– Давайте начнем, – сказал Констейбл, когда Фрэнсин так и не сдвинулась с места. Скривившись, он сцепил пальцы и вывернул сплетенные руки ладонями наружу, готовясь приняться за работу. – Нам надо перетащить все это наверх, туда, где есть свет. Я не хочу торчать здесь дольше, чем это необходимо.
Выбрав в качестве места базирования самую чистую из палат первого этажа, они перенесли туда все коробки из подвала и с мрачной решимостью на лицах начали просматривать карты пациентов.
Они знали только возраст Джорджа и дату его поступления в лечебницу – и больше ничего. Вскоре им стало ясно, что это карты тех пациентов, которые так и не покинули Образцовую лечебницу; никто не дал себе труда отправить их на хранение, и они так и остались гнить в этом подвале.
Текли минуты, затем часы.
Констейбл поднял глаза от очередной папки.
– Какого цвета волосы были у Джорджа?
– Рыжие. Все Туэйты похожи друг на друга: у всех нас рыжие волосы.
– Ваши волосы были рыжими? – Он поднял брови.
Фрэнсин улыбнулась.
– Да, притом очень.
– Ого. – Констейбл явно был ошарашен, затем улыбнулся. – Я всегда был неравнодушен к рыжим. Это многое объясняет.
Теперь оторопела уже сама Фрэнсин, а Констейбл только смотрел на нее и усмехался.
Но этот мелкий факт мог помочь в их поисках, и груды папок мало-помалу перемещались с одной стороны комнаты в другую.
Заброшенная лечебница была отнюдь не тихим местом – вокруг них слышались скрипы, потрескивание; время от времени их уши улавливали какие-то гадкие шорохи, заставляющие Фрэнсин резко поворачиваться и вглядываться в темные углы.
Несмотря на сочащуюся из хранящихся здесь бумаг безотрадность, сведения о жизнях обитателей Образцовой лечебницы для душевнобольных преступников вызывали у Фрэнсин некий жуткий интерес. Эти люди потерялись в собственных головах, а окружающий мир продолжал двигаться мимо, не обращая на них внимания.
Когда стемнело, Фрэнсин и Тодд вернулись в Туэйт-мэнор, но лишь затем, чтобы снова прийти сюда рано поутру. Они привыкли к звукам и пугающему молчанию здания лечебницы и на второй день уже не морщились, когда зловонный ветер шевелил страницы медицинских карт, прежде чем унестись в коридор.
Шли дни. По мере того как груда карт пациентов уменьшалась, уменьшались и шансы на то, что они найдут здесь упоминание о Джордже Туэйте. Но никто из них не высказывал своих опасений вслух, только не здесь, в этом склепе, где люди не жили, а прозябали.
…Приближался вечер четвертого дня, Фрэнсин подняла взгляд, когда Констейбл вдруг начал вести себя все тише и тише, и это его молчание нарушали только звуки переворачиваемых страниц.
– Вы что-то нашли? – спросила Фрэнсин. До этого она уже не раз задавала ему этот вопрос и всегда получала отрицательный ответ. Поэтому удивилась, когда Тодд кивнул.
– Это невеселое чтение. – Он отдал ей папку.
Страниц оказалось немного. К полицейскому отчету была подшита разлинованная карта.
Фрэнсин перевернула карту, но ее оборот был чист. Она начала читать следующую страницу.
