– Царица герозов, это всё звучит сладко, – сказал Зеслев, опередив раскрывшего было рот Велевойса, но ты забыла кое о чём: у тебя уже есть муж! Или ты собираешься его…
– Покинуть, – с нажимом произнесла Кинана. – Мой брат стал царём незаконно, а моим мужем насильно. Я не подниму руку на родную кровь, но потребую развода – наши законы это позволяют. Он отречётся от царства за себя и своих потомков, а потом я дам ему надел и возможность безбедно жить до самой смерти. После этого я буду свободна и исполню то, что обещала вам. Если вы согласитесь.
– А потом сделаешь то же самое с новым мужем, так? – усмехнулся Зеслев.
– Сделаю, – гордо вскинула голову Кинана. – Если он покажет себя недостойным царицы Герии, сделаю. Всё зависит от него самого. От тебя, Велевойс.
Зеслев собрался было что-то возразить, но вождь остановил его взмахом руки.
– И ты правда согласна… на это? – спросил он, глядя в глаза Кинане.
Царица кивнула.
– Ты получишь моё войско, мой меч и всё, что пожелаешь! Вот дар моей невесте!
Печально улыбнувшись, Кинана протянула вождю руку, и тот жадно схватил тонкие бледные пальцы. Зеслев недовольно покачал головой.
– Как сказал один мудрый эйнем по имени Кратименад, мудрость не в том, чтобы не совершать ошибок, ибо их совершают даже боги – мудрость в том, чтобы их признавать и исправлять. Я долгое время был обманут злодеями. Много дурного совершили они от моего имени, но, благодаря верным и отважным слугам, всё в прошлом. Злодеи наказаны, а сейчас пора исправить, что они натворили.
Поднявшись с трона, Нахарабалазар прошёлся вдоль рядов подобострастно пожирающих его взглядом придворных. Особым, густо замешаным на страхе благоговением светились лица тех, кто недавно гордился покровительством Сарруна и похвалялся близостью к всемогущему царедворцу. Другие внимательно ловили каждый взгляд повелителя, лелея надежду что-то поиметь от случившихся перемен.
Множество любопытных взглядов обращалось к недавним изгнанникам и преступникам: одноглазому Эшбаалю, старому укротителю монет Мал-Элаю и эйнему Каллифонту, страшно ухмыляющемуся разбитыми в зиндане губами. Недели две тому назад сто всадников во весь опор вылетели из Нинурты с приказом отыскать их и доставить пред царские очи в самый короткий срок, что и было сделано.
– Мал-Элай, мой добрый друг, – первым подошёл царь к старику-казначею. – Я поверил ложным наветам и обошёлся с тобой дурно, но ты ведь не держишь на меня зла?
Он положил руку на сухое плечо старика и суровый Укротитель Монет, растроганно всхлипнув, принялся бормотать что-то о верности, едва удерживаясь, чтобы не пасть на колени.
– Ну вот и хорошо, мы друзья, как и прежде. Возвращайся на своё место и продолжай мешать мне разорять Мидонию.
Придворные с готовностью рассмеялись. Довольный собственной шуткой царь, обернулся к Каллифонту с Эшбаалем.
– Ну а вы, мои меч и щит? Вами я тоже пренебрег. Ну, то в прошлом. Ты Каллифонт, снова будешь моим архистратегом, а чтобы поправить здоровье после зиндана дарю тебе царское имение в Лурранских холмах, там такое замечательное озеро – сам увидишь. Поезжай туда, отдохни, а потом за дело: нам ещё нужно Каннаар вернуть, и не позднее следующего года.
– Благодарю за щедрость, повелитель, – говорить Каллифонту было ещё трудно, отравление и заключение даром не прошли. Пожалуй, на озере ему следовало бы задержаться подольше.
– Это не щедрость – это справедливость, – Нахарабалазар похлопал эйнема по плечу, вызвав неодобрительные взгляды придворных. Новая панибратская манера царя многим казалась неподобающей священной особе повелителя шести частей света. Сам он, видимо, полагал, что выглядит величественно. – Что до тебя, Эшбааль, твоя должность уже занята и человеком достойным. Назначу-ка я тебя влачить груз моих забот, ведь он так тяжек.
– Владыка, я... – не поверил своим ушам Эшбааль.
– Ты часто давал добрые советы, но к ним не прислушивались. Твой предшественник оказался изменником, и я его наказал, а ты теперь исправишь его ошибки. Служи как подобает и будешь вознаграждён, я верность не забываю.
С этим многие из присутствующих могли бы поспорить, но желающих отчего-то не сыскалось.
– Диоклет, Клифей, мои храбрые воины, – царь наконец добрался до выстроившихся рядком эйнемских командиров. Не было только Медиона, который, оставаясь с отрядом на квартирах, даже не успел толком понять, что произошло, о чём сейчас, наверное, даже жалел. – Вас без вины заточили в тюрьму, но я – царь справедливости, и эта ошибка будет исправлена. Дарую каждому из вас по таланту золота и по двенадцать искусных рабов. Диоклет, что с глазом?
– Вытек, повелитель, – Диоклет отмылся и, по обыкновению, вырядился в самые изысканные одежды. Только следы побоев на лице и скрывающая вытекший глаз повязка напоминали о двухнедельном заточении. Клифей выглядел не менее потрёпанным, но, хотя бы, глаза целы.
