– Мэдлин! – огрызнулась Фрэнсин.
– Хорошо, Мэдлин, – поправился Констейбл, вскинув руки и смеясь над гневом Фрэнсин по поводу его фамильярности по отношению к сестре. – Я поговорил с ней о вашем отце…
– О Джордже, – пробормотала она. – Называйте его Джорджем.
– Как вам будет угодно… Я рассудил, что человек, склонный к насилию, не изменит своих повадок и что после того, как ваш… то есть Джордж… сбежал, он, скорее всего, оказался в поле зрения полиции. У меня есть друг, который служит в полиции. Я поговорил с ним несколько дней назад и попросил поискать в их архивных данных по всей стране какое-нибудь упоминание о Джордже Туэйте. Ведь он, как-никак, все еще разыскивается для допроса. Дело о гибели Бри и Монтгомери было закрыто, поскольку присяжные на коронерском следствии решили, что это был несчастный случай, но полиция по-прежнему хочет поговорить с этим малым.
– И ваш друг-полицейский нашел его?
– Не совсем. У них нет новой информации, но он сказал, что если у Джорджа была хоть капля мозгов, то он изменил бы свое имя. И, скорее всего, он действительно это сделал, раз его так и не нашли. Но если потом Джорджа судили за какое-то насильственное преступление, то упоминание об этом, вероятно, есть в государственном архиве.
– Наверняка отыскать такое упоминание было бы нелегко, – заметила Фрэнсин. Пришлось бы искать по всей стране, а пятьдесят лет назад в ней наверняка было немало сорокалетних преступников, к тому же кто знает, под каким именем он жил. И, разумеется, он мог засветиться только в том случае, если действительно остался в Англии, а не выехал за границу.
Но куда бы он мог отправиться? Наверное, в какую-нибудь глушь, куда-нибудь вроде Шотландского нагорья…
– Вы что-нибудь надумали? – В мысли Фрэнсин вторгся низкий голос Констейбла.
– Нет. – Она посмотрела на него. – Вы мужчина…
– Спасибо, что заметили, – сухо отозвался он.
Проигнорировав его комментарий, Фрэнсин сказала:
– Куда бы на его месте сбежали вы сами?
– В Лондон, – быстро ответил Тодд, затем слегка сощурился, обдумывая возможные варианты. – Поскольку я родился и вырос в Лондоне, естественно, что, скорее всего, я двинулся бы именно туда, однако Джордж, не будучи лондонцем, мог отправиться куда-нибудь еще. Правда, я все равно считаю, что он, скорее всего, тоже отправился в какой-то большой город. Там можно легко затеряться, назваться другим именем, начать новую жизнь, стать всего лишь еще одним безымянным лицом в толпе. Отсюда ему было бы удобнее всего поехать в Ливерпуль. Это порт, так что он мог бы сесть на корабль, возможно, даже наняться на него, если у него не было денег на билет.
Фрэнсин была рада, что задала этот вопрос, потому что сама она ни за что не отправилась бы в большой город. Но Джордж вполне мог поступить так, как сказал Констейбл, и полностью поменять свою жизнь. Единственное, чего он не мог изменить, так это свою натуру – подлую, жестокую и включающую в себя склонность к пьянству.
– Даже если с ним находились три маленькие девочки?
Секунду помолчав, Констейбл кивнул.
– Да. Ему бы понадобилась одежда для них и еда, и, имея при себе маленьких детей, он мог бы придумать какую-нибудь историю. Однако при этом отправиться не к морю, а в Манчестер или Лидс. Это тоже большие города.
Фрэнсин потерла свое лицо, пытаясь сосредоточиться. Возможно, Констейбл прав и Джордж в самом деле отправился в какой-то большой город…
– Что вы делаете? – резко спросила она, когда Констейбл поднял руку и заправил ей за ухо прядь, выбившуюся из узла ее волос и упавшую ей на плечо. На ее бледной коже под воротом блузки были ясно видны фиолетовые синяки, похожие на следы пальцев.
– Кто это сделал? – возмущенно спросил он. – Мэдлин?
– Скажете тоже! – резко отозвалась Фрэнсин, пытаясь скрыть дрожь в своем голосе, и взглянула на дом. Там ли он сейчас, следит ли за ней? Ее охватил страх. Должно быть, это произошло ночью, но она ничего не помнила об этом. Как и Мэдлин.
Ее внимание снова переключилось на Констейбла.
– Возможно, иногда мы с Мэдлин и ссоримся, но никогда не прибегаем к насилию.
– Что именно здесь происходит, Фрэнсин?
– Ничего.
Констейбл посмотрел на нее, полуприкрыв глаза. Затем резко повернулся и пошел к дому.
Ошарашенная, Фрэнсин поспешила за ним.
– А где находится государственный архив?
– В Сети.
– Что?
– Чтобы добыть информацию, вам не придется отправляться в какое-то душное старое здание. Теперь все можно отыскать в интернете.
У Фрэнсин вытянулось лицо; вместо картины огромного здания, доверху набитого бумагами, перед ее мысленным взором возникло безбрежное море технических проблем.
Она печально оглядела свой разоренный сад. Все это было напрасно. А ведь она была так уверена, что сестры закопаны здесь…
– Я покажу вам, что делать, – успокоил ее Констейбл, пройдя в столовую, где Киф сидел, пристально глядя на крошечный экран. Когда они вошли, ирландец застенчиво улыбнулся.
– Все готово, – сказал он Констейблу. – Но в этой комнате и на кухне ловится только четыре-джи.
