Следующим утром я долго не хотела вылезать из постели. Я лежала, накрывшись одеялом и прислушиваясь к звукам дома. Слышала, как сначала мама спустилась по лестнице, наступив на предпоследнюю скрипучую ступеньку. Потом она вошла в кухню и принялась за приготовление завтрака. Вскоре тем же путём к ней присоединился отец. Я слышала их голоса, но не могла разобрать ни слова, да и не хотела. Всю ночь мне снилась Шарлотта, а я раз за разом пыталась предотвратить этот кошмар, но у меня ничего не получалось. Кто бы мог подумать. Ещё несколько дней назад я бы ни за что не поверила в то, что буду сочувствовать ей. Я ведь даже думала о том, чтобы обстричь её волосы. «Мысли материальны», шепнул мне мой тихий внутренний голос и я невольно содрогнулась. Неужели в произошедшем и правда есть моя вина?
— Дорогая? — послышался тихий мамин голос, а за ним лёгкие шаги и мелодичное позвякивание браслетов на её ноге. Я высунулась из-под одеяла и увидела её, такую красивую в свете солнечных лучей. Пылинки витали вокруг неё, добавляя её образу мистики. Она была похожа на фею из сказок, что читала мне в детстве. Мама слегка приподняла своё длинное до пят платье на широких лямках и села на краешек кровати. Она тепло мне улыбнулась и провела прохладной ладонью по моему лбу, убирая с него волосы.
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, это же не я чуть не сгорела заживо, — мама болезненно сморщилась, и я пожалела, что так ответила.
— Я понимаю, что увидеть такое для тебя было нелёгким испытанием, но это прошло. Нужно жить дальше. Шарлотта в хороших руках, с деньгами её семьи скоро она уже снова будет тебя доставать своими придирками и подколками. Такие, как она выживут в любой ситуации.
— Я знаю, мам. Но я просто никак не могу понять, кто мог такое с ней сотворить. Конечно у неё много завистников, но пойти на такое? Это ведь не может быть случайностью, понимаешь?
— Не думай об этом, это обязанность полиции. Они во всём разберутся, поняла?
Я кивнула, хотя прекрасно понимала, что им вряд ли удастся найти виновного. Все кто был на костре, были пьяны в стельку. И я не думала, что кто-нибудь мог бы что-то заметить. А если и заметили, то сегодня уже всё забыли и толку от таких свидетелей будет немного.
— Пойдём, тебе нужно позавтракать.
— Хорошо, но я сначала приму душ, — я откинула одеяло и посмотрела на свою белую блузу. На ней в причудливой мозаике расположились пятна крови. Кровь была и на моей правой руке. К горлу подступила тошнота, и я побежала в туалет. Согнувшись пополам, я опёрлась на сиденье унитаза и меня стошнило. Слёзы брызнули из глаз, и дышать стало тяжелей.
— Милая, тебе помочь? — спросила мама, вставая в дверях, тревожно глядя на меня.
— Иди, я скоро спущусь.
— Ты уверена? — в её голосе сквозила обеспокоенность.
— Да, всё будет хорошо. Я приведу себя в порядок и приду.
— Хорошо.
Когда до меня донёсся звук закрываемой двери, я встала и подошла к раковине. Умывшись ледяной водой и прополоскав рот, я взглянула на себя в зеркало и чуть не отшатнулась назад от увиденного. Выглядела я ужасно, кожа казалась прозрачной и бледной, под глазами залегли серые круги, тушь размазалась по всему лицу, губы потрескались и в нескольких местах кровоточили. А тёмные волосы висели грязными сосульками вдоль лица. Я включила душ и как можно скорей избавилась от грязной одежды, кинув её в мусорный бак. Больше никогда в жизни мне не хотелось видеть её. Я приняла душ, с остервенением вымыв всю грязь со своего тела. Наверно отчасти я надеялась, что смогу смыть не только грязь, но и гнетущие воспоминания. Но как бы сильно я не тёрла, это не помогало. Завязав волосы полотенцем, я быстро натянула чёрные лосины и футболку Маркуса с египетскими пирамидами.
Когда я спустилась вниз, родители до этого о чём-то серьёзно переговариваясь, тут же закрыли рты и мило улыбнулись. Весь завтрак каждый из нас делал вид, что сегодня обычное утро. Что вчера я не видела, как человек горит заживо. И у нас это неплохо получалось, до поры до времени. Всё испортил полицейский, позвонивший в нашу дверь и настоятельно просивший меня дать показания. Мои родители долго с ним спорили, утверждая, что я ещё не в состоянии говорить о вчерашнем. Что я ничего не знаю, ничего не видела и не слышала. Я сидела за кухонным столом, апатично жуя булочку с маком и запивая её мятным чаем. Я действительно ничего не знала, поэтому и не рвалась давать показания. От них бы не было никакого толка, так зачем зря разглагольствовать. Вскоре родители вернулись в кухню, довольные тем, что смогли выставить этого стервятника за дверь.
После завтрака мама ушла на работу, в лавке она работала одна, так что пропустить день она никак не могла. А вот папа остался дома, аргументировав этот тем, что сейчас каникулы, и лекций у него нет. Но я поняла, что отчасти он остался из-за меня. В этом преимущество и бремя единственного ребёнка в семье. К тебе всегда относятся с бережностью, и в глазах родителей ты всегда выглядишь, словно хрупкий цветочек.
