– Я не могу сказать, что скучаю по Лондону. Совсем по нему не скучаю.
– Тут нет телевизора, – уныло вставил Киф. – И я никогда не играл в настольные игры. Это для стариков.
– А мы и есть старики, – отозвался Констейбл. – Если ты не хочешь играть, то пойди и почитай книгу. Это пойдет тебе на пользу.
– Если б здесь прилично ловился интернет, я мог бы воспользоваться своим планшетом, – сказал Киф, не в силах удержаться от искушения побрюзжать.
– Кого это вы называете стариками? – вопросила Мэдлин, придя в ужас от того, что кто-то включил ее в категорию стариков. – Лично мне всего… – она на секунду замялась, – сорок семь лет!
Фрэнсин спрятала усмешку и пробормотала:
– Пятьдесят один.
Перехватив испепеляющий взгляд Мэдлин, она решила, что все-таки может получить от этой игры удовольствие, и настроилась на победу.
Фрэнсин почти не говорила, а сосредоточилась на игре, пытаясь не обращать внимания на то, что Мэдлин кокетничает с Констейблом. Она не понимала, почему это вообще раздражает ее. Сестра всегда была кокеткой, но лучше б она не кокетничала с Констейблом. Ведь он тут постоялец, а не гость, так что это неуместно.
Когда Фрэнсин выиграла, Констейбл развел руками.
– У вас не выиграешь, Фрэнсин. Вы слишком хорошо играете.
– Я сварю кофе, – сказала Мэдлин, грациозно встав.
– Не для нас с Кифом. Нам пора идти спать. Завтра рано вставать.
Киф едва не опрокинул свой стул, торопливо вскочив, чтобы ему не пришлось терпеть еще одну партию, и, промямлив «спокойной ночи», вышел вон.
– О, вы уходите так рано? – Мэдлин надулась. – Неужели мы не можем соблазнить вас сыграть еще одну партию?
– С меня тоже довольно, – твердо сказала Фрэнсин и начала собирать фишки и доску и складывать их в коробку. – Но я бы выпила кофе, если предложение все еще остается в силе.
Мэдлин в нерешительности замялась, затем торопливо направилась на кухню.
– Как вы себя чувствуете? – спросил Констейбл, как только Мэдлин вышла.
Фрэнсин заморгала.
– Хорошо. А почему может быть по-другому?
– Я был немного обеспокоен, когда оставил вас сегодня днем.
Сгорая от стыда из-за того, что речь пошла о ее эмоциональной несдержанности, Фрэнсин отвернулась, пряча лицо, и, засунув в коробку последние игровые принадлежности, встала и положила ее обратно в шкафчик.
– Вы выглядите… как-то иначе.
– Со мной все в порядке. – Фрэнсин продолжала стоять спиной к нему. – Это были пустяки.
Она напряглась, услышав, как он подошел к ней сзади.
– А вы не хотите об этом поговорить?
– Я ни о чем не хочу говорить! – рявкнула она и повернулась к нему. И на миг закрыла глаза, когда он отшатнулся, удивленный ее свирепостью. – Простите, это был перебор.
Констейбл смотрел на нее с некоторой опаской, затем неуверенно улыбнулся.
– А вот я хотел бы с вами поговорить. Я собирался спросить вас, не согласитесь ли вы поужинать со мной как-нибудь, но, возможно, сейчас не самое лучшее время, чтобы заводить об этом речь…
– Простите, что? – проговорила Фрэнсин. Может, она неправильно его расслышала?
Констейбл кашлянул.
– Я чувствую себя как подросток, это просто нелепо, – пробормотал он себе под нос. Затем посмотрел ей в глаза. – Фрэнсин, пожалуйста, давайте поужинаем вдвоем.
– С какой целью? – озадаченно спросила она, чувствуя, что у нее краснеет горло.
Тодд запрокинул голову и рассмеялся. Это был чудесный смех; низкий, мелодичный, заразительный, он наполнил гостиную теплом.
Фрэнсин не понимала, что тут смешного. Она сердито уставилась на Констейбла и смотрела, пока он не перестал смеяться.
– Поистине, вы самая необычная женщина, которую я когда-либо встречал, – сказал он. – Я приглашаю вас на свидание!
– О, – оторопело промямлила она, затем повторила: – О-о-о! – когда до нее наконец дошло, о чем он толкует. – Но я никогда не была на свидании.
– Что? Никогда? – Он покачал головой и опять рассмеялся.
– Что тут смешного? – Краска заливала уже и ее щеки; помимо воли она чувствовала себя польщенной.
– Почему вы никогда не были на свидании?
Фрэнсин пожала плечами.
– Никто меня не приглашал. Но, как бы то ни было, такие вещи не по мне. Вам лучше пригласить на ужин Мэдлин. Уж она-то будет знать, что надо делать.
– Я отлично знаю, с какой из сестер хочу поужинать, и вам ничего не надо делать, просто будьте собой… Подумайте об этом. – И Констейбл быстро вышел из комнаты, прежде чем Фрэнсин успела ответить.
Ошеломленная, она прижала ладони к щекам. Они были горячими; похоже, она неудержимо краснеет. Ее тело выдавало ее самым неподобающим образом. Да, конечно, Констейбл привлекательный мужчина, и своим приглашением на ужин он застал ее врасплох. Но краснеть, как школьница, в пятьдесят пять лет?
Фрэнсин замотала головой, затем перестала. Что дурного в том, что она поужинает с привлекательным мужчиной? Это же всего-навсего ужин, а не предложение руки и сердца. Вот только… Рядом с Констейблом ей было одновременно и комфортно, и некомфортно, и она не знала, нравится ей это ощущение или нет, нравится ей он сам или нет.
