Когда мы устроились за столиком, к нам подошла официантка и протянула меню на специально состаренной бумаге. Я выбрала яблочный крамбл с вишнёвым сиропом и молочный коктейль. А Маркус заказал пастуший пирог и пинту имбирного пива. Пока мы ели, народа в пабе прибавилось, многие пришли пообедать, как и мы, и стало гораздо шумней.
— Отец интересовался, придёшь ли ты на его юбилей. Ты же знаешь, как он тебя любит. Порой я начинаю ревновать, — Маркус изобразил по-детски обиженную физиономию, чем вызвал у меня приступ смеха.
— Не волнуйся, как бы твой папа не был очарователен, тебя я всё равно люблю больше, — я наклонилась к нему и поцеловала его в губы, — а своему отцу скажи, что я обязательно приду. Разве я могу пропустить такую грандиозную вечеринку.
— Хорошо. Готова идти?
— Конечно, — я кивнула, и Маркус протянул мне руку, поднимая с места. На ходу он достал бумажник из заднего кармана джинсов и положил на стол пару крупных купюр. После мы покинули паб и, петляя по узким улочкам Дарема, вышли к реке Уир. По её берегу шла небольшая тропа, спрятавшаяся за кустарниками с одной стороны и деревьями с другой. Здесь стояли красивые кованые скамейки через каждые десять метров. На одной из них сидела парочка преклонного возраста. Видимо муж и жена, слишком долго прожившие вместе, что стали похожи на один общий организм. Мы прошли мимо них, и за всеми этими морщинками и облаком седых волос я уловила то, как мужчина смотрел на свою любимую. Взгляд полный обожания и нежности не отрывался от её лица. А руки, переплетённые между собой, словно ветви деревьев, кажется, никогда и не расставались. Я улыбнулась, и всё моё тело наполнилось каким-то теплом, глядя на это изображение любви, прошедшей, через время. Я всегда верила в истинную любовь. Передо мной на протяжении многих лет было подтверждение того, что она существует. Мои родители даже сейчас обнимали друг друга с неким трепетом; держались за руки на прогулке; шептали друг другу на ушко всякие мелочи, от которых мама постоянно хихикала, как девчонка. Папа не забывал ни одной важной даты, стараясь сделать для мамы что-то необычное и запоминающееся. Он всегда боготворил её, а она его. И это поистине волшебное зрелище. Не всем удаётся встретить свою любовь. И уж тем более сохранить это чувство на долгие годы.
Мы нашли свободную скамейку в отдалённости, и Маркус усадил меня на колени. Здесь в коконе из зелёных листьев было гораздо теплей. Холодный и такой привычный ветер сюда не проникал, как и шум с главной площади. Мы словно попали на необитаемый остров, хотя на самом деле были, чуть ли не в самом центре города.
— Если бы я мог, то остался с тобой здесь навсегда, — сказал Маркус, не отводя от меня своего взгляда. Здесь в тени деревьев его волосы приобрели какой-то шоколадные оттенок, а лазурные глаза, стали немного темней. Его рука тёплая и немного влажная легла на мою щеку, и я закрыла глаза, наслаждаясь этим нежным жестом. Я всё чаще поражалась тому, как быстро Маркус мог меняться. Он мог отбрасывать колкие и пошлые шуточки, а мгновенье спустя нежно перебирать мои волосы и рассказывать истории из своего детства. Маркус был вежлив и учтив со старшими, заботливым и нежным со мной, слегка нахальным и деловым в компании друзей, профессионалом своего дела в спорте. Меня удивляла и поражала эта его многогранность. Он напоминал мне всем известную головоломку в форме кубика. Я до сих пор не до конца в нём разобралась. Мне он напоминал кубик Рубика, в котором мне ещё не удалось собрать все грани по цветам. Но именно это и удерживает меня рядом с ним, и заставляло влюбляться в него всё сильней.
— Я бы тоже, но боюсь, к зиме мы тут с тобой оба замёрзнем, — я подмигнула ему и сцепила свои руки вокруг его шеи. Во взгляде Маркуса промелькнула неведомая мне искорка, и он довольно ухмыльнулся. Его руки забрались мне под куртку, а потом и под блузку, оказавшись на голой пояснице. По всему телу тут же пробежали мурашки.
— Не бойся, я не дам тебе замёрзнуть, — в его голосе проскользнули сексуальные и даже нахальные нотки. А в следующий момент он уже целовал меня в губы. Этот поцелуй мог бы запросто расплавить арктические льды, что уж говорить обо мне. Даже сейчас, когда температура еле-еле добиралась до двадцати градусов, в Дареме было прохладно. Хоть на дворе и стоял июнь месяц и где-то люди изнывали от жары, но только не в старой доброй Англии. Холодные освежающие ветра с Северного моря не давали прогреться воздуху. Но благодаря поцелуям Маркуса и его горячим рукам, которые гладили мою обнажённую спину, мне было жарко. Мне не хватало воздуха, я плавилась под его натиском и сгорала в его объятиях.
