Я не заметила, как мы добрались до моего дома. На первом этаже горел свет, и как только Маркус выключил двигатель, из дома тут же выбежали мои родители. Оба выглядели обеспокоенными. Отец видимо недавно пришедший домой ещё не успел избавиться от костюма, но уже без галстука. А мама в бежевых бриджах и яркой блузке с цветочным мотивом.
— Дорогая моя, ты в порядке? — спросила мама, крепко обнимая меня. В нос ударил запах земли, видимо мама опять возилась в своём любимом саду. Я закрыла глаза, наслаждаясь знакомым запахом и тёплыми объятиями. И расплакалась…
— Спасибо, что позвонил, Маркус, — услышала я тихий голос отца. Маркус что-то ему ответил, но я не поняла. Мама уже вела меня в дом, легонько поглаживая по голове. А я еле-еле переставляла свои ноги, несколько раз больно споткнулась о выступающие булыжники на дорожке. Я была разбита и сломлена, внешний мир переставал существовать, и я позволила себе свернуться в свой кокон. Мама проводила меня до моей спальни, и я легла в кровать прямо в одежде. Накрылась пуховым одеялом и закрыла глаза, надеясь, что завтра утром все ужасы ночи потеряют свою силу и растают при свете дня. Но всё это были лишь детские наивные мечты…
СЕЙЧАС
Где-то играет тихая музыка, которая и заставляет меня проснуться. В воздухе витает запах апельсина, но не настоящий, а скорей похожий на освежитель воздуха. Ладонь саднит, и я подношу её к лицу, чтобы посмотреть, что с ней не так. Обожжённая кожа, в некоторых местах неестественно оттопырившаяся, выглядит ужасно. Мне хотелось верить, что это был сон, ужасный кошмар. Казалось, что стоит мне открыть глаза и я окажусь в родных стенах своей спальни. Но нет. Я на самом деле нахожусь в плену у какого-то психа, который мнит себя Мстителем. Я принимаю сидячее положение и вижу, что мои ноги прикованы к кровати каким-то подобием кандалов. Сукин сын! Мало ему было запереть в этой фальшивой комнате, так он решил ещё и сковать меня. Сверху до меня донёсся щелчок, а затем я услышала механический голос.
— Доброе утро, Делия! Надеюсь, ты хорошо выспалась, и больше не будешь пытаться отсюда сбежать. Ведь тебе это всё равно не удастся. Ты же это понимаешь?
— Выпусти меня отсюда!
— Неужели тебе здесь не нравится? Я так старался тебе угодить. Ты моя, Делия! Моя! И это твой дом, так что располагайся. И если ты пообещаешь, что не будешь думать о побеге, то я сниму с тебя кандалы. Мы договорились?
Я решаю согласиться, в надежде, что он придёт сюда, и мне удастся ударить его чем-нибудь тяжёлым. Но он оказывается гораздо умней, чем я предполагала до этого момента. Вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу, он действует откуда-то сверху из своего наблюдательного пункта. Уже в следующий миг раздаётся долгий писк, на кандалах зажигается зелёный огонёк, и они с резким щелчком открываются, выпуская меня на свободу.
— А ты не хочешь прийти сюда и показаться мне? — спрашиваю я с вызовом, глядя по сторонам, пытаясь найти камеру, через которую он за мной наблюдает.
— Не терпится со мной познакомиться?
В механическом голосе чувствуется насмешка.
— Конечно, хочется знать в лицо моего похитителя.
— О, дорогая моя Делия, я тебя не похищал. Лишь забрал тебя в безопасное место. Здесь тебя никто не обидит, никто не будет над тобой смеяться и сомневаться в твоём происхождении.
— Ты хочешь сказать никто кроме тебя? — кричу я, выставляя свою обожжённую ладонь на его обозрение. Выглядит она ужасно, опалённая кожа покрытая волдырями, а местами похожая на обгоревшую бумагу. Но, несмотря на этот кошмарный вид, я удивляюсь тому, что она практически не болит. Видимо мой мучитель накачал меня болеутоляющими, но даже не позаботился о том, чтобы перебинтовать мне руку.
— Ты сама виновата в этом. Я не причинял тебе боль.
— Можешь сколько угодно убеждать себя в этом, больной ублюдок! Ты говорил мне о любви, но даже не представляешь, что такое настоящая любовь.
— Настоящая любовь не бывает без боли, ты же это прекрасно понимаешь, Делия. В ящике прикроватной тумбочки ты найдёшь всё нужное для того, чтобы позаботиться о своей руке. Мы ведь не хотим, чтобы ты её лишилась. И в следующий раз, думай о том, что делаешь, если не хочешь снова пораниться. Помнишь, как красиво пылала Шарлотта? Я сделал это для тебя. Разве это не любовь?
— Ты псих!
Механический смех эхом разлетается по комнате, а затем всё стихает, и я снова остаюсь наедине с собой, но с чувством того, что за мной неотрывно следит мой мучитель.
ТОГДА
