Она толкнула Мэдлин в вестибюль, затем повернулась, когда леденящий вопль последовал за ними и сюда. На несколько секунд в холодном воздухе стал виден мужчина – с разинутым ртом и искаженным ненавистью лицом, – затем в него врезался теплый воздух.
– Возьми себя в руки, – рявкнула Фрэнсин на Мэдлин, плачущую от ужаса, затем решительно прошла на кухню, и Мэдлин последовала за ней. Ну уж нет, не на ту напали! Это
Возвратившись в вестибюль, она насыпала на пороге столовой целую кучу трав.
– Что ты делаешь? – спросила Мэдлин, озадаченно глядя на Фрэнсин.
– Мы должны защитить себя. И защитить дом.
– Как? С помощью твоих дурацких трав? – зашипела Мэдлин, торопливо следуя за сестрой, которая стремительно перемещалась от комнаты к комнате, сыпля травы вдоль каждого порога, а затем посыпала травяным порошком нижние ступеньки лестниц, ведущих на верхние этажи.
Не обращая внимания на ехидную реплику Мэдлин, она гаркнула:
– Заткнись и приготовься!
– Приготовиться к чему? – испуганно прошептала Мэдлин и бросила опасливый взгляд на напряженное лицо сестры, словно боясь, что та сошла с ума.
– Не знаю.
Фрэнсин осторожно приблизилась к маленькой гостиной. Воздух перекручивался и сворачивался в петли под натиском ветра, задувающего в разбитые окна. От стены оторвалась привинченная к ней полка и полетела в сторону закрученного холодного воздуха, который быстро поднялся и устремился к камину. На каминной полке замерцал образ Бри, ее губы были растянуты в жестоком оскале.
– Бри! – закричала Фрэнсин, когда та прыгнула на жутко вопящего призрака.
Бри затянуло в крутящийся холодный воздух, который тут же испустил такой оглушительный вопль, что у Фрэнсин едва не лопнули барабанные перепонки, затем раздалось ужасное поскуливание, от которого у нее сжалось сердца.
– Бри! – закричала она. – Ныряй в камин! – И ринулась в гостиную, подбросив в воздух облако из трав.
Душу Фрэнсин пронзил визгливый крик, полный муки. Яростный. Исступленный. Бешено крутящиеся кольца холодного воздуха поднялись к потолку, затем устремились вниз, толкая ее.
Не сдвинувшись с места, Фрэнсин закричала:
– Убирайся из моего дома! – Затем выбежала из комнаты, схватив за руку Мэдлин, которая стояла, ошеломленно разинув рот.
Они бежали по вестибюлю, преследуемые холодным остервенелым сгустком злобы.
– Открой входную дверь, затем беги за мной! – крикнула Фрэнсин, отпустив руку Мэдлин, кинулась к столовой.
Мэдлин не посмела ослушаться сестру. Она отворила дверь и помчалась к столовой, холодный воздух несся за ней, затем взвыл, наткнувшись на открытый дверной проем, как будто вход в столовую ему преграждал какой-то осязаемый барьер.
Защита Фрэнсин выдержала.
– Он в ярости, – прошептала Фрэнсин, не обращая внимания на ногти Мэдлин, вонзившиеся в ее предплечье.
Сгусток холодной злобы неистовствовал в вестибюле, ища вход в комнаты и не находя его. Затем, огласив весь дом воем, полным бессильной ярости, вынесся через открытую дверь в ночь.
В доме воцарилась тишина. Но победа не принесла с собой горделивого ликования, ее сопровождало только изнеможение.
Сверху, с крыши, донесся частый стук – это ветер сменился дождем.
Фрэнсин высвободила руку из хватки Мэдлин и побежала в маленькую гостиную.
– Бри? – прошептала она. – Все кончилось. Он ушел. Ты можешь выйти.
Из камина донеслись тихие всхлипы, затем затихли, когда на лестнице послышался топот ног.
Фрэнсин и Мэдлин, белые, как полотно, повернулись к ворвавшимся в гостиную Констейблу и Кифу.
– Ничего себе! – выдохнул ирландец, с восхищением обозревая царящий в комнате разгром.
Нужно было дать этому объяснение, но у Фрэнсин так сжалось горло, что она не могла произнести ни слова. Весь страх, который она до сих пор держала в узде, разом обрушился на нее, и ее начала бить дрожь. Фрэнсин с мольбой посмотрела на сестру.
– Это была буря, – не дожидаясь расспросов, проговорила Мэдлин голосом, все еще дрожащим от ужаса. – Ветер разбил все окна, видите? – Она ткнула пальцем в сторону окон, в которые лился косой дождь, образуя лужи на деревянном полу. – У нас здесь бывают очень сильные бури, – добавила она. – Это как-то связано с геологической формацией под здешними озерами и холмами.
Фрэнсин оторопело посмотрела на сестру, затем перевела взгляд на Констейбла. Тот, сдвинув брови, глядел на мокрые травы, лежащие среди осколков стекла.
– Вы слышали этот кошмарный рев наверху? – спросил Киф, который все еще оглядывался по сторонам с веселым интересом на лице. – Как будто из стен вопили все демоны ада.
– Это была система центрального отопления, – сказал Констейбл. И, нахмурившись еще больше, поднял глаза на Фрэнсин. – Разве вы не слышали?
