого, кажется, не замечал.
– Приветствую вас, фореты! – воскликнул царь. – Теперь вам надо переодеться. Женщины, вы соткали нам наряды, так вручите же их тем, ради кого трудились!
Первой опомнилась Диена. Пока остальные растерянно переглядывались, она быстро подхватила со стола одну из стопок и бросилась прямиком к Гермию, пожирая его влюблённым взглядом. Судя по виду юноши, особого счастья от такой заботы он не испытывал. Кинана не смогла сдержать злорадную ухмылку. А как ты хотел, царевич? У всякой розы есть шипы. Весь двор тебя нахваливает, царица не чает в тебе души, царь слушает твои советы с открытым ртом, а что придётся терпеть немолодую и некрасивую, но очень пылкую любовницу, так это, как говорят ростовщики, неизбежные издержки. Диену девушка понимала: периссец был царского рода, чудо как хорош собой, и, при этом, отличался мужеством и умом. При других обстоятельствах, как знать... Кинана раздражённо оборвала непрошенную мысль.
Остальные девушки тоже понесли одеяния возлюбленным либо тем, кого желали видеть таковыми. Одна Феано безучастно осталась стоять, опустив глаза в пол. Разочарованно-жалкий взгляд, Лаиха, брошенный на «невесту», изрядно позабавил Кинану. Он так и остался бы без наряда, если бы в числе ткачих не оказалось подруги его матери, выручившей юношу из затруднительного положения.
– Вот так, – сказал Аминта. – Теперь идите в соседнюю комнату, и переоденьтесь, но сперва... Дядя, военачальники, подойдите сюда. Я вас тоже не забыл. Вы будете нашими наставниками и председателями наших собраний, а мы будем у вас учиться доблести. Эти двенадцать кресел в первом ряду – для вас, идите и садитесь. Только осторожно: там подарок!
Вельможи расселись, предварительно разобрав подарки: такие же адамантовые кольца, только с тремя камнями.
– Вот теперь всё хорошо, – просиял царь. – Женщины, вы можете идти, только матушка и Кинана пусть останутся. Спасибо за работу, ждите теперь от меня подарков. Друзья, переодевайтесь, и давайте начнём первый совет нашего братства!
***
– Итак, собратья, – сказал царь, когда фореты, расселись позади «наставников». – как вам новая одежда?
– Удобней, чем нагишом! – под смех товарищей воскликнул кто-то.
– Давайте скорее прославим её подвигами! – это, кажется, племянник Парамена. Остальные одобрительно загудели.
