Две фигуры влетают в пещеру: Тисифона и Мегера вернулись, и я поднимаюсь на ноги, когда они приземляются по обе стороны от меня. Я привыкла к облику Алекто, но чешуя Тисифоны и змеи Мегеры посылают новые волны дрожи по моему телу – все эти маленькие змеиные головы, повернувшиеся ко мне и разинувшие пасти.
– Ты все еще здесь, – говорит, улыбаясь и обнажая острые клыки, Тисифона.
– Но где же наша сестра? – Мегера, оглянувшись по сторонам, хмурится.
Я сглатываю.
– Она отправилась к Аиду. Попросить его вернуть меня домой.
– Что случилось? – спрашивает Мегера, глядя на Тисифону. – Мы думали, он пришел забрать тебя.
Я снова сглатываю.
– Мы поссорились, и он оставил меня здесь. Алекто улетела, чтобы просить за меня.
Сестры переглядываются и улыбаются друг другу.
– Тогда мы подождем и посмотрим, что скажет Властитель душ, – шепчет Мегера.
Фурии садятся на землю по обе стороны от меня, складывая крылья за спиной, и я тоже опускаюсь на колени, пытаясь сделать вид, что ничего особенного не происходит, что все в порядке. Я не знаю, что им сказать, и не могу придумать слов, которые не прозвучали бы глупо или бессмысленно. Не спрашивать же, в самом-то деле, чем они занимаются – я и так прекрасно об этом осведомлена, – а знать о том, нравится им это или нет, мне тоже не хочется. Есть ли у них хобби? Свободное время? Надежды? Мечты? Возлюбленные?
Мой желудок издает слабое урчание, и я скрещиваю руки, чтобы заглушить звук, пока фурии хмурятся.
– Что это было? – спрашивает Мегера, глядя на меня так, словно я бомба замедленного действия.
– О, ничего такого. Я просто проголодалась.
Она встает.
– Мы принесем тебе еды.
– Нет, все в порядке. Спасибо. Я поем, когда окажусь дома. Алекто же скоро вернется, да?
Мегера смотрит на меня бездонными черными глазами, а затем кивает и снова опускается на землю.
Мы снова погружаемся в тишину, которая, похоже, полностью устраивает фурий, поэтому с ней стараюсь смириться и я, чувствуя, однако, облегчение, завидев Алекто. Она подлетает, вихрь из сплошных перьев, и приземляется передо мной, сложив руки на груди.
– Мне жаль, Кори, – начинает она прежде, чем я успеваю задать вопрос. – Он не изменит своего мнения.
В ушах раздается звон.
– Получается, я застряла здесь?
Алекто тянется ко мне своей когтистой рукой, чтобы погладить по волосам.
– Он наказывает тебя.
– Вот насколько он жестокий, – добавляет Мегера. – Жестокий, мстительный, безжалостный. Они все такие, эти божки.
– Что же мне делать? – спрашиваю я, пока в груди нарастает паника.
– Ты останешься с нами, – сообщает Мегера. – Мы позаботимся о тебе.
Фурии улыбаются.
Забавно, как быстро можно привыкнуть к чему-то и в то же время не принять это. Раньше мне всегда казалось, что привыкание к чему-либо подразумевает и принятие этого, но на деле все оказалось не так. Принятие – это выбор, который вы делаете, приложив некоторые усилия, и миритесь с исходом, даже если это совсем не то, чего вы хотели. Но привыкание не требует никакого труда, нужно лишь перестать сопротивляться. Благодаря последним нескольким месяцам я выявила эту разницу. Скажем, я привыкла видеть Али и Бри вместе, но черта с два я это приняла.
Я привыкла находиться в Загробном мире.
Фурии приносят мне свежую пищу и воду. Виноград, сливы, инжир, гранаты – фрукты, которых практически не встретишь на Острове, настолько он далеко от всего. Большие слоеные лепешки, завернутые в толстые льняные салфетки, крупные зеленые оливки в оливковом масле, маринованные водоросли. Поначалу я пыталась откладывать, но перестала, когда Мегера застала меня за попыткой спрятать гранат в подстилке из тканей.
– Тебе не нужно делать этого. Мы можем принести еще. Гораздо больше.
– Откуда эта еда? – спрашиваю я. Фурии не едят, во всяком случае не на моих глазах.
Три сестры обмениваются взглядами.
– С его стола, – отвечает Тисифона.
С его. Со стола Аида.
– Он знает?
Мегера пожимает плечами.
– Разве это важно?
Да, ведь если он знает, значит, не хочет, чтобы я умерла с голоду. А это дарит мне маленький шанс на то, что однажды, когда я буду наказана сполна, он поменяет свое решение и отправит меня домой. Я снова попросила Алекто слетать к нему, взять меня с собой, но она сказала дать ему время.
– Сколько времени?
В Загробном мире нет ни часов, ни времен года, ни рассветов, ни закатов. Нет солнца, которое всходило бы и садилось за горизонт, поэтому я не знаю, как давно здесь нахожусь. Даже не могу определить это по месячным: они все не приходят.
Алекто пожимает плечами.
– Он – Неизменный. Если почувствует давление, может лишь сильнее утвердиться в своей жестокости, зная, как это задевает тебя. Аида это только забавляет. Но не волнуйся. Мы позаботимся о тебе.
И они заботятся.
