В бытность свою царским воспитанником и другом наследницы Хресий вряд ли зашёл бы в подобную таверну. Обставленная грубой мебелью, пахнущая чесноком и кислым вином, она, скорее, напоминала о прошлой жизни, когда отец, продав в городе скудный урожай с их невеликого надела, откладывал несколько серебряных оболов и шёл в винную лавку. Хресий помнил, как его самый добрый и самый сильный на свете отец опрокидывал в одиночестве чашу за чашей, то с ненавистью глядя на искалеченную дурагским копьём руку, то, когда количество чаш достигало дюжины, заливаясь слёзами и вспоминая маму. Хресий сидел на точно таком же устеленном соломой полу и играл подаренной добрым хозяином таверны ослиной бабкой, весело разглядывая посетителей и слушая их хмельные разговоры. Отец… Злодейка-память немедленно подсунула покрытую чёрно-белой тканью повозку и сидящего на ней мальчишку, крутящего головой по сторонам и совсем не понимающего, отчего так плачут все эти идущие сзади люди… Смахнув с глаза непрошенную слезу, Хресий осушил чашу, со стуком поставил её на стол и дал испуганной подавальщице знак наливать ещё.
Ну да что там. На деле заведение оказалось куда лучше, чем на первый взгляд. Постройка добротная, комнаты чистые, владелец – добродушный толстяк Перкид – сама любезность. Вино принесли неожиданно доброе, а поданое на тонкой лепёшке печёное мясо – мелко нарезаное, перемешаное с маринованым в уксусе луком, щедро сдобреное можжевельником, любистоком и чесноком – повкуснее всего, что Хресию доводилось пробовать во дворце. Придворные Талаи, бывало, посмеивались над Пердиккой, любившим устроить попойку в дешёвой таверне или винной лавке. Да покойный царь знал толк в еде получше их всех вместе взятых! Сравнить хоть вот это великолепие и тех павлинов, что испекли раз келенфийские повара для пира. Красиво, спору нет: пышные перья в гузке, сердолики вместо глаз, ножки папирусными розами украшены, а мясо-то сухое и жёсткое. Или взять этих печёных дроздов, в которых единственный прок, что стоит каждый, как три откормленых гуся. Нет, герийская еда куда как вкуснее… Поняв, что думает о всякой чуши, чтобы отогнать воспоминания, Хресий скривился и воздержался от ещё одной чаши. Напиваться не время и не место. И без того-то глупостью было сюда заявляться, так не хватает ещё новых наделать. Больше не безбородый юнец, мечтающий о поцелуе любимой, попойке с друзьями да калаидском венке за игру в мяч. Один из вождей мятежа – как звучит-то, а! Любимая в клетке, друзья на войне, и доживут ли все до следующей калаиды – огромный вопрос. Хресий поднёс-таки чашу ко рту, но ограничился тем, что едва смочил губы. Соответствуй, вождь мятежа. Назвался пирогом – полезай в печь, да не жалуйся, что бок припекает.
– Ну парни, я вам такое сейчас расскажу – упадёте! – к компании стражников, отдыхающих в обществе жбана вина и пары жареных гусей, присоединился высоченный дылда с заметно осунувшимся явно не от усердной службы лицом. Шумно усевшись на лавку, он оторвал гусиную ногу, оттяпал крепкими зубами добрый кусок и, даже не успев толком прожевать, запил из чьей-то чаши, не обращая внимания на недовольный взгляд владельца.
– Что расскажешь, Фолид? – ухмыльнулся старший из стражников, крепкий на вид мужчина с эпистатскими листьями на хитоне. – Неужто решил все долги раздать и с нас начнёшь? Тогда точно упадём – упадём, и не встанем.
– Да ну тебя, Гирол, вечно ты зубоскалишь, – под гогот товарищей отмахнулся названный Фолидом. – Отдам я всё, вот жалование выдадут, и сразу… Нет, тут дело другое. Про Аркиппа нашего слыхали?
Услышав это имя, Хресий невольно вздрогнул и обратился в слух.
– Слыхали, и много раз, – с серьёзным выражением лица промолвил один из стражников. – Выйдет, бывало, Тилем на поверке, и давай: «Аркипп, россомаха трёххвостая! Почему ремень как у старой шлюхи сиська болтается?!», «Аркипп, осёл криворукий, неделя в ночной страже!» Сотню раз слыхали!
Стражники снова заржали, не обращая внимание на возмущение рассказчика. Улыбнулся втихомолку и Хресий, представив себе строгого и деловитого Аркиппа, распекаемого суровым начальником. «Россомаха трёххвостая» – надо запомнить, пригодится.
– Ну ладно, ладно, посмеялись и хватит, – улыбаясь сказал эпистат. – Что там с Аркиппом? Выкладывай.
– А вот возьму и не расскажу, раз смеётесь… – упрямо задрал голову Фолид.
– Ну как знаешь, – пожал плечами Гирол. – Так что там, Ойлис, говоришь, Прасида за чужеземца замуж подалась…
– Ну ладно, ладно, – торопливо сказал дылда, – расскажу всё. Аркипп то наш, что за Аминту громче всех орал, знаете где сейчас? У бунтовщиков стратегом!
– Да ну?! Брешешь! – воскликнул кто-то из стражников.
– И правда, Фолид, – поднял руку эпистат, прежде чем рассказчик успел возмутиться. – Откуда такие вести? Он же вроде в гору пошёл, да и за Аминту всегда был, это все знают.
