– Я не прощаю тебя. Я безумно скучаю по тебе, и часть меня всегда будет скучать. И я ненавижу тебя не так сильно, как хотела бы. А теперь даже меньше, после того как ты рассказала мне свою трагическую предысторию, – добавляю я с улыбкой, и Бри улыбается в ответ. – Но это не значит, что я прощаю тебя. Ты сделала то единственное, чего никогда не должна была совершать, и сама сказала, что не жалеешь об этом. Поэтому я не могу тебя простить. Но мне жаль, что ты умерла. Больше всего на свете мне хотелось бы, чтобы ты жила. Чтобы у тебя был шанс найти для себя что-то хорошее.
Она кивает и сглатывает.
– Мне тоже.
Бри поднимается на ноги и подходит ко мне.
– Я знаю, что ты больше не доверяешь мне, и я принимаю это. Но не думаю, что тебе стоит доверять этим существам. Фуриям. Они знали, как много это место значит для тебя, и все равно уничтожили его. Они пытались манипулировать тобой. Оставили меня здесь, зная, что ты вернешься. Все повторяли «Это ее дом».
– И в этом они правы, – говорю я. – Так что проваливай из моего сада.
Она вздергивает одну бровь, и я уже почти жалею, что была с ней мила. Когда проходит мимо меня, приостанавливается.
– Ты сможешь это исправить? – спрашивает она.
Я смотрю на Бри, пока она не уходит и не закрывает за собой дверь. Она захлопывается с тихим щелчком, как ломается вилочковая кость[14] или разбивается сердце.
Я собираюсь сделать кое-что получше, чем просто исправить. Я начну все заново и на этот раз сделаю все правильно.
Мне приходится потрудиться, чтобы заставить крылья вернуться. Я не могу разозлиться настолько, чтобы вытолкнуть их. Я пытаюсь скрежетать зубами, расхаживать туда-сюда по своему саду, подбрасывая в воздух пригоршни моих бедных мертвых цветов. Я даже устраиваю полноценный похоронный обряд с оплакиванием и стенаниями. Представляю, что за мной наблюдает Аид, невидимый и сокрытый в тени, чтобы добавить всему происходящему толику стыда. Но ничего не помогает. Поэтому я делаю то, что делала с растениями, и просто желаю, чтобы они выросли.
Я чувствую, как крылья раскрываются – то же чувство, которое испытываешь, потягиваясь утром в кровати: растяжение, напряжение и, наконец, расслабление.
Летать даже проще. Я мысленно думаю о том, как поднимаюсь вверх, и крылья поднимают меня в воздух, затем я думаю о направлении, в котором хочу лететь, и они несут меня туда. Я тренируюсь за стенами какое-то время, пока не понимаю, что готова, пока не начинаю делать это столь же легко и просто, как ходить или дышать.
Первым делом отправляюсь в Эреб.
Загробный мир безмолвен и тускл подо мной, пока я прокладываю ставший уже привычным путь обратно в горы. Но ему недолго осталось быть таким. Во время полета я начинаю набрасывать в своей голове план: разные зоны и все, что я могу в них сделать. Сделаю.
Я бесшумно приземляюсь на выступ у пещеры и собираюсь с мыслями, прежде чем проскользнуть внутрь, осознав, что высота меня больше не страшит. Это даже немного грустно: все меньше и меньше прежней Кори остается во мне. Я не прячу крылья, когда вхожу в каменную обитель фурий.
– Кори! – Алекто тут же слетает ко мне, раскрывая объятия, но затем в нерешительности замирает. На ее прекрасном лице застывает настороженность, пока она разглядывает меня. – Ты вернулась.
– Я вернулась.
– Посмотри на свои крылья. Я и не предполагала, что они будут такими.
– Я и не предполагала, что у меня вообще будут крылья. Стоило к вам прислушаться.
К нам присоединяются Тисифона и Мегера, но в этот раз они не окружают меня со всех сторон.
– Когда ты вернулась? – осторожно спрашивает Мегера так, словно не знает ответа.
– Только что.
– И сразу прилетела сюда?
– Нет. Отправилась в сад, – улыбаюсь я.
Я бы и не заметила искру удивления в их глазах, если бы не искала ее.
– И как там дела? – спрашивает Мегера.
Я бросаю на нее долгий взгляд.
– Все, как вы и оставили.
– Мы оставили девчонку…
– Хватит лжи, – выпаливаю я, позволяя гневу вырваться наружу, отчего кончики моих пальцев начинает покалывать. Но мне удается сдержать когти. – Я знаю, что Бри не делала этого. Я знаю, что это были вы. Прежде всего она не обладает такой силой, чтобы кромсать деревья. Мотива у нее тоже нет. Ей от меня ничего не нужно.
Некоторое время фурии молча переглядываются.
Я знаю, как сильно сестры хотят, чтобы я к ним присоединилась. Я понимаю, что они не люди. Они созданы не из плоти и крови, а из материи самой Вселенной, и требовать от них того же, что и от людей, все равно что ожидать от акулы или льва соблюдения этических правил, уважения или милосердия. Это пустая трата времени. Но все же…
– Я злюсь на всю ту ложь, что вы навесили мне на уши. Злюсь потому, что вы манипулировали мной. Потому что впутали меня в свою войну с Аидом и пытались использовать против него. Потому что у вас были секреты. Злюсь за то, что вы выкопали мои семена и пытались сделать так, чтобы я забыла, откуда родом. Я зла на вас.
– Нам пришлось, – отвечает Алекто, ее перья опущены, а в глазах – безысходность.
– Почему? Почему вам пришлось?
